Блестящая партия
Вечером Джорджина попросила разрешить ей искупать двухлетнего Джорджа.
— Из тебя, Джорджина, выйдет такая преданная мать, какой мне никогда не быть, — сказала Сьюзен.
— Я действительно завидую, что у тебя столько детей, Сьюзен.
— Я недавно узнала, что у меня будет еще один, — призналась сестра. — Мне очень нравится способ, каким их зачинают, но носить их девять месяцев — дело очень утомительное. Когда я становлюсь толстой, Уильям теряет ко мне интерес.
Джорджина сочувственно вздохнула.
— Вот почему я не спешу выйти замуж. Я уж лучше подожду, пока не найду того, кто будет действительно любить меня.
— Ждать не имеет смысла, Джорджи. У всех мужчин блудливые глаза… и руки… и естество! — сообщила Сьюзен.
— Какой цинизм, и это в двадцать шесть лет!
— Завтра будет двадцать семь.
На другой день Джорджина и Джейн долго обдумывали, как устроить необычный обед в честь дня рождения Сьюзен. Они договорились с шеф-поваром, чтобы тот приготовил все ее любимые блюда. Они заказали торт с двадцатью семью свечками, нарвали ранних весенних цветов для украшения стола и договорились с кимболтонскими музыкантами, что те будут играть во время трапезы особую музыку. Они отнесли все подарки в парадную столовую и сложили грудой на длинном подсобном столе.
Уильям Монтегю вернулся с охоты и пошел наверх, чтобы умыться и переодеться. Джорджина пошла к себе и надела одно из своих новых платьев — из шелка лимонного цвета с вышитыми на нем белыми бутонами роз. Одна из камеристок ее сестры помогла ей причесаться. Джорджина выбрала жемчужные серьги, подходящие к туалету, взяла веер и поспешила сойти вниз.
— Наконец-то! — приветствовал ее Уильям в своей обычной добродушной манере.
— У нас для тебя сюрприз, — сообщила Сьюзен.
Джорджина остановилась как вкопанная на нижней ступеньке; вся ее радость растаяла, как снег под солнечными лучами. Между герцогом и герцогиней Манчестер стоял герцог Бедфорд.
Глава 20
Джорджина словно надела на лицо маску. Она напустила на себя любезный вид, который совершенно не соответствовал тому, что она чувствовала.
— Это действительно сюрприз. Я не знала, что вы пригласили к обеду гостя.
— Уоберн и Кимболтон расположены очень близко друг к другу, так что мы практически соседи, — сказал Уильям фальшивым голосом.
Френсис Расселл предложил Джорджине руку.
— Снова иду на прорыв…
— Я и не знала, что вы военный.
Это был язвительный ответ. Она прекрасно была осведомлена, что он никогда не служил в армии.
— Militat omnis amans — каждый любящий есть воин.
Джорджина приняла руку герцога и посмотрела на него.
— Это Овидий?
— Овидий, дорогая. Я удивлен, хотя и в полном восторге оттого, что вы знакомы с его откровенно чувственными сочинениями.
Френсис помог ей усесться напротив Сьюзен. Джорджина с многозначительным видом посмотрела в глаза сестре, словно желая спросить: «Что за адские муки ты пытаешься мне причинить?
Сьюзен притворилась, что не заметила ее волнения.
За обедом разговор, который поддерживали по большей части оба герцога, переходил с охоты на греблю. Уильям Монтегю имел атлетическое телосложение и был чемпионом-гребцом.
Джорджина подчеркнуто игнорировала сестру и разговаривала в основном с семилетней Джейн, которой разрешили присутствовать за праздничным обедом.
Наконец на тележке вкатили торт, Джорджина встала и зажгла на нем свечи.
— Ты должна загадать желание, мама. И если задуешь все свечи, оно осуществится.
Сьюзен поднялась и нерешительно улыбнулась.
— Ах, я совершенно не знаю, чего мне пожелать.
«Верности своего мужа!» — подумала Джорджина. Джейн с жадностью съела свой кусок торта.
— А теперь пора тебе развернуть подарки.
Она вскочила со своего места и принялась носить их с маленького столика и складывать к ногам матери.
Первый подарок, который развернула Сьюзен, был плед в темную клетку — из такой шотландки шьют мундиры Королевскому хайлендскому полку. И еще не прочитав, что написано на карточке, Сьюзен поняла, что это подарок матери.
Брат Джордж прислал пару сапог для верховой езды, которые он заказал специально для нее у Хоуби, поскольку знал, что сестра ездит верхом почти каждый день.
Потом Джейн подала матери какой-то плоский предмет.
— Ах, это рисунок Джорджи! Тот, на котором мы сидим среди цветов. Но теперь он раскрашен. Спасибо. Я буду беречь его.
Открыв подарок от своей маленькой дочки, она увидела, что это пара домашних туфель, которые Джейн вышила своими руками.
— Бабушка научила тебя вышивать, и у тебя прекрасно это получается, милочка. Большое спасибо.
— Тебе они на самом деле нравятся? — тревожно спросила Джейн.
— Они замечательные. Я сию же минуту их надену.
Джорджи не захотелось обнять сестру. «Я почти простила тебе, что ты пригласила Френсиса Расселла. Почти».
Сьюзен развернула подарок от мужа и, увидев рубиновый браслет, замерла.
— Чем я это заслужила?
«О Боже, она думает, что он подарил ей это потому, что его заела совесть… и я уверена, что она права».
— Положение герцогини имеет свои преимущества, — галантно сказал Уильям.
Наконец Сьюзен развернула последний подарок — от герцога Бедфорда. То был старинный серебряный кубок, основание которого украшала синяя ляпис-лазурь.
— Ах как красиво, Френсис. Очень вам благодарна. Я сию же минуту обновлю его.
Она сделала знак лакею, и тот наполнил кубок шампанским. Бокал Джорджины он тоже наполнил искрящимся напитком, а мужчинам налил бренди.
— Не пройти ли нам в гостиную? — сказала Сьюзен, а потом улыбнулась дочери: — Тебе пора спать, Джейн. Спасибо, что сделала обед в честь моего дня рождения таким приятным.
Джорджина почувствовала, что теряет своего единственного союзника, который был рядом с ней за обедом. Она тяжело вздохнула и пошла с Френсисом в столовую. В течение обеда в ней росло тревожное подозрение, что все это было заговором. Она ускорила шаги и поравнялась с сестрой.
— Это Уильям его пригласил, — пробормотала Сьюзен, снимая с себя всякую ответственность.
Было около десяти, и Джорджина не знала, как выдержит еще два часа до полуночи, когда сможет уйти к себе, никого не обидев. «Я должна сделать над собой усилие и быть любезной. Не хочу сидеть с мрачным видом и испортить Сьюзен день рождения».
Джорджина зевнула:
— Вечер был прекрасен, но у меня просто слипаются глаза. Я пойду спать. Желаю всем доброй ночи.
Сьюзен допила свое шампанское:
— Я тоже пойду. Доброй ночи, джентльмены.
Сестры вместе поднялись по лестнице.
— Я знаю, ты все это задумала и устроила вместе с мамой. Это была ее идея — чтобы я приехала в Кимболтон на твой день рождения, — укоризненно сказала Джорджина.
— Джорджи, мы хотим только одного — блага для тебя. Совершенно очевидно, что Френсис по тебе просто сходит с ума.
— Я тоже схожу с ума. До бешенства. Больше никогда так не делай!
— Мне нужно пойти взглянуть на детей. Доброй ночи.
Джорджина пошла в то крыло, где помещали гостей, радуясь, что она наконец-то сбежала и осталась одна. Ее гнев на сестру немного утих. «То, что сказала Сьюзен, правда. Семья хочет только того, что будет благом для меня, но во главу угла они ставят богатство и положение в обществе. Они считают, что это мой долг — выйти замуж за самого знатного человека Англии. Они не понимают, как я буду несчастна».
Джорджина сняла платье и повесила в гардероб. Сбросила с ног атласные туфельки, села на кровать, сняла подвязки и чулки. Оставшись в одной сорочке, она подошла к умывальному столику, налила воды из кувшина и стала вынимать из волос ленту. В дверь постучали.
Решив, что это кто-то из горничных Сьюзен, Джорджина обернулась. И ахнула.
— Что вы здесь делаете?
Френсис Расселл подмигнул ей.