Попаданка ледяного дракона (СИ)

– Я ей ничего не давал. Я не знаю, как она оказалась во дворце. Я сам удивился.
– Это ведь та потенциальная избранная, которую ты искал. – Король продолжает ходить вокруг Сарана. Тот, хоть и лежит с закрытыми глазами, от этого движения ощущает головокружение. – Словесный портрет совпадает. Менталисты собрали её образ и транслировали в память художника, теперь у нас есть портрет.
Саран смог не дрогнуть ни мускулом, но сердцебиение его учащается, оглушает так, что ему кажется, отец это слышит.
– На её лбу видели знак культа Бездны. Ты тоже видел. Но позволил ей уйти. Как ты это объяснишь?
«Значит, кто-то успел заметить… Наверное, стражники. Или кто-то из соглядатаев отца, или ему об этом передал менталист, – Саран лежит неподвижно, позволяя страху скручивать внутренности. – Что бы я ни сказал, это не поможет… отец уже считает меня виноватым… но… можно ли обмануть его? Я его последний наследник, так или иначе, но сейчас я нужен ему для удержания власти».
– Не думаю, что ты мне поверишь, – тихо произносит Саран.
– А ты попытайся объяснить! – Король Элемарр склоняется над ним. – Объяснить, а не молчать с таким видом, словно тебя это не касается, словно это не твоих братьев по стенам размазало!
– Я не молчу! Хотя знаю, что ты мне не поверишь! Ты никогда мне не веришь! – Саран приподнимается на локтях. Его ведёт инстинкт. Чувство, что сейчас надо надеть иную маску: ту, к которой отец не привык, против которой не выработал стратегию. Саран поднимается на ноги и, стиснув кулаки, орёт в лицо короля: – Я видел её второй раз в жизни! Первый раз она была одета, как нищенка! А во дворце – да на ней украшений-амулетов было стоимостью на столичный дом! Она могла просто купить пропуск! И она бы ушла, ушла незаметно, если бы я её не почувствовал! Открой глаза: произойди покушение на пару минут позже, я бы схватил эту тварь. Но невозможно, физически невозможно игнорировать потерю связи сразу с четырьмя родовыми метками. Ты сам-то когда опомнился? Сам что, сразу побежал кого-то ловить? Ты посмотри на себя, ты тоже был растерян и бессилен! Ты просто представь, просто попробуй вообразить, что значит увидеть знак Культа на лбу избранной, а следом за этим ощутить, как уничтожают твою семью! Я растерялся. Глупо растерялся! Ну, так ты и считаешь меня глупым и неспособным к действию. И почему теперь удивляешься, что я сглупил в этой невозможной, невыносимой, страшной ситуации?!
Король Элемарр отступает на шаг. Склонив голову набок, чуть оскалившись, следит за Сараном. Тот в ответ чутко следит за ним.
– Подумай, – сипло просит Саран. – Подойдя к этой девушке, я выдал её, обратил на неё внимание. Я бы не стал этого делать, если бы знал, что ждёт моих братьев. По сути дела я своими действиями натравил на неё все службы Срединного альянса. И после этого ты считаешь, что мы были в сговоре?
– Значит, тебе она безразлична, только и всего.
– Тогда мне следовало бы откусить ей голову, чтобы выслужиться перед тобой, а не сидеть в Звёздной комнате. Но ты иди, конечно. Лелей разочарования и обиды на то, что твой младший сын не так хорош, как тебе хочется. Можешь даже запереть меня здесь навсегда. Отличное решение, особенно, если учесть, что я единственный могу хотя бы приблизительно ощутить, где прячется эта культистка!
Саран отходит к звёздной стене и прислоняется, всем телом ощущая, как вплавленные в неё кристаллики вытягивают его магию.
– Иди, – усмехается Саран. – Обратись к своим стражникам, агентам, имперцам, слугам, ведь любому из них ты веришь больше, чем мне.
– В тебе, Саран, слишком много граней. У каждой своя форма и свой цвет, но ни одна из них не показывает сердцевину.
Изумление Сарана проявляется лишь в одном – во вздёрнутых бровях.
– Ты как клинок, – продолжает король Элемарр, – со скрытыми лезвиями и замаскированной пружиной. Держать тебя в руках опасно: никогда не знаешь, прикосновение к какой части выпустит эти скрытые ядовитые лезвия, и не ударят ли они руку, что сжимают рукоять.
Саран криво улыбается:
 
– Не знал, что у тебя склонность к поэтическим сравнениям. Что ж, надеюсь, они помогут тебе в поимке культистов и зачатии нового наследника. Будешь приводить его сюда и показывать меня в качестве дурного примера и страшилки.
У короля Элемарра дёргается губа. Он молча поднимает фонарь и уходит из темницы. Едва дверь закрывается, Сарана окутывает расцвеченная звёздами-кристаллами темнота, так обманчиво напоминающая бескрайнее ночное небо.
***
На следующий день король возвращается с такими же чёрно-звёздными, как стены, ошейником и браслетами – блокираторами магии.
– Надевай, – командует Элемарр. – Будем искать эту девку.
Севший Саран облокачивается на согнутое колено и пристально смотрит на отца.
– Тебя не смущает, что это моя потенциальная избранная? Не боишься, что я предам ради неё?
– Избранных может быть несколько, а жизнь у тебя одна. Надеюсь, мы поняли друг друга.
– Более чем. – Саран поднимается. – Я, в принципе, не так глуп, как ты думаешь.
Империя Эрграй, приграничные земли
На улице слякотная осень. И дождик кап-кап-кап. Тоска – хоть вой. Тело свободно от контроля, но после целого дня тренировок единственное, на что я способна – стоять у окна, прислонившись к стене и глядя, как серые капли дождя сползают с отражения лица, тела в старомодном платье и глаз опутавшего шею тёмного существа.
Если скосить взгляд, можно увидеть отражения играющих за столом менталистов и дремлющих в креслах доноров вампирши. Девушки очень бледны и худы, последнее время едят лишь под угрозой хлыста хозяйки и почти всё время спят. Даже когда я бегаю по полигону, они обессилено лежат на траве. Не надо быть гением, чтобы понять – они умирают.
Но ни красавице вампирше, ни моему отцу, ни третьему в их компании субъекту – молодому чернявому парню с бегающими глазами – это безразлично. Они просто играют, бросая кости, переставляя фишки на круглой доске и перекидывая друг другу монеты.
Эх, не так я представляла себе революционеров и прочих заговорщиков по учебникам истории и романам. Мне казалось, они должны строить планы, что-то обсуждать, мечтать о будущем, за которое борются. Спорить. Даже если не за идею, а ради выгоды трудятся, то хоть выгоду обсудить. А эти… Сидят, как преступники в камере.
Тишину вечера нарушает шум в глубине дома, где-то у входной двери. Играющие даже бровью не ведут, отец бросает кости.
Наверное, менталисты поняли, кто пришёл, поэтому не реагируют.
За дверями грохочут шаги, створки распахиваются.
Широкоплечий шатен окидывает гостиную насмешливым взглядом и громко объявляет:
– Погода – дрянь!
Капитан Лэв решил поиграть в капитана Очевидность.
Переставляющий фишку отец морщится, чернявый парень закатывает глаза. А вампирша запрокидывает голову, чтобы оглядеть вошедшего:
– Ты считаешь нас слепыми и глухими?
– Я пытаюсь вас расшевелить! – пачкая паркет водой и грязью с сапог, Лэв подходит к вампирше и чмокает в руку. Направляется ко мне. – Леди Витория!
В его взгляде читается насмешка, поцелуй в ладонь короток. Сидящее у меня на плече глазастое существо Лэв рассматривает с некоторым любопытством, но без страха.
– Зачем явился? – интересуется отец.
– У меня для вас интересные новости. – Лэв возвращается к столу, что-то вынимая из-за пазухи.
Выкладывает поверх монет лист.
 
Напряжение воздуха становится невыносимым, в ушах звенит так, что не слышны капли дождя. Доноры тревожно ворочаются в креслах.
– Витория, иди в свою комнату, – приказывает отец таким тоном, что я… подчиняюсь.
По пути к выходу пытаюсь скосить взгляд на таинственный лист, но чья-то воля заставляет смотреть прямо перед собой, пока не оказываюсь за дверями. И закрыть их меня вынуждают плотно. Ведут до тускло освещённой лестницы на второй этаж.