Одиссея генерала Яхонтова

Подойдя к столу, Смит бросил взгляд на аккуратно отпечатанные агентом Ярроу списки. Группа «аристократы» начиналась с трех князей — Путятина, Кудашева, Голенищева-Кутузова. Из донесений следовало, что их сиятельства, засучив рукава, сотрудничали в своих комитетах с пролетариями вроде Карпентера (под этим именем, отмечалось в справке, скрывался русский Плотников) или Джерри (Ярослава) Бойчука. А интеллектуалы! Дирижер Сергей Кусевицкий, скрипач Ефрем Цимбалист, самый, говорят, великий пианист мира Сергей Рахманинов… Это тоже коммунисты? Вздор. Если признать таких людей красными, пора вступать в Союз Советских Социалистических Республик…
Смит был хорошо информирован и знал, что во Франции «маленький русский фюрер» Жеребков полностью провалился со своей затеей дать белоэмигрантам антисоветский импульс; напротив, после начала германо-советской войны они в основном выразили симпатии к СССР. Такая же картина наблюдалась и в армянской общине Франции, а туда от турецкой резни бежало много армян. Теперь они выступали против Гитлера и Петэна, за СССР. Знал Смит, что и в других странах Европы русских, ставших на сторону Гитлера, оказалось очень мало. Хотя, не без злорадства подумал он, шеф (Гувер) не раз говорил, что, стоит фюреру напасть на Россию, в вермахте не будет отбоя от русских добровольцев. Все они, усмехался Гувер, захотят вернуть отнятую большевиками собственность… А произошло совершенно противоположное. Бывшие белые генералы уходили в подполье, чтобы бороться с гитлеровцами, чтобы с тыла бить врагов своего таинственного Отечества.
Три князя, возглавлявшие список «подрывных аристократов», в тот самый час, когда о странностях их русской натуры размышлял фэбээровец Смит, собрались у Яхонтова. Надо было увязать планы работы комитетов помощи Советскому Союзу с лекторскими ангажементами Виктора Александровича. Нужна была еще пишущая машинка со старым русским алфавитом, с «ять» и «фитой». Надо было написать Рахманинову, а старый композитор, которого Жаров-Ярроу поспешил записать в красные, не признавал нового алфавита, введенного большевиками (хотя, посмеивался Яхонтов над такими чудаками, проект разрабатывался еще до революции).
Они обсуждали за чайным столом эти дела, как вдруг в комнату ворвалась Мальвина Витольдовна. Она была крайне возбуждена:
— Господа, господа! — голос ее срывался. — Вы только послушайте, о чем пишет «Правда»! Только что пришла — за 13 ноября… Статья об эмиграции!
— Об эмиграции?!
— Вы только послушайте, господа! «Только отдельных негодяев, совершенно растленных людей, лишенных всех следов национальной чести и совести, Гитлер нашел среди русских и украинских белоэмигрантов. Расчет немецких фашистов на то, что русские и украинские люди, хотя бы и враждебные большевизму, в сколько-нибудь значительном числе пойдут на подлейшую национальную измену и отдадут Россию в услужение немецким баронам, оказался еще одним просчетом Гитлера».
Статья вызвала потрясение. Яхонтов и его друзья внимательно следили за ходом боев на советско-германском фронте и хорошо знали, в сколь тяжелом положении находится Родина. И в этот час Москва сочла нужным сказать такие слова об эмигрантах! Значит, значит, мы не забыты, господа! Не списаны со счетов! Но это и призыв, призыв к нам. Мы нужны России!
— Я предлагаю устроить публичную читку этой статьи! — воскликнул Путятин.
— Правильно, — поддержал его Кудашев. — И споем новую песню. Я записал мелодию, сейчас делаю английский перевод текста. Это поистине гениальная песня! Называется «Священная война». Священная!
А через несколько дней, когда в огромном зале закончили читку статьи из «Правды», оркестр сыграл вступление гениальной песни, листовки с текстом, напечатанным по-русски и по-английски, были розданы, и ее грянул весь зал. Пели князья и графы, жившие, как говорили в Нью-Йорке, от «Двуглавого орла» (то есть продававшие свои фамильные драгоценности через известный всей эмигрантской Америке — и Америке толстосумов — антикварно-ювелирный магазин «Двуглавый орел», специализировавшийся на торговле русскими драгоценностями). Пели активисты комитетов помощи Советскому Союзу. Пел князь Феликс Юсупов, в свое Бремя один из убийц Гришки Распутина. Пел Курнаков, бывший штаб-ротмистр Дикой дивизии, столь любимой царем Николаем II. Пели бывшие генералы и поручики, штабс-капитаны и полковники. Пел поэт и художник Давид Бурлюк, друг Маяковского. Пел богатый торговец коврами Арменак Татевосян. Пел приглашенный друзьями на этот необычный митинг знаменитый негритянский певец Пол Робсон. Пела 77-летняя писательница Этель Лилиан Войнич, знавшая, что только в Советском Союзе обрел свою родину ее роман "Овод», ибо только в Советском Союзе победила подлинная, бескомпромиссная революция. Пел владелец ресторана Александр Смолей, родом из Белоруссии (ему еще предстояли долго сотрудничать с Яхонтовым). Пел его земляк, рабочий-строитель Константин Радзи, видный деятель Компартии США (многие годы спустя по его приглашению ездил в Америку один из авторов этой книги). Пели православные попы и не признающие их сектанты — духоборцы и молокане. Пели механики и фермеры, официанты и продавщицы, лавочники и почтальоны, фрезеровщики и портнихи, хаусбрейкеры и таксисты.
 
 
 
Пусть ярость благородная
 
 Вскипает, как волна,
 
Идет война народная,
 
Священная война.
 
 
Потом начался сбор средств в помощь сражающейся России. Об этом митинге написали левые и русские газеты, скупо упомянула «большая пресса», ничего не сообщило вездесущее ти-ви. В ФБР пошло донесение преемника Ярроу — агента Джо Форлау (Георгия Фролова), в абвер — активиста Германо-американского бунда Карла Ширке, носящего на подобных митингах личину симпатизирующего России потомка поволжских немцев. Донесение Ширке не продвинулось в Берлине дальше первого получившего его офицера.
— Поддержка Советам? «Священная война»? Вздор. Война практически окончена. Москва падет со дня на день. В ясные дни офицеры с передовых позиций уже видят в бинокли эту, как ее, кремлевскую колокольню. Уже отправлен на подмосковную станцию состав с глыбами красного гранита — будет монумент на могиле большевизма. Уже давно создан рейхскомиссариат «Москва». Штандартенфюреру СС Францу Зиксу поручено ворваться в красную столицу с головным отрядом, захватить главные архивы и ликвидировать коммунистических вожаков. Кстати, везет этому Зиксу. Первоначально фюрер планировал поручить ему такое же дело в ходе операции «Морской лев», то есть при захвате Лондона. Но потом фюрер счел целесообразным сначала разделаться с Россией, а затем уж и с Англией. А Зикс, видимо, остался у него в памяти, и вот вам, пожалуйста, — штандартенфюреру предстоит такая приятная и почетная работа…
Так думал дежурный офицер, задержавший донесение Ширке. И еще он подумал о том, что Россию очень трудно понять, что фюрер прав — эту аномалию следует стереть с карты мира. В самом деле, аномалия! Более или менее цивилизованные страны, когда видят, что войны им не выиграть, сдаются. Россия, несмотря на всю очевидность своего поражения, не перестает сопротивляться. Дикари! Датский король Кристиан X не только мгновенно капитулировал перед вермахтом, но даже поздравил германского генерала Химера с блестяще выполненной работой! Лягушатники-французы как миленькие подняли лапки. Они не поджигали свои дома, как это делают восточные варвары, они сохранили свой очаровательный Париж — в который теперь так приятно ездить в командировки!
Прежде чем окончательно списать в архив донесение из Нью-Йорка, офицер еще раз просмотрел фамилии указанных в нем активистов с краткими характеристиками. Статью из «Правды» читал некий генерал Яхонтов — бывший, конечно, из белых. Типично русское сумасшествие — царский генерал с восторгом читает статью из коммунистической газеты всякому сброду, включая даже негров и евреев. Скоро такому сумасбродству и расовой негигиеничности придет конец, с удовлетворением подумал офицер. Он вспомнил своего брата Фрица, который сейчас, по рассказу недавно приезжавшего в Берлин штабиста, находится в части, составляющей острие северной части клещей. Клещей, в которые будет взята Москва. А падет Москва — и к Уралу двинутся японцы.