В чужом теле (ЛП)

Нил повесил трубку и посмотрел на Сью.
— Она до смерти боялась, что мы не доберемся сюда целыми и невредимыми.
— Понятное дело. Она же любит тебя.
— Знаю. — Он сел на диван. — Я не хочу причинять ей боль, Сью.
— Ну, может, тебе удастся заполучить нас обеих.
Он одарил ее ухмылкой, которую она, казалось, ожидала.
— Ну, короче, — сказала она, — Меня ты больше не получишь. Пока мы остаемся здесь, в смысле. Это было бы как-то неправильно.
Нил вздохнул, затем кивнул и пробормотал:
— Возможно, это и к лучшему.
— Да. Я займу диван. Ты можешь лечь на ее кровати.
— Лучше тебе спать на кровати, — запротестовал Нил.
— Ни за что. Это кровать Марты, и она не захочет, чтобы в нее ложился кто-то посторонний. Ты займешь кровать, а я буду спать здесь, на диване.
— Мы будем в разных комнатах.
— Ты хочешь, чтобы она вошла и обнаружила нас в одной комнате?
— А если появится Распутин?
Сью ухмыльнулась.
— Я закричу. Ты прибежишь и пристрелишь в него.
— Я серьезно.
— Я тоже.
— У меня есть идея получше, — сказал он. — Ты спишь на диване, а я в кресле. — Он кивнул в сторону большого мягкого кресла Марты.
Сью нахмурилась от такого заявления. Затем улыбнулась и сказала:
— Тут тебе самое место.
— И я буду спать в одежде, — сказал он. — На всякий случай.
— Из-за Распутина или Марты?
— Из-за них обоих.
Когда он вышел из ванной, в гостиной горела только тусклая лампа рядом с креслом. Сью растянулась на диване, ее голова покоилась на подушке, светло-голубое одеяло укрывало ее почти до плеч.
— Можно я поцелую тебя перед сном? — спросил Нил. — Марта не узнает.
— Подойди сюда.
Он подошел к ней. В неясном свете лампы он увидел, что ее плечи обнажены. Нил опустился на колени рядом с диваном.
— Во что ты одета? — спросил он.
— В то, что на мне.
— И что это?
— Одеяло.
— И все?
— А что еще мне нужно?
— А как же Марта?
— Ты же не снимаешь свои шмотки. Тогда не обязательно нам обоим спать одетыми.
Улыбаясь, она высунула обнаженную руку из-под одеяла и погладила его по щеке.
— А как насчет Распутина?
— А он что, ревнивый?
— Хочешь быть голой, если он сюда вломится?
— Какая разница? Ты же собираешься застрелить его.
— А как же я?
— О чем это ты?
— Как я смогу заснуть, если буду знать, что ты голая?
— Да просто выкинь это из головы, — сказала она. — Ее улыбка померкла. — Дело в том, что я не могу спать в одежде.
— Ты шутишь.
— Не-а. Я слишком много ворочаюсь. Если на мне есть какие-то шмотки, они все перекручиваются, в кожу врезаются ужасно. Терпеть этого не могу.
— В самом деле?
— Ага.
— По-моему, ты это только что выдумала.
— Нет. Ну так что, целовать меня собираешься?
— Угу. — Наклонившись, он поцеловал ее в губы. Ее рука легла ему на затылок и погладила по волосам.
Сью не протестовала, когда его рука залезла под одеяло. Она скользнула по выпуклостям ее грудей, вниз по ребрам и животу. Всей рукой он почувствовал ее обнаженную кожу. Гладкую, мягкую и теплую. Сью слегка застонала и заерзала.
Оторвавшись от его рта, она прошептала:
— Что ты пытаешься сделать?
— Ничего.
— Да? А то мне показалось!
Он поднял руку и вытащил ее из-под одеяла.
— Хотя, конечно, было приятно, — сказала Сью и снова поцеловала его.
После поцелуя Нил прошептал:
— Думаю, мне лучше вернуться в свой угол.
— Полагаю, да.
Он оставил ее и подошел к креслу. Стоя в свете лампы, разулся и вынул все из карманов брюк. Положил браслет и пистолет на столик с лампой, затем выключил свет и сел. Накрывшись одеялом, он откинулся на спинку кресла. Выдвинулась подставка для ног, оторвав его ступни от ковра.
— Как тебе в кресле? — спросила Сью из темноты.
— Удобно. А тебе на диване?
— Одиноко. Только не вздумай приходить, ладно? Я бы с радостью пустила тебя, но это будет неправильно.
— Я знаю. Согласен.
— Спокойной ночи, — сказала она.
— Спокойной ночи.
Он закрыл глаза, глубоко вздохнул и попытался расслабиться. Но не мог выбросить Сью из головы. Он думал о том, как она растянулась под одеялом, вся обнаженная и теплая. И каково было бы оказаться с ней рядом.
 
Забудь об этом.
«Нам следовало остаться у меня, — подумал он. Тогда все было бы по-другому».
Но мы бы боялись, что к нам ворвется Распутин.
«Так будет лучше», — сказал он себе.
Не потому, что Марта о нас узнает…
— Нил? — спросила Сью с другого конца комнаты.
Звук ее голоса заставил его сердце забиться быстрее.
Она передумала. Собирается пригласить меня к себе.
— Да? — спросил он.
— Хочешь прийти сюда с браслетом?
— Тебе нужен браслет? — спросил он.
— Я не в том смысле. Ты хочешь им воспользоваться? Ну, войти в меня, с помощью браслета?
— Покататься в тебе предлагаешь?
— Да. Дошло, наконец.
— Я бы предпочел прокатиться на тебе лично.
Он услышал тихий смешок. Затем Сью сказала:
— Не умничай.
Протянув руку, он пошарил пальцами по столешнице, пока не нашел браслет. Взял его и надел на правое запястье. Затем поднял к лицу и уставился на него в неясном, слабом свете, проникавшем сквозь занавески.
— Его вообще не рекомендовано использовать в отношении тех, кого любишь. — сказал Нил.
Через несколько мгновений паузы Сью произнесла:
— Это мило.
— Что?
— Слышать, что ты любишь меня.
— Ну… ты и так это знала.
— Все равно приятно это слышать. Я тоже тебя люблю. Так как насчет того, чтобы прийти сюда?
— Во плоти?
— Держи свою плоть в этом кресле.
— Я бы… я действительно не хочу делать это с браслетом.
— Будет классно. Сам увидишь…
— Это против правил.
— Потому что ты любишь меня.
— Совершенно верно.
— Ну, я-то с ним вселялась в тебя.
— Ты и документами фальшивыми пользуешься. Это не значит, что мне стоит это делать.
— Струсил?
— Нет. Просто не думаю, что это особенно хорошая идея. — Он знал, что ей нужна причина отказа. Коротко поразмыслив над проблемой, он сказал: — А что, если я войду в тебя и обнаружу, что ты мне не нравишься?
— Это маловероятно.
— Но кто знает? Может, в твоей голове такая гремучая смесь из безумных мыслей и неграмотной речи, что мне захочется с диким воплем убежать в горы и никогда больше тебя не видеть.
Сью тихо рассмеялась со своего дивана.
— И к тому же, — сказал Нил, — у нас не будет ни единого шанса соблюсти воздержание, если я залезу тебе в голову. Так что… нам лучше забыть об этом, ладно? Может, завтра вечером вернемся ко мне домой. Тогда сможем делать все, что захотим.
— Что ж, решать тебе.
— Думаю, нам лучше попытаться уснуть, — сказал он.
— Хорошо. Спокойной ночи.
— Спокойной ночи.
— Приятных снов, — сказала она.
— Тебе тоже.
— И чтоб клопы не кусали.
Нил не мог уснуть. Кресло было мягким и удобным, но он продолжал думать о Сью, лежащей на диване. Его так и подмывало пойти к ней. Он также испытывал искушение нарушить правило Элизы и войти в Сью с помощью браслета.
Он представлял, как это могло бы быть.
Много раз он думал о Марте.
Разве он разлюбил ее? Вроде, нет. Тогда как он мог влюбиться в Сью?
Разве он хотел потерять Марту?
Она возненавидит меня — в ту самую минуту, когда узнает обо мне и Сью.
Он представил ее в ярости: «Ублюдок! Как ты мог так поступить со мной?»
Конечно, она никогда раньше так себя не вела.
Неизвестно, как она отреагирует и какие эмоции будут в ней господствовать: оскорбится ли она на предательство, или придет в буйную ярость, или будет умолять, или удостоит его лишь насмешливого комментария, или будет строить из себя мученицу, или проявит полное равнодушие, или храбро встретит известия, или изобразит всепрощение…