Перейти черту (СИ)

— Твою ж…
Сдержавшись из последних сил, не давая грубым словам вырваться из плотно сомкнутых губ, мужчина поймал меня за плечи и вернул в прежнее положение.
— Как ты? В голову попал? — Встревоженно спросил Адам, убирая волосы с моего лица и заглядывая в наполнившиеся жгучими слезами глаза.
— Да, — вырвалось сквозь зубы, которые я настолько крепко стиснула, что они уже давно могли раскрошиться внутри моего рта.
Не думала, что удар мячом в голову будет настолько оглушающим. Опустив взгляд вниз, я поняла, почему мне сейчас так больно. Мяч-то баскетбольный.
— Попал, вы видели? Я попал! — Раздался за спиной ликующий мальчишеский возглас.
Медленно повернув голову, я увидела пятерых парней лет пятнадцати-шестнадцати. Один из них, самый высокий, стоял примерно в десяти метрах от меня и ехидно ухмылялся. Я сразу догадалась, что это он запустил в мою голову мяч.
Но вот зачем? Или у подростков новое развлечение появилось?
— Вы с ума сошли?! — Громогласно крикнул парням Адам.
— А не пошел бы ты на**й! — Огрызнулся все тот же нахальный мальчишка.
Адам дернулся было в его сторону, но я схватила его за предплечье и сильно потянула на себя.
— Не связывайся с ними. Что ты собираешься им сделать? Они же еще дети.
Мужчина обернулся ко мне с покрасневшими от бешенства глазами и прошипел сквозь зубы:
— Нихр*на себе дети! Да по их задницам отцовский ремень плачет.
Пока я пыталась отвлечь его, маленько струхнувшие ребята подхватили баскетбольный мяч, отскочивший к бордюру, и быстро ретировались с места надвигающейся разборки.
— Ты не их отец, так что успокойся. Ой!
Лицо Адама внезапно приобрело расплывчатую форму, а тротуар под ногами завращался с сумасшедшей скоростью. К горлу подкатила тошнота, грозившая вырваться прямо на футболку моего начальника. Я прижала одну руку ко рту в слабой попытке сдержать внутренний позыв, другой же сжимая запястье Адама, изо всех сил стараясь устоять на ногах
— Милена? — Не дождавшись ответа, он осторожно встряхнул меня за плечи. — Милена!
Мое имя — это последнее, что я услышала, прежде чем сумрачная мгла захватила мое сознание.
— Папочка, что с ней? — Сквозь гул в ушах услышала я тихий детский шепот.
— Побей ее слегка по щекам, — проник в затуманенное сознание грубоватый мужской голос.
— А ей не будет больно?
— Нет, не будет.
В тот момент, когда я собралась раскрыть глаза, чтобы оценить обстановку, как обе мои щеки попеременно получили хлесткий удар. Рефлекторно я подскочила на сиденье, едва не врезаясь носом в водительское кресло.
— Папа, она проснулась, — улыбаясь, девочка заглянула мне в лицо, с ногами забравшись на сиденье автомобиля.
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Хорошо. А теперь сядь обратно в кресло.
— Ну, папочка, — заканючила девочка, пытаясь надавить на отцовскую любовь.
— Быстро, я сказал, — строго отчеканил Адам, бросая взгляд в зеркало заднего вида. — Ты в порядке?
Подняв на него глаза, я рвано кивнула и растерянно посмотрела в окно. Судя по мелькающим мимо постройкам, мы находились в незнакомом для меня районе.
— Куда мы едем?
— Ты потеряла сознание, поэтому я посчитал разумным отвезти тебя в больницу. Неужели удар был настолько сильным?
— Несколько лет назад я попала в аварию и получила сотрясение мозга. Может поэтому я упала в обморок. Но не скажу, что удар был чересчур болезненным.
Развернувшись на очередном повороте, Адам направил автомобиль в противоположную сторону.
— Мы отъехали недостаточно далеко, так что я отвезу тебя обратно. Или все же в больницу?
— Нет, спасибо.
Уж лучше я перетерплю боль в стенах своей квартиры, чем в холодной палате больницы. С самого детства терпеть их не могла, но родители предпочитали сдавать меня на руки злым врачам, чем возиться с больным ребенком самостоятельно.
— Уверена? — Настойчиво спросил Адам, чуть снижая скорость автомобиля.
— Мне сейчас поможет не столько врач, сколько таблетка «Кетанова». Опережая твой вопрос, замечу, что данный препарат имеется в моей аптечке.
 
Мужчина ничего не ответил, внимательно следя за дорогой. Почувствовав на себе пристальный взгляд, я повернулась к Вике и как можно бодрее подмигнула ей. Она в ответ улыбнулась мне доброй, искренней улыбкой. Я так хотела затискать эту девочку в крепких объятиях, но не думаю, что ее отец одобрит мой сумасбродный порыв.
— Вот это мы попали, — выпалил Адам, крепко сжимая руль руками.
— Что случилось? — Тревожно спросила я.
Мужчина указал подбородком вперед, не отведя глаз от дороги. Я проследила за его взглядом и едва не чертыхнулась: мы умудрились попасть в пробку.
— Когда уезжали, такого потока автомобилей не было. Ладно, сейчас в объезд попробуем.
Но и там нас ждал плотный поток автомобилей, только поменьше. Сдаваясь, Адам заглушил мотор и развернулся ко мне.
— Подождем лучше здесь.
Мне было неловко задерживать своего начальника, причиняя ему столько неудобств, поэтому я предложила вполне резонное решение.
— Я могу дойти пешком. Здесь недалеко.
Наверное.
Я даже не могу предположить, где именно нахожусь. Столько лет прожила в этом городе, но так и не научилась ориентироваться в его бесконечных кварталах.
— Уже темно, так что это не обсуждается. Да и что я за мужчина, если лично не доставлю девушку домой в целости и сохранности.
Мне была приятна его забота, поэтому я не стала больше возражать. Знаете, не каждый день мужчина переживает о том, как я доберусь домой.
Раздавшийся сзади гудок другого автомобиля заставил Адама вновь повернуться к дороге и, заведя мотор, проехать немного вперед.
— Милена, — тихо шепнула Вика, тряся меня за руку.
— Что такое, солнышко?
По сонному взгляду девочки было заметно, что она очень вымоталась за день и хотела спать. Но все же стоически держала глаза открытыми, боясь упустить какой-либо важный момент.
— Я хочу в туалет. Очень-очень, — жалобно захныкала она.
Беспомощно посмотрев на ребенка, я выглянула в окно, будто надеялась, что там по мановению волшебства появится туалет.
И что мне делать? А что бы делал в этот момент ее отец?
Бинго!
— Адам, — окликнула я мужчину, но он и ухом не повел. — Адам!
Дернувшись от неожиданности, он раздраженно окинул меня взглядом.
— Что?
— Вика хочет в туалет.
Он перевел взгляд на дочь, нахмурившую бровки и крепко сжимающую ноги. Тяжко выдохнув, мужчина удрученно покачал головой.
— А день обещал быть безмятежным.
И в который раз повернул автомобиль в противоположном направлении.
Спустя минут двадцать Адам остановил машину на подъездной дорожке двухэтажного дома, расположенного на окраине города. Вика к этому моменту едва не позеленела, сдерживая позывы организма. Я быстро отстегнула ремни безопасности автокресла, а мужчина подхватил дочь на руки и направился в сторону высоких кованых ворот.
— Заблокируй двери и иди в дом. Я оставлю калитку открытой.
Выполнив требование мужчины, я поспешила вслед за ним. Закрыв калитку, вздрогнула от громкого щелчка замка. Мимолетно проскочило ощущение, будто я попала в собой де выстроенную ловушку. С чего бы это? Опять попусту накручиваю себя.
Развернувшись в сторону дома, я пораженно застыла. Вернее, восхищенно. В жизни не видела такой красоты. С двух сторон от ведущей к парадному входу в дом тротуарной дорожки, выстеленной плиткой ромбовой формы, росли самые разнообразные виды цветов: от неприхотливые пионов до капризной шпрекелии. Среди этой цветовой палитры я даже заметила аквилегию, произраставшую когда-то в доме моего детства. Возможно, она и сейчас там растёт, но я этого никогда не узнаю.
 
Знания о цветах и любовь к ним перешли нам с сестрой от матери, которая украшала ими весь наш маленький дворик. Таким образом она пыталась придать обшарпанному дому с отвалившейся от стен штукатуркой больше респектабельности. Но ее усилия ничего не стоили, так как отец с чувством внутреннего удовлетворения втаптывал в твёрдую землю все ее труды. Он терпеть не мог цветы, оттого и злился на маму с каждым разом все больше.