Мастеровой (СИ)
Он же первым оценил придумку – подошел к верстаку мастерового, посмотрел, как Федор работает, хмыкнул и попросил опробовать. Кошкин посторонился. Рогов подвигал линейками, покрутил лимб и спросил:
– Угол наклона доски регулируется?
– Разумеется, – сказал Федор и показал как.
– Как просто и удобно! – восхитился офицер. – Мне такой сделаешь?
– Вот! – Федор достал из ящика верстака и протянул Рогову несколько листков. – Чертежи с размерами. Вещь простая, любой мастеровой изготовит. Если нужен больший размер, измените их. Чертежнику лучше работать за стационарной доской на штативе. Я его тоже набросал. Мне настольного хватит.
Рогов взял чертежи и унес. Через несколько дней в его кабинете появился кульман на штативе. Следом – у Куликова, а затем к Федору пришел офицер в чине подполковника.
– Эту доску, – указал на кульман, – ты придумал?
– Точно так, ваше высокоблагородие, – подтвердил Федор.
– Нужно брать патент, – сообщил офицер, – мы такой нигде не нашли[2], а чертежники оценили. Говорят: работать в удовольствие. Сам займешься?
– Некогда мне, – отказался Федор, – да и навыка не имею.
– Тогда так, – предложил подполковник. – Патент оформляем на завод. Будем выпускать эти доски. Спрос на них ожидается большой. Заводу прибыток, и тебя не обидят – награда выйдет. Тем более мы усовершенствовали твою придумку.
Он расправил лист бумаги, до того свернутый в трубку, и показал Федору рисунок. Кошкин увидел кульман на высоком чугунном основании, тяжелом даже на вид.
– Это ж сколько эта хрень весит! – присвистнул в голове Друг. – Но зато устойчивая. Русский подход: наши станки – самые тяжелые станки в мире.
– Как тебе? – спросил офицер.
– Красота! – оценил Федор.
– То-то! – улыбнулся подполковник и ушел довольный.
Федор занялся револьвером. Времени не хватало: он слегка поспешил, попросив всего месяц. С разрешения Рогова Федор стал оставаться после смены. Перекусывал прихваченным с собой пирогом или колбасой с хлебом и продолжал трудиться. Домой возвращался затемно. Процесс хоть и медленно, но шел. Цех Куликова поставлял заготовки, Федор их обрабатывал, превращая в детали. Вскоре собрал пробный образец.
– Как наган выглядит, – оценил мысленно. – Но другой. Покрасивше вышел.
– Это мы с тобой, Федя, скрестили ужа и ежа, – объяснил Друг. – Вроде бы похоже наган, а по сути – Смит и Вессон из моего мира.
– Почему он? – спросил Федор.
– Потому что у них лучшие револьверы в мире. Великолепная школа, продумана каждая деталь. Но воспроизвести модели моего времени не сумеем – точность обработки не сравнима. Нужного оборудования нет, доводить вручную – золотыми станут, а нам нужно дешево и сердито. Потому за основу взят наган: ствол, рамка, рукоять. Остальное от американцев. Не убудет с них. Тем более, что такой еще не придумали.
С разрешения и при содействии Куликова Федор отстрелял револьвер в тире – выпустил в мишени с сотню патронов. После чего разобрал оружие, оценил состояние деталей, и кое-что переделал. Отстрелял снова и удовлетворенно заключил: годится. Заказал заготовки по размерам, а сам занялся уменьшенной копией своей «кошки» – так Друг окрестил револьвер. Сделал быстро, благо основное отработал. Отстрелял коротыш. В этот раз большой переделки не понадобилось – пригодился прежний опыт. Сделал и еще кое-что. К концу отпущенного месяца, Федор заглянул в кабинет Рогова и без долгих предисловий выложил на стол два револьвера.
– Готово, ваше благородие!
– Наедине можно без чинов, – сказал Рогов и взял револьвер побольше.
– На наган похож, – заключил, вертя его в руках. – Но изящнее. Курок совершенно другой. Спица шире и короче, с выемкой под палец и насечкой. Взводится легко, – удивился, надавив на спицу. – Но одновременно четко.
– Спуск и автовзвод опробуйте, – предложил Федор.
– Заряжен? – поинтересовался офицер.
– Учебными патронами, – успокоил Федор. – Вместо пороха – песок.
Рогов направил револьвер в стену и несколько раз нажал на спусковой крючок.
– Мягко, – произнес удивленно. – Ага, понял. Барабан не надвигается на ствол.
– У нагана это проблема, – пояснил Федор. – Из-за этого спуск тугой.
– Но зато лучше обтюрация[3] патрона.
– А зачем она? – хмыкнул Федор. – Большинство револьверов в мире сдвига барабана не имеют. У нагана между ним и стволом существенный зазор, спрашивается: для чего? Чтоб песок в ствол попал, если уронить? Достаточно сделать зазор с волосок, чтобы только барабан не цеплял. Небольшой прорыв газов будет, но стрелок его не заметит. И на мощи выстрела не скажется.
– Как его заряжать? – спросил Рогов. – Барабан сзади прикрыт дверками.
– Кнопку на ручке сдвиньте вперед, – подсказал Федор.
Рогов сделал. Барабан оружия откинулся влево.
– У Нагана есть похожий образец[4], - сказал офицер. – Только барабан откидывается вправо.
– Но зато у него нет такой фишки.
Федор взял револьвер и нажал на ось барабана. Патроны высыпались на стол. Затем вытащил из кармана странный предмет, походивший на маленькую, круглую печать. Только там, где у печати диск с оттиском, здесь торчали патроны. Федор вставил их в гнезда барабана, нажал пальцем кнопку на рукоятке «печати» и убрал ее. Патроны остались в гнездах. Федор защелкнул барабан и вернул оружие Рогову.
– Опытный стрелок перезарядит за пару секунд, – объяснил. – Не хуже пистолета, если даже не скорее.
– Впечатляет, – согласился офицер. – Как эта штука называется? – спросил, указав на «печать».
– Скорозарядник.
– Неплохо придумал, – кивнул Рогов.
Он повертел револьвер в руках, несколько раз прицелился в стену и пощелкал курком.
– В руке лежит хорошо, палец сразу попадает на спуск. Ствол короче наганного.
– На дюйм[5], - подтвердил Федор. – Но на кучность это не влияет. На двенадцати саженях[6] не уступит нагану – проверено. Даже метче бьет за счет мягкого спуска. Более и не нужно.
– Казна с такими характеристиками не возьмет, – заметил Рогов.
– Не для них делано, – пожал Федор плечами.
Рогов отложил большой револьвер и взял маленький.
– Бульдог[7], - улыбнулся. – А удобно лег, – удивился мгновением спустя. – Эти вырезы под пальцы… Не обычно. Это ведь не щечки, а деталь из дерева?
– Точно, – подтвердил Федор. – На ручку надевается, как чулок на ногу, и закрепляется винтами.
– Сам сделал?
– Разумеется. Сходил в цех, где выделывают ложи и приклады, подобрал обрезки. Их там много оставалось, в печках жгли, ну, а тут для дела. С выступами из руки не выскользнет. Рукоять короткая, под три пальца. Револьвер предназначен для женщин и как второй для мужчин. Оружие последнего шанса. Пять патронов от нагана, потому, несмотря на короткий ствол, выстрел получается мощный, в отличие от иностранных бульдогов. У тех калибр 22[8]. Этот с десяти саженей пробивает дюймовую доску и застревает во второй. Прошьет пальто и тулуп, поразит противника. Пуля двадцать второго в шинели застрянет[9].
– Курка нет, – сказал Рогов.
– Закрыт кожухом, – пояснил Федор. – Для того, чтобы не цеплять спицей за карман. Ее здесь просто нет. Удобно выхватывать и немедленно стрелять. Кстати, в этом тоже не цепляется, как и мушка, – он указал на большой револьвер. – Формы-то округлые.
– Сними щечки с рукоятей, – попросил Рогов. – Хочу глянуть на внутреннее устройство.
Федор подчинился. Офицер поочередно взял револьверы и рассмотрел.
– Проще нагана, – заключил. – Боевая пружина одноперая, толкателя барабана нет. Сделаем легко.
– Так и задумывалось, – подтвердил Федор.
– Надо опробовать! – загорелся Рогов. – Сколько есть готовых образцов?
– Пять.
– Бери все. Пригласим Николая и пойдем в тир, – предложил Рогов.
Так и поступили. С полчаса офицеры увлеченно стреляли, Федор не отставал. Рядом палили заводские испытатели – им было интересно. Наконец, все закончили и рассмотрели мишени.
– Изрядно, изрядно, – подвел итоги Куликов. – Лучше нагана – на двенадцати саженях, конечно. Револьверы легкие, удобные, сами просятся в руку. Я б такой купил.