Чёрное лето (СИ)
Костя предлагал бить. А я, проезжая по Казакии насмотрелся как провинившихся кнутами бьют. С потолка свисал провод, срезал кусок длинной в метр. Провод оказался толщиной в палец, добротный. Взвесив его в руке, я принялся окучивать прапора по бокам и спине. Саныч визжал как свинья. После ударов оставались кровавые подтеки, в трех местах переборщил, и кожа лопнула. Бить пусть и виновного человека было страшно, совестно, даже жалко. Потом вспоминал окровавленную руку Нади, Пашу без ноги, обожженого Захара и ненависть заполняла сознание, а провод наполнял воздух свистом с новой силой. Это же он сука грузовики пропускал! Из-за этой твари всё случилось!
— Не надо! Пожалуйста!
— Да не надо, молчи до последнего. Еще день, другой, а потом сдохнешь от холода или от потери крови. Молчи! Не признавайся! Ты же русский офицер! Нахрен она тебе нужна?
— Кто? Кто она?
— Жизнь. Всё равно в твоей ни чего святого нет.
— У меня дочка, жена! Не убивайте! Они же одни останутся!
— А как тебя не убивать? Ты молчишь. Кучу людей на тот свет отправил прямо или косвенно. У нас, знаешь ли, ни одной причины нет, чтобы тебя отпустить. А вот за что убить, найдем, не переживай.
Равнодушный голос подействовал, но чтоб уж наверняка, я еще всыпал ему десять ударов проводом, даже когда тот начинал говорить.
— Я всё расскажу! Ай! За что? Я же готов! Ааааа! Стой! Не надо! Я всё скажу! Да остановись же ты!
— У тебя минута, если мне покажется твой рассказ скучным, мы продолжим. Кость, принеси пока стулья из актового зала.
Костя уставился на меня вопросительно.
— Если будет скучные истории рассказывать, так мы подогреем к ним интерес. Пятки подпалим, глядишь что-то поинтереснее придумает. Во! И железяку захвати какую-нибудь. Раскалим до бела, а потом заклеймим как предателя.
Костя усмехнулся и ушел. А прапор запел соловьем.
— Это я, я пропустил колонну когда напали на генерала! Я!
— Вот как. А когда на ферму напали?
— Тоже, тоже я.
— А как вышло что на погранзаставе в первый раз все целы остались, а когда генерала убили, то все пацаны умерли кроме тебя?
— В, в, в первый раз я, я, ребята спать отправил, сксказал чччто посторожу сам, мммаякнул Крестовцам и они тихо прошли, обратно другим пппутем пробибибивались что бы меня не подставить.
— Хорошо, а ребят как убили во второй раз?
— Мммашины гггромко ехали, пппотихому не получилось. Пришлось убрать ребят.
— Я тебя спросил почему? Как убили я тебя спрашиваю сука!
Провод разрезал воздух и ударил прапору по морде. Саныч нечленораздельно завыл и затараторил.
— Крестовцы, они ребят порезали, а меня вырубили что бы не было вопросов!
— Врёшь сука, по глазам вижу врешь!
Импровизированный хлыст летал в воздухе слева на право. По голове, по плечам, по заднице, спине, ногам, по шее!
— Это я! Ай! Я! Я их убил!
— Я знаю, что ты, я спрашиваю как?
— Отправил подремать, а потом одного за другим зарезал.
Прапор заплакал.
— Не верю я что в тебе человеческое что-то проснулось. Себя жалеешь сука.
— Я не хотел, правда!
— Если б не хотел, то не убивал бы. Что тебе Крест предложил?
— Сказал, что если он город захватит, то мне отдаст любой район под управление. Правой рукой сделает.
— Дурак, хоть соврал бы что жена с дочкой в заложниках у него и у тебя не было выбора, я б правду всё равно узнал, но так хоть пожил бы подольше.
— Кто еще замешан? Кто!?
— Я, я, я не знаю! Вроде только со мной работает!
Костя вернулся.
— Как крест выглядит? Кость, разводи костер, сейчас будем поджаривать эту свинью.
— Я правда не знаю! Я ничего не знаю. Я не видел его никогда!
Поникшим голосом запричитал прапор и знаете, я ему поверил.
— Я просто хотел пожить по-человечески хоть раз в жизни. Дать всё что заслуживают своей семье. Всю жизнь в армии и что она мне дала?
Прапор упал на пол и обмяк, из-под носа доносился какой-то бубнеж. Жалеет себя. Костя, окликнул меня.
— Макс, больше он ничего не расскажет нам интересного. Как подавали сигнал мы и сами видели, как информацией обмениваются, знаем. В расход его.
Слова Кости выбили меня из колеи, когда похищал прапора я понимал, что нужно сделать что бы получить информацию, но что делать дальше с ним, я не продумал.
— Что тебя смущает? Если отпустим его, то он сразу же Кресту маякнёт что раскрыт и хрен мы его достанем. А за одно к генералу побежит жаловаться на нас, как мы его честь опорочили. И ждет нас не возмездие, а в лучшем случае срок, а то и по закону военного времени к стенке поставят.
— Ты прав, но.
— Никаких НО, вот тебе нож, в расход его.
— Почему я?
— Мы с тобой полезем в осиное гнездо, хочу быть уверен, что ты готов пойти до конца.
Армейский нож лег мне в руку тяжким грузом. Да в новом мире мне приходилось убивать. Но каждый раз меня и самого пытались убить. То была самооборона. И зачастую всё происходило на автомате.
— Может я просто пристрелю его?
— Да, отличный план. И на звук выстрела сбегутся все патрули округи. Это конечно знатное бомбоубежище, но сомневаюсь, что оно скроет звук выстрела. Давай, в юго-западном придется и похуже дела делать.
Прапор услышал слова Кости, вскочил и начал умолять оставить его в живых. Обещал, что уедет из города, что никто ни чего не узнает. Обещал исправиться. От его слов становилось только хуже.
Сука! Я не хочу его смерти! Но если я не убью прапора, то что дальше? Буду кормить его и согревать холодными вечерами? И как много времени пройдет, прежде чем Саныча найдут? Неделя? Месяц? По весне запустят ГЭС и снова будет источник электроэнергии в городе. Школы заработают, а тут этот. Страх и адреналин захлестнули с головой, рука с ножом заходила ходуном. Я понимаю, что его нужно убить. Нужно, но неправильно. Но из-за этой твари могли убить Захара, Пашка инвалидом стал, Надя чуть не умерла. Надя, Пашка, Захар, неправильно, не хочу! Надя, Пашка, Захар! Надя! Я закричал и вогнал нож по самую рукоять прапору в грудь, вытащил и ударил снова, потом еще и еще. Он захрипел, изо рта потекла кровь. Очередной хрип выпустил на свободу брызги крови, и куда же они могли упасть? Конечно же, мне на лицо. Я выронил нож, отпрянул назад и растер рукой кровь по лицу.
— Молодец, ты всё правильно сделал. Он заслужил.
Оттолкнул Костю. Выбежал на улицу. Холодный воздух наполнил легкие. Разум немного очистился и убийство прапора стало до ужаса реальным. Чавкающий звук ножа, прорезающего плоть. Стон, наполненный страхом и болью. Кровь. Я схватил ледяное крошево, в которое превратился снег и стал тереть руки и лицо. Лёд сдирал кожу, и уже подсохшие ранки на кулаках, обжигал холодом. Руки и лицо стали чистыми. Но на задворках сознания появилась мысль «Ничего уже не будет как прежде». Кожа стала чище, но кровь прапора как будто замарала душу. Так оно и было.
Вернулся домой, Надя не спала.
— Ты где был? По работе вызывали?
— Да, по работе.
— Максим, всё хорошо?
— Да, всё нормально, просто на работе проблемы.
Вот и первое зерно раздора, которое я посеял. Она чувствует, что я что-то не договариваю, а я не могу рассказать ей правду. Ради её же безопасности! Хотя кого я обманываю? Просто боюсь её потерять. Жизнь забавная штука. Недавно я был на седьмом небе, а за последние недели всё что я испытывал так это ненависть и страх. Как будто маятник качнулся в другую сторону. Если это крайнее положение маятника, то дальше должно быть лучше, правда?
Но лучше не стало. Следующей ночью, мы с Костей снова поперлись к заставе на Ворошилова. План заключался в том, чтобы подать сигнал Крестовцам, и перехватить посыльного в момент заброса записки. Дождались появления огонька, и поперлись прямиком на заставу. Нас встретил постовой.
— Стоять! Кто такие?
— Меня Максим зовут, я из конструкторского бюро, хотел узнать есть ли у вас какие потребности в оснащении блок поста?