Так кто же развалил Союз?

Ельцин, Кравчук и Шушкевич подписали бумаги. Оставалось только дождаться Назарбаева и заполучить его подпись под протоколом. Однако его все не было. Кравченко:
«Мы ждали казахского президента несколько часов. Нам сообщили, что Назарбаев вылетел, и Кебич даже выехал на военный аэродром в Пружанах встречать высокого гостя. Но потом позвонил кто-то из помощников Назарбаева и сказал, что президент прилетит завтра.
Впоследствии Борис Ельцин рассказывал, что Назарбаев захотел все же перед отлетом в Белоруссию встретиться с Горбачевым, и тот использовал всю силу своего красноречия, чтобы отговорить его от этой поездки».
 Версия Назарбаева 
Сам Назарбаев излагает историю своего приглашения (неприглашения) в Беловежье несколько иначе:
«Горбачев пригласил нас, глав союзных республик, на 9 декабря – обменяться мнениями по поводу нового Союзного договора. А 6 декабря мне в Алма-Ату позвонил Ельцин и говорит: «Лечу в Белоруссию, к Шушкевичу, пригласил туда и Кравчука, надо подготовиться к встрече с Горбачевым, договориться о будущем Союзе Суверенных Государств». Просто уведомил меня, но в Минск не пригласил. 8 декабря я вылетел в Москву. Прибыл во Внуково вечером, и тут мне говорят: «Вас ищет Ельцин, ищет Руцкой, ищет Шушкевич, ищет Горбачев». Что такое? Не пойму – вдруг я всем понадобился! Прямо в аэропорт звонят из Минска. Беру трубку – говорит Кебич, хороший мой знакомый, добрый мужик: «Мне поручено тебя встретить. Скорее приезжай!» Я не понимаю: «Подожди! Кто меня приглашает?» ─ «Да вот Борис Николаевич…» Трубку взял Шушкевич: «Мы тут документ один подписали, реализовали вашу старую идею».
Дело в том, что еще в декабре 1990 года мы вчетвером – Ельцин, Кравчук, Шушкевич и я – подготовили четырехсторонний меморандум о том, что мы, четыре союзные республики, создаем Союз Суверенных Государств, признаем Горбачева его президентом и приглашаем всех остальных к нам присоединиться (как мы помним, идея четырехстороннего договора на протяжении года – с декабря 1990-го по декабрь 1991-го – возникала не однажды. – О.М.) Тогда это не прошло. Горбачев прочитал меморандум, запротестовал, но вскоре (не очень-то вскоре. – О.М.) запустил новоогаревский процесс. То есть мы его подтолкнули к идее подписания нового Союзного договора (в варианте Совместного заявления «9+1». – О.М.).
И вот теперь они из Минска мне об этом напомнили. Трубку взял Ельцин: «Нурсултан Абишевич, мы реализовали вашу идею, составили соглашение, все его подписали, для вашей подписи место оставили, прилетайте скорее!» Я что-то засомневался: «Что вы там подписали? Прочитайте текст!» Ельцин говорит: «Я не могу, вот пусть Шушкевич…» Шушкевич заплетающимся языком читал, читал… Я прослушал и спрашиваю: «Вы что, создали новое государство? Советского Союза больше нет?» – «Ну вроде бы так», – отвечают. Я говорю: «Позовите Кравчука!» Очень тяжело мне было их понимать, не слишком связно говорили. Кравчук взял трубку, голос у него был пободрее. «Мы тут судили-рядили, выхода другого нет. Украина иначе не может, я тебе звонил, пытался пригласить, в общем прилетай и подписывай!» Тут я еще сильнее засомневался и говорю: «Во-первых, вы могли бы еще позавчера меня об этом предупредить. А во-вторых, я один, без согласия своего парламента и правительства, ничего подписать не могу! Вы у Горбачева будете завтра? Там и поговорим». Кравчук отвечает: «Нет, я к Горбачеву не поеду, Шушкевич тоже не собирается, мы поручили Ельцину доложить о принятом решении. Вот так».
 Почему его не пригласили сразу? 
Канадский журналист Макс Ройз, встречавшийся с Бурбулисом в 1991 году, пишет, как, по словам Бурбулиса, родилась и развивалась идея сообщества, в которую сначала могли войти три или четыре республики
– В феврале 91-го – приводит Ройз слова Бурбулиса, – возникла идея и была сделана первая проба четырехсторонней встречи (в других случаях он говорит, что такая идея возникла в декабре 1990-го. – О.М.) Россия, Украина, Беларусь и Казахстан. Была уже пройдена тропка двусторонних переговоров… Ни для кого не было секретом, что Горбачев достаточно ревниво и, я бы даже сказал, разрушительно относился к этим попыткам. Поодиночке беседовал с участниками, убеждал их, то есть всячески пытался приостановить процесс. Такое впечатление, что у него это получилось… Мы уже дошли практически до четырехстороннего документа, но потом это застопорилось. Кто-то засомневался, кто-то видел это несколько по-иному… Но проба состоялась.
 
Продолжение было уже после путча. Тогда, на каком-то этапе, все-таки решили ограничиться тремя, а не четырьмя республиками. Бурбулис (в книге Ройза «Чужак в Кремле):
– Когда мы раз за разом после путча отыскивали ответ на вопрос: «А как вообще приступить к экономическим реформам в этой структуре?», то сама идея в памяти нашей… уже существовала. Надо было только найти, как ее возобновить и как реализовать. Вот тогда и выяснилось, что реализовать ее можно только лишь ограничив круг тремя республиками… Тут речь идет о специфике Назарбаева, о его личностном качестве. Идея была такая: надо было все это подготовить без того, чтобы насторожить (Горбачева. – О.М.) А мы в принципе знали, что Назарбаев будет советоваться… (надо полагать, – опять-таки с Горбачевым. – О.М.)».
Так что если следовать Бурбулису (Ройзу), отсутствие Назарбаева в Вискулях не было таким уж случайным.
 Соглашение подписали в вестибюле 
Отказ Назарбаева прилететь произвел на всех тягостное впечатление. По словам Кравченко, оставалось только гадать, какие аргументы нашлись у Горбачева, чтобы Назарбаев изменил свои планы. Уж не готовится ли президент СССР и впрямь применить силу? В этот момент главный белорусский гэбэшник Эдуард Ширковский зловеще пошутил: «А ведь достаточно одного батальона, чтобы всех нас тут прихлопнуть...»
(Вот так – то достаточно одной ракеты, то одного батальона).
Пришлось подписывать Соглашение и сопутствующие ему документы без Назарбаева. Подписание состоялось в вестибюле перед столовой − другого, более подходящего помещения в правительственной резиденции не оказалось.
По свидетельству одного из присутствовавших журналистов (всего их было пятеро), документ подписали в 14 часов 17 минут (надо полагать, в этот момент была поставлена последняя подпись).
«Можно только дивиться, − пишет Кравченко, − что судьбоносные решения принимаются, так сказать, за сценой, как в данном случае, в стенах охотничьего домика в заснеженной пуще. Ни толп чиновников, ни тысяч «посланцев масс», как на бывших партсъездах или «всенародных вече», ни «бурных, продолжительных аплодисментов», когда «все встают», ни праздничного концерта со звездами эстрады и балета. Ничего постановочного. Строгость и будничная собранность небольшой группы людей, решившей изменить картину мира».
 Кто «виноватее» − Кравчук или Ельцин? 
На последнем, завершающем этапе распада Союза, на ОФОРМЛЕНИИ этого распада наиболее значительную роль, без сомнения, сыграли два лидера − Кравчук и Ельцин. Чья роль была значительнее? Горбачев считает − Ельцина. Дескать, Ельцин был более всего заинтересован в крахе союзного государства, но не хотел открыто демонстрировать это свое желание, ожидал, что эту роль возьмет на себя Украина, Кравчук, исподволь подталкивал Кравчука к обособлению или, по крайней мере, не делал всего необходимого, чтобы предотвратить уход Украины. Эту мысль в разных вариантах Горбачев повторяет бесчисленное количество раз:
«…После украинского референдума процесс создания нового Союза сошел со своей колеи. Конечно, позиция украинского руководства сыграла свою роль… Но существенно важно и то, что украинский феномен был использован руководством России, чтобы добить идею Союза. В окружении президента России давно ходила концепция − «Союз без Центра».