Путь океана: зов глубин (СИ)
Как бы ни ужасалась собственному нелепому виду, Селин подняла подбородок, улыбнулась и взяла капитана под руку.
— Идемте же. Торжество вот-вот начнется.
Лавочница досадливо грохнула коробками о прилавок и горько вздохнула им вслед.
Стены, обитые тканью с малахитовым рисунком, увешивали карты морских путей неизвестных акваторий, перемежающихся альбомными листами, тонко расчерченными схемами неведомых механизмов из шестерней и трубок.
11. БАЛ
Площадь перед Адмиралтейством наводнилась гостями вечера. Витал нервничал. По кругу гонялись друг за другом одни и те же мысли. Что он такое творит? Пошёл на столь глупую авантюру… Окончательно потерял голову. И из-за кого? Из-за той, что точно ему не пара.
Лоб под треуголкой покрыла испарина. Пока его рот произносил какие-то слова, а де Круа блистала и улыбкой, и собой в свете ночных фонарей, он чеканил шаг на негнущихся ногах.
Не может простой моряк вдруг получить расположение и взаимность такой, как она! Виконтесса в статусе консула Альянса Негоциантов!.. Безупречное воспитание, потрясающе талантливое сопрано… Утонченная красота, от которой сбивается дыхание… Особенно сейчас, когда в этом наряде она приковывает к себе внимание буквально всех, кто встречается им на пути.
Витал в очередной раз украдкой взглянул на декольте де Круа и поклялся себе вообще не поворачивать голову в ее сторону, дабы сохранить остатки самообладания.
Они вместе лишь из-за стечения обстоятельств. И только. У них нет и не может быть будущего. А на любительницу мимолетных интрижек Селин точно не похожа. Краснеет от самых невинных проявлений внимания к себе! Или он ничего не понимает в женщинах и уже приговорен стать её очередной игрушкой? Кто ж их знает, этих аристократок…
Когда развеется эта праздничная мишура, она лишь очаровательно и вежливо улыбнётся, а затем восстановит прежнюю дистанцию между ними. А как только её нога коснется земли Да-Гуа, он станет не нужен вовсе. Всё, что в его силах — это доставить её вовремя.
Сердце щемило. Витал тайком поглядывал на ямочки в уголках её улыбки и чувствовал себя мальчишкой.
По завершению этого рейса, вероятнее всего, он больше никогда её не увидит… Если только не… бросится сразу к адмиралу Росалес и не потребует поставить «Крылатого» на любые маршруты, касающиеся острова. Возможно тогда… Тем более, кто, если не он, сможет ей помочь в противостоянии с тамошними бандитами и прохиндеями? Решено!
Ох, какие у неё глаза… Сколько искреннего удивления и такого детского восторга… И как приятно ощущать тепло ее руки на рукаве своего мундира.
Изматывающий хоровод собственных мыслей он маскировал за приветствиями знакомых, улыбками и неловкими шутками.
* * *На фасаде и шпилях развевались праздничные синие-зелёные с золотом флаги. В небо то и дело взмывали светящиеся шары. Стеклянный купол на правом крыле здания и террасы, расположенные на верхних этажах подсвечивались синими огнями. Удивительно, но министерски-монументальная пирамида с башенками в торжественной обстановке отчего-то напоминала храм Всеведущего в дни празднований.
Ещё издалека они заметили пёструю толпу мореходов в разноцветных мундирах при полном параде.
— Итак, добро пожаловать… ну мы и вырядились… — Витал заметно волновался. — Впрочем, вам-то как раз удаётся эффектно выглядеть в чём угодно. Наверняка прошли закалку Верденскими торжественными мероприятиями… Как же всё это не вовремя… Нам обоим следует быть совсем в других местах сейчас!..
Он приподнимал треуголку, приветствуя знакомых дам, и салютовал мужчинам.
— … и, помня недавний инцидент, рекомендую вам не налегать на напитки. Довольствуйтесь бокалом игристого. Снимать вас, например, с люстры, на глазах у всех будет крайне утомительно.
— Какой вы оказывается, злопамятный.
— Предусмотрительный.
— Злой.
— … Ладно. Злой.
Селин тихонько сжала его плечо.
— Вы не волнуйтесь так. Всё пройдёт как надо. Вот увидите.
Он молча накрыл ладонью её руку и кивнул кому-то в сторону.
* * *Обилие сногсшибательных нарядов кружило Селин голову.
Тонкая эклектика сочетала несочетаемое: крестьянская простота белёного хлопка соседствовала с узорчатой кожей и — неизменными ремнями и пряжками. Парча, шелковая тафта и атлас продуманно и ненавязчиво сообщали о высоких статусах гостей. То ли по назначению, то ли как дань моде, на дамских шляпках виднелись затемнённые очки на ремешках и противопарные полумаски с тонкой инкрустацией. Открытые плечи дам, обнаженные ноги в полупрозрачных чулках то и дело подчёркивали шлеи с приспособлениями неизвестного назначения. Декольте с изящными полосами татуировок искрили блестками. Оттеняли наряды как традиционные украшения из перьев и кружев, так и уже знакомые де Круа механизмы, шестеренки, циферблаты и даже пружины, но изготовленные из драгоценных металлов.
Оставалось только догадываться, несут ли они рабочие свойства или же сугубо декоративные.
Впрочем, как и светские события Вердены, бал в Адмиралтействе вполне мог оказаться ничем иным, как ярмаркой тщеславия.
Высокие двери парадного подъезда медленно распахнулись под звуки труб. Гостей провожали мореходы в ливреях, отдалённо напоминающих корабельные бушлаты.
Чинный в рабочее время холл в вечернем освещении расцвёл пышностью стен и потолка.
Игра теней вырисовывала на некогда пустых серых стенах барельефы, по которым читалась история Гильдии Мореходов и её ключевые события, судя по частоте плафонов, идущие чуть ли не с сотворения мира.
Вдоль стен стояли ледяные скульптуры в окружении многоярусных медных стоек с лёгкими закусками.
Звон колокола открыл бал.
Под торжественное сопровождение труб и органа на середину лестницы спустился сам Адмирал Флота — глава Гильдии Мореходов, как поняла Селин.
Увешанного тяжелыми орденами морехода со множеством узоров татуировок на лице и идеальной выправкой невозможно было назвать стариком, несмотря на абсолютно белоснежные волосы и бороду.
Один его глаз покрывал диковинный прибор вроде монокля. Когда Адмирал вглядывался в зал, золотистый механический протез выдвигался наподобие телескопа и глянцево бликовал в отсветах.
Говорил он тихо, однако сила и власть его голоса заставляли слушать и вслушиваться.
Зазвучала приветственная речь на архаичном мореходском.
На тридцатой минуте де Круа порадовалась, что каблук сапог достаточно широкий, и стопа не устала стоять.
Витал перехватил у официанта резные агатовые бокалы с игристым и подал один Селин. Она кивнула и тотчас же ответила на приветствие высокопоставленных сероглазых заместителей совершенно незнакомого подразделения в причудливых латах поверх коралловых мундиров. Де Круа элегантно присела в неполном реверансе, благо читать чины и статус она умела по манерам визави.
Официальную часть завершил мореходский гимн, и публика заметно расслабилась. Или то подействовало игристое?
— Дора, какая удача! Вот и один из бюрократов, за кем сегодня охочусь.
Селин проследила за взглядом капитана. У одного из выходов стоял немолодого вида солидный мореход в парадной форме и отрицательно кому-то качал головой. Гримаса его выражала скуку, и чиновник то и дело с досадой поглядывал на часы-луковицу.
— Всеми силами избегает публичности. Попробую завлечь его в курительную, — проговорил Витал, — Не скучайте, я скоро.
Оркестр грянул мазурку как раз в тот момент, когда капитан и его собеседник скрылись за дверью.
Танцевать не хотелось, и де Круа сейчас же постаралась смешаться со стайкой дам с бокалами у стены. Суть их дискуссии решительно ускользала не столько из-за обилия мореходских терминов, сколько из-за громкой музыки, кажущейся необычной, но на знакомый мотив.
В ней звучали ноты органа и множества инструментов, которые Селин никогда раньше не слышала. У оркестра она заметила большую установку, что объединила в себе сразу с дюжину различных струнных, духовых и клавишных инструментов. Музыканты исполняли партии на диковинных устройствах, отдаленно напоминающих виолончели с множеством пружин. Всё это великолепие сияло в лучах многоуровневых светильников под сводчатым потолком.