Зверь. Том 1 (СИ)
Черные верхушки деревьев скользили под днищем летающего транспорта. Редкие лампы на высоких мачтах отмечали места, которые лучше облетать. Ветерок залетал в окно и трепал волосы Оксаны. Она вяло отбрехивалась от Чопли:
— Я же сказала, что просто хочу это увидеть. Что тут такого? Вы же не запрещали?
— Да лучше бы запретили. Нас-то уже ничем не пронять, а ты вот бухнешься в обморок и что с тобой делать? Рядом на тележку положить и на большой палец бирку с предупреждением надеть? — продолжала бубнить Чопля.
— Какую бирку с предупреждением? — спросила Оксана.
— Чтобы трупоеды не ошиблись и не начали тобой ужинать, — пикси скорчила страшную рожу. — Чего ты побледнела?
— Ничего не побледнела, это свет так падает. И я всё равно не боюсь, — буркнула Оксана.
Пикси продолжала бурчать на девушку. Похоже, сейчас она отыгрывалась за то, что красотка недавно на неё наезжала по поводу лентяйства и лжи.
И это продолжалось бы ещё долго, если бы мы не подлетели к искомому зданию. Такси высадило нас возле пропускного пункта на улице Алябьева. За зарешеченным окном виднелось полусонное лицо охранника. Редкие прохожие спешили пройти мимо, чтобы не коситься на больничный комплекс — место боли и страдания. Ну да, люди же приносят сюда свою боль и своё страдание в поисках облегчения. А также и умирают тут… Мрачное место, пусть и находится среди окрашенных осенними красками деревьев.
— Значит так, если будете препираться, то оставлю вас здесь. Мне ваши разборки не нужны, покойникам и подавно, — обернулся я к двум продолжающим спорить женщинам. — Я и сам смогу узнать то, что мне нужно, без вашей помощи и ваших визгов.
— Мы не будем визжать! — ответила Чопля и покосилась на Оксану. — По крайней мере я точно не буду. За остальных ручаться не могу.
— Я тоже визжать не буду! — буркнула Оксана. — Вот ни за что не заставите! Как бы всякие-разные не старались!
Я вздохнул. Ведьмачье чутьё мне подсказывало, что не стоило брать этих подружек с собой, что обязательно как-нибудь накосячат! Но и оставить их на улице в полночь я не мог — тут район не вполне спокойный, могли и обидеть ненароком.
— Тогда слушаем меня! Делаете вид, что вы немые и глухие! Ни на что не реагируете, мне не мешаете и под ногами не путаетесь. Ничего не трогаете и ничего не касаетесь! Всё понятно?
— Да, — дружно кивнули подружки.
Слишком быстро кивнули. Так соглашаются в тех случаях, когда согласие вообще никакой роли не играет. То есть можно спросить у пешехода на улице: «Вы согласны, что сейчас хорошая погода?» В ответ точно также ответят: «Да!» и пойдут себе дальше под проливным дождем без зонтика.
Ну что же, сделаю вид, что поверил.
Я подошел к двери пропускного пункта, нажал пимпочку звонка и послушал резкую трель. Когда в небольшом окошечке появилась хмурая физиономия, то с улыбкой произнес коронную фразу:
— Добрый вечер. Вас должны были предупредить по поводу посещения Эдгартом Южским этого богоугодного заведения.
Вежливость — лучшее оружие ведьмака! Не стоило буксовать при первом шаге по территории больничного комплекса.
Окошечко закрылось. После этого щелкнула задвижка замка и дверь открылась, гостеприимно пропуская нас внутрь. Охранник, невысокий пожилой толстячок в черной мятой форме, сделал приглашающий жест.
Мы прошли внутрь, двинулись за отошедшим толстячком и оказались на другой стороне пропускного пункта. Больничный двор был пуст и уныл. Только ветер гонял по асфальту упавшие листья, да горели тусклые фонари над административными коробками зданий.
— Слышал я о таком, слышал… предупреждали. В общем, вот сейчас идете прямо, сто метров, там увидите справа трехэтажное здание. Постучите в железную дверь, может быть даже ногами. Там Кузьмич сегодня дежурит, а он слегка глуховат. Он всё знает, так что проводит. Эх… Первый раз вижу, чтобы ради студентов ночью двери в морг открывали. Похоже, что вы какие-то важные шишки. Может быть даже оперативники из императорской охранки?
— Отец, не стоит спрашивать о том, о чем сам потом захочешь позабыть, — я спецом сделал голос грубее, чтобы он звучал более убедительно.
— Да? Неужто так серьезно? — почесал лысеющую голову охранник.
— Напомнить предыдущую фразу?
— Ох, всё-всё-всё, молчу. Никуда не лезу. Надо же, какие молодые и уже оперативники…
Я только покачал головой. Мы с девчонками двинулись дальше. Требуемый корпус нашли быстро. Он ничем не отличался от обычных административных зданий. Грязно-белый кирпич со вставками красного, безликие пластиковые окна, металлическая дверь. Только небольшая табличка «Морг» говорила о том, что здесь не лечат. Уже не лечат.
В ветвях деревьев подвывал усталый ветер. Он постукивал ветвями друг о друга, отчего казалось, что где-то неподалеку бродит приплясывающий скелет.
На стук в дверь никто не отозвался. Я громыхнул сильнее.
— Если с ноги ударишь, то сможешь и мертвых разбудить, — заметила Чопля.
— Ага, только мертвых поднимать мне и не хватало, — буркнул я в ответ.
— А разве мы здесь не для этого? — спросила Оксана.
— Нет, мы здесь для другого, — и я снова начал ботать в дверь.
Через полминуты за дверью послышался шорох, металлический лязг, а после дверь открылась. На нас взглянул крепкий дедок с обширной лысиной. Он уставился сначала на меня, потом на девчонок и протянул неожиданно писклявым голосом:
— Вам че-е-его? Тута морг, а не магази-и-ин!
— Нам и нужен морг, — проворчал я в ответ. — Я Эдгарт Южский, вас должны были предупредить обо мне.
Чем-то мне этот дедок не понравился. Ведьмачье чуть подсказывало, что с ним не всё так хорошо, как хотелось бы. Не совсем он тот, за кого себя выдает. То ли оборотень, то ли… То ли ещё какая пакость.
— О каком вине? Нет, мы тут вина не продаем. У нас тут морг! Шли бы вы, алкашня проклятая! — пропищал дедок.
Чопля и Оксана мелко захихикали. Им было весело. А вот мне не до веселья!
— Кузьмич! — рявкнул я в волосатое ухо. — Меня зовут Эдгарт Южский! Я тут по делам!
— Так бы и сказал! — обиженно проворчал дедок. — А то о вине каком-то шепчешь… А у нас тута морг… Заходите! Слышал я про вас, слышал. Вы того высушенного ищете… Так пойдемте, я всё покажу.
Дверь открылась. Мы вошли в пропахшее формалином нутро. Кузьмич повел нас за собой по длинному коридору. По сторонам были двери, но вот никакого желания открыть их не возникало.
Дедок провел нас за собой и остановился возле очередной двери:
— Тута он. Смотреть на него тошно, потому я вас здеся подожду. А вы смотрите, коль охота такая есть…
— Да, спасибо, посмотрим, — кивнул я в ответ и повернулся к подругам. — Ну что, пойдем, посмотрим?
— Да, чего ждать-то? — хмыкнула Чопля.
Мы вошли в комнату. Она была почти пуста. Из предметов мебели была каталка с лежащим телом, накрытым простыней, и поодаль стоял стеклянный шкаф с пузатыми склянками. В углу притулился стол с папками бумаги и россыпью ручек. Рядом с ручками на подставке поблескивало круглое зеркало, величиной с чайное блюдце. Похоже, тут днем была женщина, которая прихорашивалась перед уходом, да так и оставила зеркальце на столе.
Плитка на полу и плитка на стенах были старыми, потертыми, как будто ходили по всему помещению, а не только по полу. На стенах кое-где красовались сколы — явно задевали каталками.
— Ну что же, встаньте у стенки и не мешайте, — скомандовал я девушкам. — Помните, что вы обещали ничего не трогать и ничего не касаться.
— Да не будем мы ничего касаться. Не дергайся ты так! — проворчала Чопля. — Если что, то я прослежу за кем надо!
— Я сама за тобой прослежу! — не осталась в долгу Оксана. — Чтобы не тянула куда не надо шаловливые ручонки.
— Или вы сейчас заткнетесь, или я обеих уложу на пол, а потом разбужу и пойдем домой, — бросил я.
В ответ они обе разом замолчали. Похоже, что никому не хотелось ложиться в морг раньше времени.
Я же подошел к каталке и приподнял простыню. На меня уставилась мумия. Да-да, самая натуральная мумия. Вот если вытащить из египетских саркофагов фараонов, распеленать их и положить на каталку рядом, то вряд ли с первого раза можно угадать — кто есть кто.