Зверь. Том 1 (СИ)
Из ингредиентов я выбрал Сухожилия брукс, пару стеблей Ночной Веребены, Вьетнамскую Зеленую Плесень с гробницы древнего императора. Затем к этому добавил Коготь Химеры и Шерсть Банника. Ещё подложил корень хмеля, чтобы не сильно воняло. Особой пользы от него нет, зато запах перебивается на раз.
Чопля в это время набрала воды в кастрюлю и поставила её на включенную плитку. Даже черпак в ручонки взяла — всем видом показывает, что готова к труду и обороне. Возможно, так она грехи пытается замолить. Косяки по поводу обмана Оксаны.
Вскоре вода забурлила и я начал священнодействие зельеварения.
В этом деле главное не ошибиться, а то неправильная очередность или чрезмерное количество ингредиентов могут похерить многочасовой труд по приготовлению зелья. Я старался не путать. Не хотелось потом начинать всё по новой, да ещё выслушивать комментарии Чопли о моей косорукости.
Всё должно быть взвешено, посчитано и выверено. Зелье сварить, это не суп сварганить. Если даже для борща нужно нормально постараться, чтобы кастрюлю на уши не надели, то тут… Тут надо вывернуться наизнанку и сделать всё точно и вовремя.
Никто не должен лезть под руку, не должен пытаться дать совет и не должен получить черпаком по лбу. Ни одна крылатая тварь! Мне пришлось чуть ли не связывать пикси, чтобы она не лезла к зелью. Любит она это дело… Прям кайфует от процесса.
А зельеварение любит тишину и одиночество!
Может быть поэтому все известные алхимики запирались в высоких башнях или прятались в глубоких пещерах? Чтобы никто их не доставал!
Варево закипело, забурлило. По мере добавления ингредиентов вода становилась сначала розовой, потом фиолетовой, затем перешла в ровный вишневый цвет, и в конце уже стала алой, как свежая кровь. Запашо-о-о-ок от неё шел, скажу я вам…
Свежий конский навоз в носках после месячной носки пах розами по сравнению с этим зельем! И это ещё при том, что львиную долю запаха принял на себя корень хмеля! Тут пахло настолько протухшими яйцами, словно они набирали вонь со времен динозавров! Хоть я и открыл окна, но запах всё равно резал глаза.
Когда уже почти всё было готово, в дверь постучали.
— Эдгарт, у тебя там всё нормально? Никто случайно не сдох? — раздался голос Савелия.
Я чертыхнулся и ещё раз вспомнил про алхимиков, которые тусуются в башнях и пещерах. Надо было варить где-нибудь в другом месте, но вот только где? Не придешь же в Кремль с кастрюлькой и не попросишь на три часа занять одну из башень. По меньшей мере пошлют по известному адресу, а по большей мере ещё и по шее настучат, чтобы другим неповадно было.
— Господин Лопырев, у меня всё нормально. Делаю уху из сюрстремминга!
— Из чего?
— Из деликатеса! Шведы обожают, вот я и решил попробовать! — крикнул я в ответ.
В это время Чопля показала, как она умеет очаровательно совать два пальца в рот, а потом краснеть и тужиться. Я нахмурился и продемонстрировал в ответ какого размера у меня кулак.
— Слушай, Эдгарт, — после недолгого молчания раздался голос Савелия. — Я обожаю всякое такое деликатесное! Дашь попробовать ложечку? Или тарелочку? Я же не уйду, я настырный!
Чопля снова повторила свой спектакль. Потом мягко спланировала на пол, вывалила язык и свесила голову на бок. Показала что произойдет с Савелием после дегустации. Мне оставалось только похлопать артистке.
Ну да, не должно то, что предназначается мертвому, касаться губ живого!
Я бросил взгляд на ведьмачью сумку. Ну, если Савелий хочет попробовать нечто этакое, деликатесное, тогда…
— Друг мой, по рецептуре надо подождать ещё пять минут. Сможешь подойти через этот небольшой отрезок времени?
— А почему сейчас нельзя?
— Чтобы от запаха не ослепнуть. Как раз к этому времени немного выветрится!
— Хорошо, тогда пять минут! Я не приму отказа!
— Время пошло, друг мой! Время пошло!
Я бросился к сумке, вытащил быстро лист сенны, кору крушины, плоды жостера, корень ревеня, корневище солодки и листья столетника. Всё это быстро растер в труху, а после залил кипятком. Ещё добавил пищевого красителя для цвета. Как раз ко времени, когда должен был подойти любопытный Савелий, в тарелке уже алел настой, очень похожий на тот, который был в кастрюльке.
Использованные травы и растения я выбросил в мусорное ведро и в этот момент раздался стук в дверь. Я открыл. На пороге стояли с зажатыми носами Савелий и Кирилл. За их спинами маячили слуги. У всех четырех в руках были ложки. Носы они предусмотрительно зажимали носовыми платками.
Во как! Неужели эта вся орда будет пробовать?
— Милости прошу, господа, — произнес я, отходя вглубь комнаты. — Вы хотели попробовать уху из сюрстремминга? Вы смелые люди! Однако, должен буду вас предупредить — это не для слабых желудков! За последствия я не отвечаю!
— Господин Южский, да будет вам известно, что мы как-то на спор съели по три куска хакарля, а это было ещё то испытание! Рыба, которая пахла мочой — это вам не легенькая уха! Там ещё жевать надо было! — хвастливо сказал Кирилл.
— Что же, я предупредил, — пожал я плечами и показал на тарелку на столе. — Вот, собственно и сама уха. Не смотрите, что она жидкая — это суп-пюре, иначе в рот не вломишь…
— Ну что же, раз хозяин угощает, то грех не попробовать, — с улыбкой сказал Савелий.
— Я тоже обожаю всё деликатесное. В наше время так много всего перепробовал, что новым вкусом трудно удивить, — поддержал его Кирилл.
Савелий попробовал первым. Он закинул ложку внутрь, почмокал губами и потянулся ещё за одной порцией.
— Ну как? — спросил Кирилл.
— Хм, весьма пикантный вкус. Рыбой почти не отдает, — ответил Савелий.
Кирилл тоже решил отведать. Он со знанием дела погонял во рту жидкость, проглотил, а потом кивнул.
Тогда уже для пробы потянулись и остальные. В минуту тарелка была уничтожена.
— Весьма недурно, господа, весьма недурно. Запах только отбивает всё удовольствие, а ещё… — на этом слове Савелий споткнулся и замер, выпучив глаза.
В комнате что-то отчетливо забурлило, как будто в груди тигра родился рык. Потом рык раздался уже умноженный на четыре разных лада. Кирилл, Савелий и их слуги схватились за животы.
— Эх, господа, я же предупреждал, — сочувственно покачал я головой, открыл дверь и отодвинулся подальше, чтобы не снесли. — На старт! Внимание! Марш!
— Чур, я первый! — выкрикнул Савелий, бросаясь прочь из комнаты.
— А я у себя сяду! — гаркнул Кирилл, вылетая следом.
Слуги же молча рванули в служебные туалеты.
— Слабительное? — коротко спросила Чопля.
— А ты догадливая, — хмыкнул я в ответ. — Зато потом если что просить не будут. Ладно, лей в склянку. Зелье ещё немного настояться должно!
Слабительное было не очень сильным, поэтому вскоре друзья и слуги оказались снова в строю. Зато от новой порции «супчика» они напрочь отказались. И даже пораньше легли спать. Я тоже успел пару часиков покемарить перед новым делом.
Ровно в половину двенадцатого я спустился по стене и двинулся в сторону морга. Но не успел выйти с территории гимназии, как меня окликнули.
Глава 26
— Ну и зачем ты за нами увязалась? — уже в который раз воскликнула Чопля. — Вот на хрена ты нам там нужна? Ты же про гнильца услышала и чуть не блеванула, а что там натворишь?
Мы двигались по ночной Москве на «Ягандекс»-такси. Везущая нас ведьма оказалась неразговорчивой и смотрела только перед собой, не прислушиваясь к трепу пассажиров. Я готовился к ритуалу пробуждения трупа, а Чопля наезжала на Оксану. Все были заняты.
Из магнитолы гнусавый голос исполнителя жаловался на то, что его, гоблина младого, закрыли опричники ни за что. И где-то под горою скоро двинет кони мать-старушка. В общем, если слушать подобных шансонье, то может создаться впечатление, что в застенках творятся сплошь честные люди, загремевшие туда по ошибке. Причем все, как один, любят маму и вольный ветер.