Человеческая оболчка (СИ)

Марк снял с его ботинок, и смотал ленту портянок со стопы. Взявшись за древко здоровой рукой, он резко дернул стрелу, и боец тут же закричал. Кровь хлынула, впитываясь в штаны. Юноша наклонился и аккуратно пошлепал бойца по лицу грязной ладонью.
— Не теряй сознание, помоги замотать ногу. У меня всего одна рука, — мужчина тут же спохватился и невзирая на боль начал держать один конец плотной тряпки, которую Марк затягивал со всей силы на бедре.
— Тебе это нужно? — подошел парень к следующему бойцу. Стрела вошла в бицепс и уперлась в кость. Сидевший на земле был едва ли старше самого Марка, но уже снимал ботинок, чтобы смотать свои портянки. Одной рукой он скинул обувь, снял тряпку и положил ее на свое плечо, сделав это все одной рукой.
— Забирай! — сказал раненный боец и Марк тут же дернул стрелу, кинув ее в сторону своего брата. И вновь рана была замотана.
Марк собрал уже четыре стрелы, но пятую взять все-таки не решился. Перед ним лежал совсем еще мальчишка, даже щетина на лице не росла. Он кашлял, разбрызгивая кровь перед собой. Каждый вздох сопровождался громкими звуками булькающей крови, а выдох тяжелым кашлем. Сырое пятно под сердцем говорило, что рана не затянется, да и перемотать ее не выйдет, как не старайся. Эту стрелу забрать не выйдет. Марк печально посмотрел на мальчика, что всем своим видом умолял спасти его, и лишь тяжело помотал головой.
Губы раненного двигались, но звуков почти было не слышно, лишь хрип. Хайле нагнулся и прислонился к нему ухом. — Я больше не могу.
— Ты же понимаешь, что есть лишь один способ облегчить тебе страдания? — Марк шептал парню на ухо то, что и сам не хотел говорить.
— Да. Прошу тебя.
Марк снял свою шапку и вытер ей пот со лба. Один тяжелый вдох, и он вырвал стрелу из легкого. Кровь хлынула ручьем, а хрипы усилились. Этого было мало, и парень с досадой поморщился. Человек намного крепче, чем кажется на первый взгляд, и Марк был вынужден аккуратно вскрыть артерию на шее, чтобы все это быстрее закончилось. Бойцы, окружавшие их, еще секунду назад смотрели на Марка с благоговением, словно на спасителя, который лечил раны не только в их телах, но и раны душевные, давая им надежду на спасение. Теперь же их взгляды были полны презрения к юноше. Хайле младший не потерял своего здравомыслия и не поддался панике. Он больше всех хотел выжить, и лучше всех понимал ситуацию.
И без того, бледное лицо раненного окончательно потеряло цвет. Хрипы прекратились, как и пульсация крови из ран. Это конец. Лицо, полное страха, замерло навсегда. Марк постоял над ним с минуту, а после начал расстегивать молнии на его одежде. Любые тряпки живым сейчас нужнее, чем мертвым. Никто ему даже не помог, все сидели и с ужасом наблюдали за происходящим.
Марк кинул отсыревшую куртку на ногу бойца, чье бедро вылило больше всех крови. Тепло ему сейчас нужно, а после него Хайле планировал забрать эту куртку, чтобы укрываться ей, когда будет холодно.
Нога брата была хоть и в плохом состоянии, но не так страшно это было, как у остальных. Рваных и резаных ран нет, а значит никакого заражения крови не будет, да и нагноения ему не страшны. Марк приложил к ноге собранные стрелы, что были в меру упругие и начал с силой перематывать перелом, накладывая импровизированную шину. Штанина обратно не налезла и ногу старшего брата пришлось замотать в снятые с покойника штаны, они были сухими, хоть и не совсем чистыми. Уиллис тяжело вздыхал, для него ранения были очень непривычным делом, пусть даже и сейчас он отделался легче всех, и в долгосрочной перспективе шансов у него больше, чем даже у младшего брата.
Все молчали, наблюдая за Марком, который несмотря на свои собственные раны успел позаботиться о каждом, хоть помощь эта и была сомнительной. Решетка скрипнула и в камеру зашли люди, вооруженные трофейными карабинами. Всего трое, один из которых нес ведро воды, что, судя по пару, была горячей. Марк тут же встал на ноги.
Лиц было не разглядеть, все они носили на них маски странно выглядящих животных. Судя по отблеску и форме маски были глиняными, раскрашенными в разные цвета. За правым плечом каждого из этих странных людей торчала рукоять клинка, и когда они поворачивались спиной к Марку он понимал, что именно такой клинок его чуть не убил. Клинок был едва ли длиннее локтя, но стоило его противопоставить ножу, что носил с собой Хайле, становилось ясно, что выиграть в таком бою точно не удастся. Марк знал, что выжить ему повезло, а значит нужно держаться за это везенье до конца.
 
Один из людей в масках оглядел больных и ткнул пальцем на раздетый труп. Двое тут же подхватили тело за ноги и выволокли наружу.
— Где стрелы? — приглушенный маской спросил человек. Марк ткнул пальцем на ногу брата. Как только двое других захватчиков вернулись, самый главный нагнулся к ноге и скинул намотанные штаны покойника. Он нащупал стрелы и методично начал обламывать стальные наконечники, выкидывая их за пределы камеры. Для Марка все встало на свои места, ведь еще пару минут назад он удивлялся тому, что острые предметы, все-таки, остались в камере.
Человек в маске встал, и дернул за рукоять своего клинка, ровное блестящее лезвие моментально оказалось у шеи Марка. Он даже заметить этого не успел. — Тут четыре. Где пятый?
Марк медленно сунул правую руку в карман и достал оттуда кусочек стали. Он держал его на весу, стараясь не давать повода перерезать ему горло.
— Хорошая попытка. А теперь бросай! — парень разжал пальцы и наконечник выскользнул из руки. Железо не успело коснуться грязи, в которой все сидели, человек в маске пнул блестящий треугольник внутренней стороной стопы, и он вылетел за пределы камеры. — Есть что сказать?
— Да в целом то и нет.
— Какие у тебя ранения? — спрашивал человек в маске.
— Пробита рука и разбит затылок. А и еще разрезан подбородок, но это ты и сам видишь.
Человек в маске приложил клинок к ране на лице Марка. — Да, хорошая у тебя реакция. Мало кто может увернуться от моего удара.
— Это, наверное, такой удар по самооценке…
Человек в маске громко засмеялся, а потом резко ударил глиняным лбом по переносице Марка, на которой и так было не мало шрамов. Марк тут же упал на колени и схватился за нос. Человек вышел и за ним закрыли дверь.
Раненные начали ползти к ведру с теплой водой, но Марк краем глаза заметил это. — Стоять! Кто хоть пальцем тронет ведро — будет жалеть об этом до конца своей короткой жизни!
Бойцы, понимая, что ни с одним из Хайле лучше не связываться, резко замерли, так и не дотянувшись до воды. Марк вытер рукавом кровь с носа и поднял ведро. Он поднес его брату, чтобы тот попил. Уиллис жадно глотал воду, проливая ее на свою грязную куртку.
После брата, Марк промыл раны на лице и руке и только потом поставил ведро по средине комнаты. Оно чавкнуло грязью, выдавливая из-под себя кашу. Воды осталось меньше половины, но Марка это не беспокоило. Он уселся у раскаленной стены и продолжил сушить свою куртку, что все еще была мокрой от крови.
Когда все бойцы закончили промывать свои раны в ведре, на самом дне оставалось немного красной воды. Марк взял ведро и выплеснул остатки на самое горячее место стены. — Глину любят, уроды…
Вода моментально испарилась, окутав легкой дымкой пара помещение. Тепло растеклось по комнате, и Марк вновь вернулся на свое место рядом с братом, начав массировать виски от накатившейся на побитую голову боли.
Глава 34
Отсутствие здорового аппетита
Марк лежал, чувствуя, что температура тела поднимается из-за глубоких ран. Второй день плена миновал, и засыпать у остывающей стены было отвратительно, все тело морозило, и теперь оставалось лишь бороться за клочки тепла. Брату было намного легче, поэтому Марк забрал с него штаны и положил на себя, в надежде, что хоть они уберегут остатки подорванного здоровья. Всю ночь парень ворочался, с трудом проваливаясь в сон. Еды не было и урчание животов товарищей то и дело будило его. Надсмотрщики и в этот раз принесли воду, вот только толку то от этой воды.