Человеческая оболчка (СИ)

— Уилл! — Марк встал перед ним в полный рост. — Дай команду отступать!
— Сдурел? — Уиллис вновь улыбался во все лицо, и Марк понял, что он опять спятил. — Веселье же только началось!
Свист стальных наконечников в воздухе не прекращался, ровно, как и крики раненных. Хайле младший огляделся вокруг и насчитал от силы шесть человек, что прятались за деревьями, будучи способными держать оружие.
Уиллис встал в полный рост и вскинув свой карабин высунулся из-за дерева, и стоило ему только сделать шаг, как толстый беззубый капкан сомкнулся на его правой ноге. Марк отчетливо услышал, как хрустнула кость. Капкан нанес невероятно мощный удар, игнорируя даже толстый ботинок. Старший брат упал на колено.
Марк недолго думая высунулся за ним и схватил брата за шиворот, вот только стрела, прилетевшая в его предплечье, нарушила все планы, пойдя между элементов брони прямо в руку. Древко остановилось ровно по середине, показывая окровавленный наконечник. Марк взвыл, но тут же сменил руку и вернул брата за дерево. К этому моменту все бойцы, воодушевленные действиями своего командира, уже лежали раненными.
— Блядь! — кричал Уиллис, лежа за деревом. Он держался за свою ногу, пытаясь снять стальную челюсть с голени. — Марк, помоги мне!
— Да подожди ты! — Марк обломил наконечник, чуть не теряя сознание от боли и вынул стрелу. Теплая кровь ручьем начала течь из раны. Парень собирался перетянуть руку, но сначала нужно было помочь брату. Из этого места нужно было выбираться, и Марк отлично это понимал.
Фиксатор капкана отщелкнулся, и Марк с трудом раздвигал стальные челюсти. Уиллис пытался ему помочь, но в итоге только мешал. Среди криков, раненных парень отчетливо услышал шаги, что быстро приближались, и потянулся за карабином брата. Хайле старший ударил Марка по руке, давая понять, что этот карабин останется при нем.
Левая рука не работала, но Марк считал, что правой ему хватит с запасом. Он достал нож и приготовился встречать врага. Шаг, потом еще один. Пора! Марк выпрыгнул, будучи готовым всадить нож в горло противнику, который его не ожидал, но высунувшись справа от дерева никого не обнаружил.
Интуитивно парень отпрыгнул в сторону, разворачиваясь к другой стороне черного столба, но удар длинным клинком пришелся по подбородку, плавно переместившись на пластиковую броню предплечья левой руки. Кровь сочилась из-под левой щеки, а удар по раненной руке доставил так много боли, что парень на секунду потерялся. Этой секунды хватило, чтобы он не услышал приближения противника сзади. Даже Уиллис не рассчитал свои силы, и увешанный шкурами животных человек выдернул у него из рук карабин, который так и не выстрелил.
Марк, оглушенный тяжелым ударом по голове, упал на землю, которая через секунду уже потемнела в глазах. Уши перестали слышать и звуки человеческого воя стихли, подарив недолгое спокойствие. Марк сильно злился на брата, что вновь поддался своему безумию. В этот раз оно завело всех не туда.
Марк очнулся, скорее от отсыревшей спины, нежели от того, что его куда-то волокут по натоптанному снегу. Несли за ноги, и его грудь с лицом волочилась следом. Грязь и снег налипли в рану на щеке, размочились никак не прекращающимся потоком крови, и оставили большой черно-красный след на лице. Попытка вырваться не увенчалась успехом. Руки были связаны за спиной, да и к тому же одна из них практически не работала, только болела.
Несли долго, и Марк расслабился. Жуткая головная боль от удара тупым предметом не позволяла ни здраво мыслить, ни здраво двигаться. Уже была глубокая ночь, и в тех местах, в которых он оказался, было так же темно. Парень поднял взгляд вверх, в ту сторону откуда его волокли, и понял, что он последний. За ним больше никто не идет, а значит брат уже там.
Стальная решетка открылась и местные заволокли его внутрь. Темная камера была набита людьми. Он не разглядел врагов, слышал только, как звенит оружие в их руках и на их поясах. Не меньше четырех человек заносили его внутрь, он напоследок пересчитал ноги и уперся головой в решетку, что неаккуратно закрыли захватчики.
 
— Развяжите Марка, что сидите-то, блядь? — звучал голос Уиллиса.
Парень слышал, как к нему подползли и начали дергать веревки, которыми были связаны руки. Жуткая боль пронзила предплечье, и парень взвизгнул. Помощники сначала внезапно остановились, но потом вновь продолжили. Крепкий узел они развязывали долго, но, когда освободили парня, он попытался встать.
Правой рукой Марк уперся в кашу, что была под его грудью, подогнул колени и поднял свой корпус. Голова была настолько тяжелой, что вот-вот отвалиться. Он с трудом мог разглядеть происходящее перед ним, глаза практически ничего не видели, звон внутри черепа отключал даже зрение.
— Марк, ползи сюда! Это я, Уилл, — бормотал голос из дальнего левого угла.
Марк послушно пополз в даль, в темноту, и как только уперся в чьи-то ноги, грубая мужская рука легла ему на плечо. — Прижмись к стене, Марк, она теплая, высуши форму. Мы тут надолго.
— Бинт… — с трудом произносил слова юноша. — Есть?
— У кого есть бинт? Поделитесь!
В руку Марка кто-то тут же положил, еле различимый в темноте, белый сверток. Парень покрутил его в руке, пока окончательно не убедился, что это то, что нужно. Он взял сверток в зубы, отчетливо понимая, как болит рана на его лице, и освободившейся рукой начал расстегивать куртку. Юноша ухватился за левый рукав и всем телом начал доставать из него руку. И вот как только она освободилась, он тут же начал крепко мотать бинт, прямо поверх кофты, пытаясь создать самое сильное натяжение тряпки, какое только получится. Кровь начала заполнять бинт, и он тут же сменил свой цвет. Ничего лучше сейчас не сделать.
Марк накинул куртку на плечо и прижался спиной к горячей стене. Он практически ничего не мог разглядеть, да и состояние анемии говорило ему, что нужно поспать, завтра будет тяжелый день. А за ним другой, а потом и следующий. Нога Уиллиса точно была сломана, и пока он ее не починит — бежать нельзя. Марк никак не мог бросить брата тут.
Марк спал и видел сон, как его спина пылает пламенем. Он моментально выпал из забвения, и обнаружил, что уперся на стену, что была настолько горячей, будто вот-вот раскалиться до красна. В камере было светло, и среди кучи раненых бойцов лежал и сам Марк. Коричневые, вымазанные на скорую руку глиной стены окружали их с трех сторон. Четвертой не было, там был вход, заваренный металлической решеткой. Через решетку в камеру попадал холодный воздух, слоняясь по пространству туда и сюда.
Девять человек с разными ранами, среди них лежали и оба брата. Марк вскочил и подполз к Уиллису. — Как нога?
— Хреного, — облокотившись на горячую стену правым плечом говорил Уиллис. — Ты лучше скажи, как твоя голова? Тебе ее чуть меж ребер не вколотили.
Марк снял шапку и пощупал шишку на темечке, которую окружала уже засохшая и свернувшаяся кровь. — По ходу не все вытекло. Крепкий череп, оказывается.
— Да, это точно. Кровь с руки остановилась?
— Да, уже все. Давай снимем с тебя ботинок и посмотрим ногу.
Уиллис стонал, начиная от момента, когда брат начал развязывать шнурки и пытался дать побольше простора стопе, и до того момента, как на опухшей перебитой ноге задрали штанину. Марк осмотрел ногу, пощупал опухоль, даже отклонился немного назад, чтобы увидеть всю картину в целом.
— Ну как там, братишка?
— Нормально, лучше, чем могло быть. Смещения нет. Щас бы только примотать че попрочнее. Так оставлять нельзя, — Марк огляделся вокруг. Бойцы в отряде были не дураки, и стрелы, что в них попали оставались на своих метах, закрывая рану от кровотечения. У кого в ноге, у кого в руке. Кто-то уже булькал кровью от того, что наконечник пробил легкое.
— Тебе это нужно? — спросил Марк, стоя над бойцом, чье бедро пробила стрела. Кровь остановилась, и уже даже высохла. Он указывал на точащую из ноги стрелу, давая понять, что планирует достать ее.
— Нет. Сам не могу достать, больно, — еле дыша отвечал мужчина, что сидел рядом с Уиллисом.