К тебе (ЛП)

— Нет, не доводилось.
— Наши блюда являются общими на несколько персон. Выберите три или пять блюд. Я рекомендую выбрать пять, чтобы плотно поесть, хотя аппетит у всех разный. Вы уже определились с напитками?
— Мне подойдёт вода со льдом, — сказала Дарби.
— Мне тоже, — сказал я.
— Замечательно, я дам вам пару минут. Если у вас возникнут вопросы, дайте знать, — с этими словами Шон оставил нас наедине, насколько это вообще возможно в переполненном людьми зале.
— Это отличный тест. Нам придётся либо полностью согласиться с выбором друг друга, либо найти компромисс.
— Проще простого, — заметил я.
Дарби подмигнула мне, а затем снова вернулась к изучению меню.
— Тогда за дело.
— Креветки в панировке?
— Согласен.
— Чичаррон[19]с фасолевым соусом?
— Давай.
— Гусь?
— Не вопрос.
— Свиные щёчки?
— Свиные щёчки? — переспросил я, заглядывая в меню. Блюдо выглядело неплохо, но Дарби так забавляла моя нерешительность, что я решил попробовать. — В смысле, щёки свиньи?
— Они приготовленные! — захихикала она. — Уверена, это вкуснее, чем кострец!
— Что, чёрт побери, такое кострец?
— Говяжий огузок, — пояснила она, не переставая хихикать. Я скорчил мину и она прыснула со смеху. — Ты что, не слыхал о ветчине?
— Вот чёрт. Это свиной зад? Я ем его каждый год на День благодарения.
Дарби схватилась руками за живот и согнулась от хохота.
Вернулся Шон и Дарби сделала заказ, держась как профи, пока называла каждое выбранное блюдо.
— Это всё мои любимые блюда, — заметил Шон. — Одобряю. Точно не хотите, чтобы я принёс вам хорошего белого вина?
— Я э-э… — Дарби красноречиво положила руку на живот.
— Ох, — в глазах официанта мелькнуло понимание. — Поздравляю вас обоих, — кивнул он нам, прежде чем уйти.
— Прости, — сказала Дарби, заливаясь румянцем. — Это, должно быть, странно.
— Вовсе нет.
Она помедлила с ответом.
— Я не… я не ищу отца для своего ребёнка, просто для ясности. И не нуждаюсь в том, чтобы меня спасали. Я приняла решение справляться со всем самостоятельно, и меня это вполне устраивает.
— Понимаю. Ситуация необычная, но моих чувств к тебе это не меняет. Твоё стремление к независимости — это одна из причин, которые привлекают меня в тебе, и последнее, чего я хочу — это думать, что я могу эту независимость у тебя отнять. Как бы то ни было, тебе не требуется спасение. У тебя будет ребёнок. В жизни есть вещи и похуже.
— Вот именно, — кивнула она.
Я видел, как она пытается решить, можно ли мне верить или я просто говорю ей то, что она хочет услышать. Затем я увидел, что она приняла решение. Улыбнувшись и подавшись ко мне, она сказала:
— Это очень мило. Спасибо.
— Фильм начнётся через девяносто минут, — заметил я, посмотрев на свои часы. — Ты хочешь пойти на романтическую комедию или на боевик?
— Боевик.
— Ладно, тогда пойдём на «Богов войны».
— О, я видела трейлер на экране в лобби. Выглядит обалденно!
— Обожаю летние фильмы.
— Я видела в новостях, что фейерверки в этом году запрещены, — вздохнула Дарби. — Вот облом! Зато вам, ребята, это на руку.
— Ага, — согласился я. Это не было ложью. Сандерс неоднократно напоминал, что мы должны следить за детишками, которые подбирались поближе к комплексу, чтобы запустить фейерверки. — Может, я мог бы свозить тебя на север? В Стимбот-Спрингс устраивают мощный салют. Или можем отправиться ещё севернее, в Дэдвуд в Северной Дакоте. Или к национальному мемориалу «Маунт-Рашмор», если тебя переполняет патриотизм.
— Мне нужно работать, — сказала она с грустью.
— Может, в следующем году, — пожал я плечами. Она задержала на мне взгляд. — Иногда мне хочется иметь возможность читать твои мысли. В твоих глазах столько всего таится.
— Ты сказал «в следующем году». Я пытаюсь понять, говоришь ли ты всерьёз.
— Да, — без колебаний заверил я.
— В это время через год у меня уже будет ребёнок. Путешествие будет представлять трудности.
Она была права. Я не подумал об этом.
— Верно. Так в чём проблема? Автокресло? Сумка с детскими вещами? Подгузники? Салфетки? Переносная кроватка? Это решаемо. В моём пикапе двойной ряд сидений, Дарби. Мы справимся.
 
— Не хочу забегать вперёд так далеко. Многое может измениться за такой срок.
— Я надеюсь на это, — сказал я.
Мои слова тронули её, и это стало последней соломинкой, удерживающей меня на краю. Было так просто сделать этот вечер незабываемым для неё, или день, или неделю… Неважно, хотела ли она, чтобы я был её рыцарем в сияющих доспехах или нет, но она заставляла меня чувствовать себя героем.
— С тобой очень трудно сохранять невозмутимость, — заметила она.
— Вот и хорошо. Мне казалось, мы и не собирались этого делать. Мы собирались играть в открытую. Быть пугающе честными и откровенными.
— Легко сказать.
— Но я же следую этим принципам.
— Ладно, — Дарби нервно хихикнула на выдохе, пытаясь скрыть страх.
Шон принёс круглое блюдо, на котором были выложены тонко нарезанные куски мяса и крупные неровные ломти хлеба, напоминающего крекеры. Он обратил наше внимание на сыр, соус из каперсов и чёрную лавовую соль.
— Спасибо, — поблагодарила Дарби, у которой прямо слюнки текли.
— Налетай, — сказал я, указывая на её приборы.
Дарби подцепила вилкой кусочек мяса с тарелки, положив его на хлеб.
— Вот это вкуснятина! — восхитилась она, откусив кусочек и блаженно замурлыкав.
— Да ну? — спросил я, взяв и себе кусочек. Кусочек получился чуть больше, чем я рассчитывал, но это не помешало мне взгромоздить его на хлеб и отправить в рот. Дарби была права. Мясо было обалденное. — Святые угодники.
Дарби кивнула, хихикнула и подцепила ещё один кусочек вилкой. Мы расправились с говядиной и креветками в панировке, которые Шон принёс на деревянной доске, затем мы перешли к фасолевому соусу, гусю и, наконец, к свиным щёчкам. Их подали с булочками, приготовленными на пару, а также с чем-то вроде апельсинового соуса, нарезанным болгарским перцем и имбирём… как будто мы играли в «собери-свой-бутерброд-сам». Прикасаться к булочкам было настолько весело, что поедание свиных щёчек того стоило.
Когда мы закончили, я не испытывал тяжести от переедания, лишь сытость, а Дарби так светилась от счастья, что мне поминутно хотелось протянуть руку и прикоснуться к ней.
Мы болтали, пока не пришло время оплатить счёт и отправиться в кино, где мы сидели, обнявшись, на колючих сиденьях до самых титров. Я подумывал о каком-нибудь ненавязчивом продолжении вечера — например, остановиться где-нибудь на просёлочной дороге, забраться в кузов моего пикапа и полюбоваться звёздами, но небо было затянуто дымовой завесой от пожара.
Поэтому я решил, что правильнее всего было бы отвезти Дарби домой, чтобы она могла отдохнуть. Круги под её глазами становились темнее с каждым часом.
Перед дверью её номера я поцеловал её в щёку и заставил себя отстраниться и пожелать ей спокойной ночи.
— Доброй ночи, — ответила она.
— Какие у тебя планы на завтра? Когда ты возвращаешься к работе?
— Я работаю с воскресенья по четверг.
— Значит, ты свободна?
Она кивнула.
— Не хочешь повторить? — спросил я.
Даже несмотря на усталость, она улыбнулась мне.
— Хочу, но я купила этот сарафан только сегодня. У меня нет другой одежды на выход.
— Надень своё свадебное платье, — подразнил я.
— Я сдала его в комиссионку, чтобы разжиться наличными и купить форму и обувь для работы и рюкзак.
— Этот сарафан потрясающе смотрится на тебе, — пожал я плечами. — Можешь снова его надеть. Или свою рабочую одежду. Или пижаму. Я не привередливый, лишь бы ты была рядом.
— Может, закажем еду с доставкой? — предложила она.
— Отлично. Мы с пиццей будем у тебя к семи.
Дарби приподнялась на цыпочки.
— Ага. Отличный план, — сказала она, прикусив губу, и я окончательно потерял голову. Я просто обязан был её поцеловать.