Правила Барби (СИ)

– Она просто хочет все исправить, моя мама не подарок, но она не монстр, Барбара. – Я продолжила смотреть на него скептическим взглядом, как бы говоря, что я ни капли не верю в доброту его матери. Джефри тяжело вздохнул, поняв мой настрой по одному взгляду. – Я поговорю с ней о ее поведении, она не потревожит тебя больше.
«Поговори с ней о ее переезде как можно дальше от Юты», – хотела сказать я, но не сказала, и никогда не позволю себе сказать. Но не потому, что боялась реакции Джефри, а потому, что знала, что Дорис очень близкий ему человек.
Он говорил так и вчера и позавчера и несколько дней назад, когда Дорис вернулась из загородного центра отдыха со связкой воздушных парящих шаров в руках. И эти розовые блестящие шары предназначались мне.
– Дорис-психопатка лучше, чем Дорис-социопатка, – усмехнулась я.
– Барбара.
– Прости. Я не должна говорить так о твоей матери, но она переходит все допустимые границы.
Джефри вздохнул и покачал головой. Последняя неделя была трудной для него. Фостер был заторможенным, рассеянным, постоянно уходил в себя. Его что-то тревожило, но я не могла понять что именно. Я пыталась выяснить, но он отмахивался и прикрывался усталостью и проблемами на работе, но я видела – что-то тут не так.
– Расскажешь мне о своем сне? – спросил он, оборачиваясь и опуская взгляд вниз, я проследила за его взглядом и поняла, что совсем забыла про одеяло, которое спало, когда я села на кровати. Я была обнажена по пояс.
Его взгляд вернулся на мое лицо.
– Нет, ничего особенного. Думаю, всему виной стресс из-за свадьбы.
– Значит, ты волнуешься из-за свадьбы, которую не считаешь настоящей? – На его губах появилась кривая усмешка, так бывало всегда, когда Джефри испытывал дискомфорт, но хотел это скрыть. Я не считала эту свадьбу настоящей, и я не собиралась лгать на этот счет.
– Твоими стараниями. Я не рассчитывала, что мне придется быть участницей реалити-шоу «Не говори невесте» 26.
– Но за организацию свадьбы отвечаешь ты, а не я.
– Но именно твоей идеей было организовать ее, я бы предпочла исключительно юридическое оформление брака безо всех этих конфетти. – Мой голос прозвучал так холодно, что даже моя кожа покрылась мурашками, что уж говорить о Фостере. Думаю, я все еще злилась, что многие вещи устанавливал Джеф, а не я. Но я так же не хотела обижать его. – Послушай, все понимают, что это не настоящая свадьба. Люди не идиоты, и парой публичных появлений их не убедить. Эта свадьба сквозит фальшью, а я давно пообещала себе не жить в выдуманном мире.
Фостер долго вглядывался в мои глаза, словно старался отыскать там ответы на все свои вопросы, но я уже сказала все, что думала, и в достаточно мягкой форме.
– Хорошо, всему свое время, – ответил он, а через секунду накрыл рукой мой затылок и под мое глупое хихиканье, которое я просто была не в силах контролировать, стал покрывать маленькими поцелуями мои щеки, лоб, нос и губы.
***
За завтраком Дорис не изменила тактики и продолжила вести себя как накурившаяся травки счастливая мамочка. Но иногда даже такой змее как Дорис не удавалось скрывать свою истинную натуру. Ее слова имели два значения, невинные комментарии скрывали в себе пассивную агрессию, а взгляд. Здесь лучше промолчать. Потому что ее глаза излучали только тихую угрозу, и как только Джефри не замечал этого? Я всерьез опасалась, что поздним вечером, когда Фостера не будет дома, она прикончит меня.
Джефри единственный мужчина в ее жизни, который любит ее особой любовью: чистой и невинной, ведь он ее сын. Полагаю, она не собиралась терпеть то, что он дарит свою любовь кому-то еще.
– Я так рада, что ты выбрала первое платье, оно идеально! Во втором ты выглядела бы как отъевшаяся лосиха, цвет отвратительный и фасон совсем не твой, я хочу всего самого лучшего для невесты моего сына, – пропела Дорис, сразу после того, как смогла уговорить меня показать ей свадебные платья, из которых я выбирала и свой конечный выбор.
 
Я отодвинула от себя тарелку с недоеденным завтраком и откинулась на спинку стула.
– Ты видимо не расслышала, я выбрала не первое платье, а второе.
– Оу, – пряча улыбку, и с напускным виноватым видом промямлила она.
– Да, то самое, в котором я выгляжу как отъевшаяся лосиха.
Чертова дрянная сука. Она делала это специально. С каждым ее словом я надувалась от гнева и раздражения словно воздушный шарик.
– Можно я взгляну? – хмуро спросил Джефри, стараясь аккуратно взять мой телефон в руки, но я не позволила ему.
– Нельзя! Ты не увидишь его до свадьбы, – сказала я, мгновенно блокируя экран телефона.
– Почему?
– Потому что я так хочу, – фыркнула я, пресекая любые попытки Фостера сунуть свой нос в экран телефона. Он недоуменно вскинул брови, но не стал настаивать. Опустошил свою чашку с чаем и взглянул на наручные часы.
Черт! Именно этого и добивается Дорис. Я раздражаюсь и срываюсь на Джефри. Она хочет любыми методами испортить наши с ним отношения.
Нужно менять тактику.
Я поднялась из-за стола и подошла к Фостеру сзади, пригнулась и огладила широкие плечи, стальные мышцы которых ощущались даже сквозь плотную ткань его белой рубашки. А затем, обвив его шею и не отрывая провокационного взгляда от лица Дорис, я оставила поцелуй на его макушке.
– Ты увидишь все, когда придет время, и могу заверить, ты не останешься разочарованным, – шепнула я, касаясь губами его уха. Чистая кожа и небрежно уложенные волосы Джефри пахли просто идеально. Я уже не понимала, поднялась из-за стола, потому что хотела позлить Дорис или в очередной раз насладиться им.
– Ловлю тебя на слове, Барби, – ухмыльнулся он, перехватывая мои руки и усаживая меня на свои колени. В последний момент я заметила гримасу отвращения на лице Дорис, а затем Джефри полностью украл мое внимание своим поцелуем. Его язык очертил мою нижнюю губу, а затем на ней легко сомкнулись его зубы. Его рука властно обвила мою талию, а ладонь легла на мой живот, заставляя забиться в истоме большекрылых черных бабочек. И весь мир перестал существовать для меня. Только его губы, только вкус черного чая с мятой и запах его парфюма и свежей хлопковой рубашки.
– Мне пора на работу, – сказал он, отстраняясь и возвращая меня в холодный и жестокий мир. И после его слов отчего-то мое хорошее настроение испарилось. – Не скучай.
Я поднялась с колен Джефри. Он выпрямился и взял со стола свой телефон.
– Хорошего дня, милый. – Дорис вскочила со своего места и, обхватив лицо Джефри, поцеловала его в щеку.
Да-а. Ее соперничество со мной совсем не заметно.
Стоило Фостеру покинуть дом, как маска Дорис немного отстала от ее лица. Мама Джефри опустилась на стул и надкусила безглютеновый диетический хлебец, причмокивая своими губами.
Как же меня раздражало это ее причмокивание. Только из-за него мне хотелось пробраться ночью в ее спальню и залить клеем ее волосы. Но это была бы невыполнимая задача, такие как Дорис спят в гробу и с отрытыми глазами.
– Мой сын всегда был добр, даже к блохастым тварям, что прибивались к нашему дому.
Вот и испарилась ее доброта, и улыбка больше не разрезала лицо Дорис на две части. Что я говорила? Пассивная агрессия постепенно переходит в активную фазу. А значит, я была права. Дружелюбие Дорис было насквозь пропитано фальшью.
– Уж не о своих ли дружках ты говоришь?
– О ком ты, девочка? – ухмыльнулась она, откладывая в сторону хлебец и устремляя свой взгляд на меня.
– Ну как же, те, кому ты отдавалась за покрашенный потолок и новые трубы на кухне.
На лицо матери Джефри легла тень недовольства.
– Нет, я о несчастных маленьких дворняжках. Однажды он принес в дом облезлого и грязного щенка. Мой сын всегда был слишком добр, когда дело касалось убогих тварей, но разве стоит удивляться? Таким образом он восполнял любовь, которую ему не додавал отец.
– Или не додавала мать? – вскидывая бровь и едва сдерживая раздражение внутри, спросила я.