Правила Барби (СИ)
– Всегда к твоим услугам, Барби, – прошептал я, утыкаясь носом в ее шею и закатывая глаза от дрожи, охватившей мое тело, когда Эванс сжала мои волосы на затылке, и обернула ноги вокруг моих бедер, не оставляя между нами и сантиметра расстояния.
***
Стоило Барбаре содрогнуться от оргазма и выкрикнуть мое имя, она уснула, прижимаясь щекой к моей груди. Мне нужно было оставить ее и уйти, мне нужно было работать, ведь выходные подходили к концу, и впереди меня ждала очередная рабочая неделя, где мне просто необходимо было вести бой с Джонсоном и его шестерками. В конце концов, нужно было поговорить с мамой после того, как я сорвался и вылетел из кабинета с такой скоростью, словно за моей спиной горела комната.
Возможно, если мне удастся объяснить все Дорис, то она успокоится и просто отойдет в сторону?
Нет, она крайне упертая и неуступчивая. Она продолжит в своем духе, и никому не под силу помешать ей. Не стоит забывать и о Мейсоне, который узнал о том, что теперь мы с Барбарой вместе, и явно не обрадовался этому, однако его реакция была более чем нормальна. Усмехнулся в своем совершенно скотском стиле и даже не стал бросаться очередными словами, за которые легко мог лишиться зубов. Однако я знал, рано или поздно он рванет. Это ведь Мейсон, он умеет выжидать, но в определенный момент просто взрывается.
Я почувствовал шевеление рядом с собой и перевел взгляд на искрящуюся в оранжевых бликах светлую макушку. Закатное солнце освещало ее спину и округлую попку, спускалось по бедрам и обрывалось на скомканном одеяле у нее в ногах. Я начал мягко перебирать ее волосы, наслаждаясь их золотистым сиянием, затем погладил хрупкую спину и не смог удержаться от того, чтобы примкнуть губами к ее макушке. Легкий запах пота и сладости ее кожи наполнил мои легкие, вынуждая мои губы растянуться в довольной улыбке.
Это не сон, в очередной раз повторил я себе. Барбара была реальностью, тихо сопела, прижимаясь щекой к тому месту, где под ребрами билось мое сердце, пока ее ладонь покоилась на моей шее.
Я усмехнулся, когда понял, что едва ли она является примерной и послушной, нет, она была куда коварнее и взрывнее Мейсона, гораздо упрямее и настырнее моей матери, но я бесконечно обожал это в ней и не собирался подавлять. И при таких переменных, в этом доме значительно повысится градус напряженности. Поэтому мне оставалось только гадать, кто рванет раньше, они или я?
Барбара промурлыкала что-то нечленораздельное и прижалась губами к моему подбородку, мой враждебный настрой моментально испарился. Я точно знал, ее эти мысли не касались, не думаю, что она способна вызвать мой гнев снова. Завести меня, зажечь и заставить обойтись с ней грубо, так, как ей непременно понравится – да, но это если мы говорим о постели, в противном случае ей ничего не грозило.
– Голодна? – спросил я, поглаживая ее спину и соединяясь с теплыми губами в поцелуе.
– Прости, мне нужен перерыв, оказалось, что получать оргазм за оргазмом так утомительно, твой член вымотал меня сильнее работы в конюшне.
– Приму это за комплимент, – усмехнулся я, наслаждаясь видом ее чуть взъерошенных волос и примятых на правом глазу ресниц. Она выглядела забавно, но я не мог отвести взгляда. Невероятный закат, переливающийся розовым и красным цветами, мерк по сравнению с ней. – Но вообще-то я об ужине, Пенелопа должна была запечь говядину и приготовить лаймовый пирог.
Улыбка моментально пропала с ее губ, Барбара села и подтянула к себе одеяло, моментально накрывая им свою обнаженную грудь.
– Что не так?
– Лаймовый пирог – любимый пирог твоей мамы. Ужин в компании Дорис? Я не сяду с ней за один стол.
Я тяжело вздохнул и погладил ее поясницу раскрытой ладонью.
– Тебе не кажется, что пора отпустить прошлое?
– Я не могу сделать этого. Понимаю, что винить следует лишь отца, но он умер. Я не могу злиться на него, а вот твоя мама здесь, и каждый раз, видя ее лицо, я злюсь. Она влезла в семью, она манипулировала и играла, и ради чего? Я все думаю, что не закрути она роман с отцом, может, моя мама и не решилась бы на ребенка, может, она осталась бы жива?
– Перестань терзать себя, Барбара. Мы не знаем, что было бы, и прошлого не вернуть, какой смысл постоянно думать об этом? – Я обхватил ее талию и вынудил Барбару вернуться назад – на подушки и в мои объятия.
Она несогласно фыркнула, однако не стала вырываться.
– Я спущусь и сяду за стол, я поужинаю и не скажу ей ни слова, даже не буду реагировать, если она в очередной раз решит оскорбить меня, но я никогда не прощу ее. Просто, чтобы ты знал.
Что ж, я попытался, они не должны быть подругами, я не ожидал этого, но и война этому дому ни к чему. Думаю, мы все сможем совладать с этим.
Как оказалось, у Эванс все же были силы, ведь уже через десять минут она стонала, цепляясь руками за мою шею, ее спина терлась о кафельную стенку душевой, а ноги обвивали мою талию, пока я вонзался в нее, придерживая за задницу. После она решила уложить волосы, а я, переодевшись в чистую домашнюю одежду, спустился вниз.
– Могли бы слегка снижать громкость, когда трахаететсь как кролики прямо рядом с моей комнатной, – фыркнул Мейсон, стоило мне зайти на кухню. Брат стоял у барного острова, облокотившись на него, и что-то увлеченно читал в своем смартфоне. Темные, чуть вьющиеся волосы, были взъерошены, будто он только что вышел из душа, плечи обтянула темно-синяя с белыми полосами футболка его бейсбольного клуба «Ангелы Флориды».
– Не припомню, чтобы ты снижал громкость, когда водил в этот дом «бабочке-однодневок», кстати, ни одной из них не видно больше. О, нет, Мейсон, тебе следует подыскать хорошего врача, эректильная дисфункция поддается лечению, главное не затягивать. – Я подмигнул брату, хватая с огромной вазы красное яблоко.
– Меня смущают твои познания в этой сфере, приходилось сталкиваться лично?
Его самодовольство накаляло меня.
– Спроси Барбару, – ухмыльнулся я, уже собираясь надкусить яблоко, но вдруг замер. Нечто смертоносное показалось во взгляде брата, будто прямо сейчас он представлял, как затолкнет это яблоко в мою глотку.
– Может, следовало согласиться, когда она предложила стать ее мужем? Если бы я согласился, то она была бы в моей постели, не так ли?
Я напрягся, подавляя в себе желание сделать все, чтобы яблоко в моих руках, оказалось уже в глотке Мейсона.
– Не оказалась бы. Да и сомневаюсь, что ей захотелось бы быть рядом с глупым и ослепленным прошлыми обидами бывшим.
– Кажется, это именно ты из нас двоих вынудил Барбару работать в конюшне, тем временем трахая ее лучшую подругу? – Черт возьми, он был прав, может, поэтому мне хотелось сделать так, чтобы Мейсон навсегда заткнулся. Ну, не знаю, приложить его лицо о каменную столешницу, например.
– У нас ничего не было с Челси, после того как Барбара осталась в этом доме.
– Ну, конечно, как благородно, Джефри влюблен в Барбару Эванс, он относится к ней как к принцессе, нет, как к королеве. Только ваши трогательные взгляды и улыбки, от которых меня тошнит – фальшь. Вы заигрались, Джефри. Спорим на двадцатку, что из этого ничего не выйдет? Она получит свои деньги и уедет из города, если не решит свалить раньше.
Я сжал руки в кулаки с такой силой, что захрустели костяшки.
Не ведись! Он провоцирует тебя, как делал это всегда от бессилия, потому что влюблен в Барбару, но знает, что даже если она и переспала с ним, ему никогда не быть с ней.
– Если у тебя паршивое настроение, Мейсон, не стоит выливать его на меня или на нее. Что бы между нами с ней не происходило, тебя это не касается, и, опять же, если она решит уехать из этого города, то тебя, черт возьми, это не должно волновать!
– Но меня волнует, – ухмыльнулся он, наслаждаясь тем, что с каждым его словом я заводился все сильнее. Что-то болезненно кольнуло в груди, ведь на лице Мейсона появилась ухмылка, которой он одарил меня в то самое утро, прямо перед тем, как я разбил его нос.