Правила Барби (СИ)

Самая главная часть вечера только начинается, и ты, Джефри, запомнишь этот вечер надолго.
  
Глава 15
 
Барбара 
Некоторое время по комнате разносился лишь приглушенный звон столовых приборов.
– Так и что ты хотела сегодня днем, когда сорвала мою презентацию? – сдержанным, но недовольным тоном спросил он. Я смахнула со своего розового свитера несуществующую пыль и оскорбленно вздернула подбородок.
– Я сорвала? Это твоя презентация сорвала мои планы, – фыркнула я, откидываясь на спинку стула и складывая руки на груди.
Джефри потер заднюю поверхность шеи и подавил зевок.
А это уже второй этап моего плана.
– Знаешь, Барбара, я все раздумываю, почему продолжаю терпеть это. – Его слова прервались очередным зевком, который он уже не смог сдержать. Его лицо побледнело, веки тяжелели. И я должна была радоваться, но все омрачили его слова.
И действительно, зачем? Если бы Джефри хотел отомстить мне за прошлое, за то, как поступил с его мамой мой отец, за мои слова о нем и его матери, то он мог просто отказать мне в браке. Это было бы самой болезненной местью, но он выбрал другой вариант.
Давай же, думай, Барбара, в чем здесь дело.
– Разве для тебя это не особый вид терапии? – усмехнулась я, жестом обводя стол. – Хоть где-то тебе позволено выказывать свою власть, ведь даже в своей компании ты никто.
Его челюсть выдвинулась вперед, глаза заволокло тьмой.
– И это мне говорит карманная собачка без денег?
Я рассмеялась, запрокидывая голову.
– Карманная собачка? И это все, на что ты способен? – одаривая его снисходительным взглядом, спросила я. – Ты просто позор своей семьи, Фостер. Хотя о какой это семье я говорю? У тебя никогда не было семьи, ты ведь всего лишь сын шлюхи из Вегаса! – Мой крик прокатился по столовой, достигая самых дальних уголков сознания Фостера, ведь после моих слов, он вдохнул так яростно и глубоко, что тонкая ткань футболки натянулась на его груди. Он сжал челюсти, отчего на гладковыбритых щеках проявились желваки, и я буду самой настоящей грешницей, если скажу, что в этот момент у меня не появилась щекотка в животе от желания ударить его по лицу, чтобы затем нежно огладить покрасневшую кожу и напрягшиеся мышцы, а после поцеловать.
О нет. Эффект Фостера никогда не покидал меня. Я ненавижу его так же сильно, как и хочу, это сумасшествие!
– А у тебя была? – Он сочувственно улыбнулся мне той самой улыбкой, которая очаровала меня пять лет назад. Я замерла, чувствуя, как загнанно бьется мое сердце в груди. Джефри подался вперед, запах его парфюма и кожи моментально окутал меня, заставляя сомневаться в собственных намерениях. Он нежно обхватил мой подбородок своими невероятно привлекательными и длинными пальцами, которые мне хотелось переломать или почувствовать внутри себя. Как они скользят во мне, заставляя мое тело извиваться от неспешных и мучительных ласк, пока его губы шепчут на ухо невероятно развратные пошлые вещи. Пока он просит не прекращать стонать и говорит, какая я сладкая на вкус.
Гадство!
Я сжала бедра под столом и нервно сглотнула.
Соберись, черт тебя дери!
– Я понимаю, почему отец не оставил тебе компанию, – мягко начал он, сокращая между нами расстояние. – Потому что ты все та же маленькая девочка, какой была пять, десять, пятнадцать лет назад… Взбалмошная и импульсивная, которая предпочла сбежать из города вместо того, чтобы решать проблемы как взрослая. Которая растратила колоссальные средства своего трастового фонда на брендовые шмотки, косметику и лангустинов. Он просто решил, что тебе нужна нянька и какого-то черта назначил этой нянькой Фостера.
Я мгновенно пришла в ярость и ударила его по руке, чтобы он перестал трогать меня.
– Я пыталась построить свою собственную модную империю!
Он ухмыльнулся, устало запрокидывая голову и разминая мышцы. Было заметно, что его тело расслабляется, и Джефри уже наверняка хочет спать.
 
– Тебе, моя дорогая Барби, нужна не империя, тебе для счастья подойдет кукольный домик и шкаф одежды, потому что вся твоя империя это детский максимализм, приправленный глупыми мечтами и самоуверенностью карликовой болонки!
О, нет.
Моя нижняя губа задрожала, а тело остолбенело. Отчаяние заполнило меня до краев. Меня никто не воспринимает всерьез, и он никогда не воспринимал. Может мои мечты действительно бредовые? Может, стоило послушать отца и получить степень в бизнесе? Может тогда мне стало бы куда проще жить?
Я смотрела в бездушные глаза Фостера и чувствовала, как по моим щекам медленно скатываются слезы. Я пыталась сдерживать их, но тяжело делать это, когда ты переживаешь внутренний личностный кризис.
Тело Джефри напряглось, его рот приоткрылся, словно он хотел сказать что-то еще. Он не отвел взгляда от моего лица, как делал это всегда, стоило ему заметить бурю эмоций в моих глазах. Вся его жестокость, казалось, рассыпалась.
Я чувствовала под ладонью свою вилку и сжала ее так сильно, что едва не поранила тонкую кожу. Рука Фостера дернулась, будто он хотел коснуться меня, стереть с моего лица эти уродливые дорожки слез. Но это было заведомо провальное желание, как заклеить скотчем разбитый стеклянный стакан.
Он разбил этот стакан, и он поплатится.
– Барбара, – мягко позвал он, и мне даже показалось, что в его голосе я расслышала раскаяние. Он резко заморгал, его тело больше не слушалось его, а значит, острый соус который был напичкан снотворным наконец пришел к своему действию.
Чувствуя на губах вкус своих слез, я мило улыбнулась ему.
– Спокойной ночи, дорогой.
Он предпринял последнюю попытку нахмуриться.
– Что? – Его глаза закатились, и Джефри с громким стуком упал лицом в свою тарелку, превращая идеальный кусочек чизкейка в сладкое месиво.
Тишина в столовой, прерываемая лишь его размеренным дыханием, поглотила меня на некоторое время, я взяла со стола салфетку и промокнула свои щеки. К черту слезы, к черту переживания и бесконечные самокопания, к черту Фостера! Передо мной тарелка с аппетитным чизкейком, и я буду смаковать каждый его кусочек как в последний раз.
– Я просто обожаю чизкейк, – воодушевленно сказал я, будто Джефри мог меня слышать. – А ты как? Тоже? Прекрасно! Так влюблен в чизкейк, что ушел в него с головой. – Я взглянула на лицо Фостера. – Тебе дышать то хоть есть там чем?
Он не ответил. Какой грубиян!
Громкий храп заставил меня замереть с десертной вилкой у рта.
– И не нужно так злобно храпеть на меня! Сам виноват, мистер Важная Задница, – фыркнула я. – О, кстати, нужно сделать фото, полежи так секундочку. Ты ведь никуда не торопишься, правда? Ох, о чем это я, ты ведь еще не доел свой десерт!
– Что ты с ним сделала? Джефри, детка, боже! – Громкий визг Челси заставил меня поморщиться. Я взглянула на свою бывшую подругу и самодовольно ухмыльнулась, наслаждаясь ее красным лицом и проступившей на лбу испариной.
Она попыталась поднять голову Фостера, но та выскользнула из ее руки и с громким стуком упала в тарелку.
Упс.
– Как прошел сеанс очищения? – сцепив руки перед собой и расположив на них голову, спросила я.
– Ты подсыпала слабительный порошок в мою еду? – Челси перекосило от злости.
Я схватилась за сердце и удивленно округлила глаза.
– За кого ты меня принимаешь? Порошок это прошлый век, я использовала гелевые капсулы.
Черт! Как я могла так налажать? Нужно было подсыпать Джефри и слабительное и снотворное, это было бы куда интереснее.
– Ох, дрянь, подожди пока Джефри проснется, он уничтожит тебя! – заявила бывшая подруга, грозно надвигаясь на меня.
Уничтожит? Сомневаюсь. Может я и выгляжу как типичная пустоголовая блондинка, но я куда умнее и хитрее чем кажусь. По какой-то причине я ему нужна, иначе он не затыкал бы мой рот, когда я хотела назвать свое имя перед правлением «Эванс-Фостер Энергетик».