Правила Барби (СИ)
Пять лет практически никак не отразились на нем, Джуд немного пополнел, отрастил щетину, однако так и не избавился от ремня с огромной пряжкой, уродливых клетчатых рубашек и шляпы. Все так же является поклонником Блейка Шелтона 13. Я ничего не имею против Шелтона, все-таки он женат на Гвен 14, а Гвен самая настоящая икона стиля.
Был в конюшне еще один конюх по имени Бо – парнишка лет двадцати, но большую часть времени он молчал и смущенно отводил взгляд. Поэтому я даже спросить у него ничего не могла, стоило мне подойти, он терялся в пространстве и времени.
– Я уже убрала денники, – фыркнула я, складывая руки на груди.
– Только тот, что принадлежит Герцогине.
Я вскочила на ноги, одаривая его взглядом из разряда тех, что призваны превращать в пепел.
– Я все утро убираюсь!
– Только один час, – парировал конюх.
– Но сейчас двенадцать!
– Да, но ты пришла в одиннадцать, а должна была в семь. – На его слова я лишь закатила глаза, он мне не начальник.
Ну да, я сказала, что проснулась рано, но понятие того, что рано, а что нет для каждого свое.
– Ладно, – вздохнула я. – Но спрячь свою садистскую ухмылку, Джуд. Как только я верну себе свое наследство, я выкуплю конюшню у Фостера, а тебя уволю.
Конюх сначала удивленно вскинул брови, а затем рассмеялся. Медленно надвигаясь на меня, он стал щелкать пальцами, будто наигрывал какую-то мелодию. Я готова поставить свои волосы, на то, что это одна из мелодий кантри. Набойки его ковбойских сапог стучали о каменную кладку пола, от каждого твердого шага дребезжала металлическая пряжка на его ремне.
Только сейчас я осознала, что он гораздо больше меня, в купе с его недобрым взглядом это пустило волну страха по моему позвоночнику.
– Помимо патологической лени у тебя еще и с головой, кажется, проблемы, – резко сказала я, шагая назад до тех пор, пока не столкнулась спиной со стеной денника.
– Думаешь, Фостер сдержит свое обещание? Он ведь ненавидит тебя, ставлю доллар на то, что он просто решил поиздеваться над тобой.
– Думай, что хочешь, если ты вообще умеешь это делать, – бросила я, глядя на него снизу-вверх. Он подошел ко мне совсем вплотную, настолько близко, что я чувствовала неприятный запах его пота и травки. Его глаза были покрасневшими, ведь Джуд все еще покуривал марихуану, хотя на работе это делать запрещалось, более того, это запрещалось делать в нашем штате, за исключением медицинских случаев, но сомневаюсь, что умственную отсталость лечат травкой.
– Мне никогда не нравился твой дерзкий язычок, знаешь, сколько раз я мечтал поставить тебя на место? Может сделать это прямо сейчас? – спросил он, протягивая свою грязную руку в попытке коснуться моего лица, но я успела вовремя ударить его. – Что скажешь, Барбара, я достаточно хорош, чтобы трахнуть дочку бывшего босса?
Моя шея покрылась колючими мурашками, но я старалась не показывать ему, что он смог испугать меня.
– Ты недостаточно хорош даже для того, чтобы целовать землю, по которой я ходила, – прорычала я, отталкивая его. Джуд сально усмехнулся.
– Подождем. Через месяц ты запоешь по-другому.
– Можешь уже сейчас сколотить себе гроб, лечь в него и закрыться изнутри, потому что ты помрешь раньше, чем дождешься. И держись на расстоянии, выкинешь подобное еще раз, и я сообщу об этом Фостеру.
В его глазах промелькнула искра страха, но внешне он выглядел вполне уверенно.
– Ему плевать на тебя, ты еще не поняла? – усмехнулся Джуд, медленно покидая денник Герцогини.
Черт. А ведь он был прав. Раньше Джефри делал все, только бы я поверила в то, что у него есть чувства, сейчас ему незачем делать это. Он ведь просто хотел отомстить моему отцу, а теперь только порадуется, если я окажусь в самом ужасном положении.
Я тяжело вздохнула и отправилась убирать остальные денники. Мой рабочий день кончился только в обед, и я сама так решила, потому что Фостер все равно не мог это проконтролировать. Я приняла душ и ушла в столовую. Желудок просто сворачивало от голода. Но стоило мне заметить бывшую подругу, сидящую за барным островом, аппетит пропал сразу же.
Сегодня она не ночевала в особняке Фостеров. На самом деле я надеялась, что она больше не появится здесь, но чертова змея разрушила все мои надежды.
Я не могла спокойно смотреть на нее. Каждая клеточка моего тела сжималась от ярости и негодования, ведь из всех возможных вариантов Фостер выбрал именно ее – мою бывшую лучшую подругу. Почему она? В прошлом он стоически игнорировал оказываемые ею знаки внимания, а теперь позволяет ей спать в его постели. Я пыталась убедить себя, что мне нет до этого совершенно никакого дела, но тщетно. Я ненавидела Челси и ненавидела Джефри, но больше всего ненавидела то, что они вместе.
Но черта с два я покажу, как меня заботят их отношения, поэтому нацепив на лицо маску полного безразличия, я обошла барный остров и заговорила с кухаркой – Пенелопой. Кухарка Фостеров работала на них уже более десяти лет, я была несказанно рада, когда увидела, что даже после того, как особняк оказался в руках у Джефри, домашний персонал Фостеров не поменялся. Это давало мне некую дозу спокойствия и обыденности.
Перекинувшись парочкой слов с Пен, я взяла предлагаемую мне картофельную запеканку и села за барный остров, прямо напротив Челси. Я чувствовала на себе ее внимательный, изучающий взгляд, но игнорировала его. Все, чего я хотела, так это съесть порцию запеканки, ну и забыть в каком дерьме я очутилась.
– Ты не удивилась, когда увидела меня рядом с ним, – спустя пару минут сказала Челси. Меня разозлил сам факт того, что она посмела разговаривать со мной после предательства, поэтому со всей силы воткнув вилку в запеканку – пусть скажет спасибо, что не в ее глаз – я заставила себя взглянуть на предательницу.
– Потому что это и не было удивительным. – Перед Челси лежали бумаги – что-то важное, судя по тому, с какой осторожностью она с ними обращалась. – Ты ведь вешалась на него при любом удобном случае. Жалкое зрелище.
Пенелопа поставила передо мной графин с вишневым соком. Я немного отодвинула его в сторону, чтобы видеть покрасневшее от недовольства лицо Челси, которому в цвете проигрывал даже сок.
– Жалкое зрелище? Посмотрим правде в глаза, я его настоящая девушка!
Я закинула кусочек запеканки в рот и кивнула.
– Сочувствую.
Она не была его девушкой, она была одной из его девочек, это огромная разница.
– И это все что ты скажешь? – изгибая одну бровь, и ожидая того, что от ее слов я взорвусь, спросила она.
Я вздохнула, наполняя свой стакан соком.
– Сочувствую от всего сердца. Быть подстилкой Джефри, что может быть хуже? Смотреть, как он ежедневно вытирает о тебя ноги, видеть, как он трахает других. Не думаю, что это может быть чьей-то мечтой.
– Он не трахает других! – воскликнула Челси. Она пыталась казаться такой сильной, но вся растерянность и уязвимость читалась на ее лице так же легко как книжки для пятилеток. Она знала, что он спал с другими, знала, что она всего лишь одна из сотен таких же наивных, страдала из-за этого, но, тем не менее, не уходила от него. Она была влюблена в Джефри Фостера, и я не удивлюсь, если она так же сильно влюблена в его деньги.
Вырваться из бедности в ледяной дворец на холме, и плевать, что стены здесь холодные, неважно, что с потолка свисают сосульки, а хозяин дома не умеет улыбаться, главное ее мечты о счастливом будущем и грезы, что ее любовь растопит ледяное сердце. Но этого не будет, Челси замерзнет раньше, чем хоть одна талая капля упадет с потолка. Ей никогда не стать миссис Фостер. Джефри не нуждается в семейном тепле, потому что он никогда не знал его.
– И к твоему сведению он обожает секс со мной!
Я прожевала последний кусочек запеканки и отодвинула от себя тарелку. Мои губы скривились, а комок тошноты подступил к горлу.