Продана замуж (СИ)

Своим пинком как бы напомнил об этом.
Что ж, настал подходящий момент. Самое время признаться.
Я делаю глубокий вдох, смотрю на Карима в упор и произношу.
— Сын. Это мальчик. Так вчера сказали на УЗИ.
— Что?
— Сказали, что я… мы… ждём мальчика.
Выдыхаю.
Фух!
Пот ручьём льётся по спине от волнения.
Асадов отстраняется.
Теперь на лице отражается явный шок и замешательство.
— Я не знала как тебе сказать.
— Я понял. Хорошо. — Пробубнил он себе под нос и два раза уронил вилку со стола. — Ну я пойду, работы много. Ты это… питайся хорошо, больше отдыхай. И гуляй на свежем воздухе.
Карим протараторил это скороговоркой. Схватив пиджак со стула, пулей вылетел в холл. В проходе едва не сбил с ног шагающего к нам дворецкого.
Погладив животик, я улыбнулась.
Похоже, кто-то очень сильно обрадовался. Да так, что растерялся.
И похоже, сделка о передаче прав на ребёнка… не состоится.
Не сможет.
Карим не сможет отдать своего сына другим людям. Я верю в это всем своим сердцем и душой. У меня есть еще немного времени, чтобы переубедить мужа не совершать эту безрассудную глупость.
Тем временем, спустя полтора месяца, к нам приезжает Лизка. Да не одна, а с малышкой. Сестричка недавно родила девочку. Маленькая красавица. Я впервые взяла в руки младенца и едва не расплакалась.
— Кто это у нас такой сладенький? Кто маленькая, сладкая булочка? — сюсюкалась я с ней, покачивая на руках Лину.
— Сонь, только осторожней, она тяжёленькая. Тебе нельзя тяжести таскать.
— Всё в порядке. Она чудо. Как ты?
— Я-то нормально. Няни помогают, это главное, — вздыхает она, глядя на то, как я строю рожицы голубоглазой красотке.
— Она очень на тебя похожа.
— Да. Мамина радость! Ты, кстати, почему к родителям не заглядываешь?
— А им какое до меня дело? Они ещё помнят обо мне? — хмыкаю.
Как вещь ведь продали.
Не звонят, не приезжают.
Звонили, но я игнорирую звонки.
Перебрасываюсь парой слов в сообщениях.
Хотели бы, давно бы приехали и попросили прощения. Тем более, что я несколько раз лежала в больнице.
Да им на меня плевать!
Всегда было плевать и будет.
Они до сих пор не приехали, зная, что я загремела в больницу с выкидышем, что в меня стреляли и что я уже на седьмом месяце беременности.
Зная, что Карим планировал взять вторую жену, а их внука планирует отдать другим людям, нарекая меня суррогатной матерью.
И опять же им всё равно.
Не родители, а монстры бездушные!
Лучше бы я родилась сиротой в грязной подворотне, чем стала их дочкой.
— Ты должна знать, — грустно шепчет Лиза, опустив голову. — Мать спивается. Всё очень плохо. Поэтому она тебе и не звонит. Отец тоже… У него было подозрение на инсульт.
— Боже, как это?
— Бизнес Королёвых рушится. Я подслушала их разговор. Они теперь на пару пьют. Уже многие партнёры разорвали с ними отношения, предъявив огромные штрафы за то, что они не соблюдают оговоренные контрактом условия.
— Ничего себе.
— Они никому это не говорят. Стыдятся. Один только Карим Рамзанович не отказался от сотрудничества с ними. Но, ходят слухи, что и он скоро разорвёт все сделки с нашей семьёй.
— То есть, думаешь он подаст на развод?
Она отрицательно качает головой:
— Ничего не знаю, всё слишком запутано.
Новости от сестры шокируют. 
Мама, папа…
Спиваются?
Семейный бизнес обречён?
Не верится.
— Как такое могло случится?
— Не знаю. Думаю, они оба спились из-за уж слишком «хорошей» жизни. Деньги их погубили.
Вздохнув, я замолчала. Ничего не ответила сестре.
Как точно она сказала… Деньги — зло.
Что ж, считаю, что каждый по жизни получает своё.
Рано или поздно судьба должна была их наказать.
Жаль ли мне родителей?
Жаль.
Но звонить, тем более приезжать к ним, мне не хочется.
А кто меня пожалеет?
Кто-нибудь из них жалел меня?
Кто-нибудь приехал меня проведать после свадьбы?
Я позвонила маме, попросила помощи в день, когда Карим объявил о новости, что он возьмёт вторую жену. Мама лишь рассмеялась и положила трубку, приказав принять волю мужа. Она считает, что любая прихоть мужа — обычное дело. Мы, жёны, должны покорно её исполнять.
 
То есть, если бы Карим отдал меня своим охранникам и любовался зрелищем, когда толпа мужиков имела бы меня у него на глазах, то это было бы нормой? Я должна была принять волю мужа?
Или, если бы он приказал мне прыгнуть с крыши? Тоже должна была с удовольствием прыгать, но перед этим поцеловать ему ноги?
Кошмар. Просто кошмар.
Мы живём в диком обществе. Которое лишь с виду кажется элитным.
Я не хочу так жить… Лучше быть никем, чем рабыней. Лучше жить в нищете, чем быть роскошной вещью, об которую вытирают ноги. 
Линочка засыпает на моём плече, уткнувшись носом в шею. Она только что плотно покушала, поэтому я осторожно укладываю её в коляску.
— Идём немного погуляем в саду, пока она спит. Погода хорошая.
— Идем, — отвечает Лиза, зевая.
Мы заканчивает чаепитие, направляемся к выходу на веранду, как вдруг я слышу шорох.
Оборачиваюсь.
Вижу в проходе чью-то тень, быстро мелькнувшую вдали.
И чувствую знакомую энергетику.
Это был Карим.
Несомненно.
Он подглядывал за нами?
Видел, как я нянчусь с Линой?
Внизу живота приятно защекотало, отчего малыш активно начал ворочаться. Настроение после этого момента улучшилось и не покидало меня до конца дня.
Я даже забыла про горестные новости о родителях. Правда, уже вечером я всё-таки попыталась позвонить маме. Просто узнать, как она там. Всего лишь звонок, не более.
Но трубку никто не взял.
И отцу тоже звонила — тишина.
Охранника набрала, он сказал, что родители спят.
На следующий день я снова позвонила родителям, мне никто так и не ответил. Борис вновь сказал, что хозяева отдыхают.
Значит, они живы и с ними всё нормально? Охранник заверил меня, чтобы я не волновалась. Просто они не хотят меня слышать. Вот и всё. Для них дочки больше нет. Они получили за дочь приличную сумму, которую сейчас пропивают, и забыли.
Потому что вещь продана.
Конец.
* * *
Проходит ещё несколько недель. Шевеления малыша ощущаются сильней. Как же сильно я его люблю! Уже привыкла к маленькому чудо, живущему внутри меня. И я прилично поправилась! Ну как поправилась… округлилась. Только животик стал больше, а вес я стараюсь держать в норме, следуя рекомендациям врача. Несмотря на дикий аппетит, я стараюсь не переедать, чтобы не набрать лишние калории. 
Сейчас мой живот напоминает большой пляжный мяч. Третий триместр самый сложный. Я начинаю быстро утомляться, меня мучает изжога. Ноги немного отекают. Малыш крупноват. Уже три килограмма набрал. Будет здоровеньким богатырём, заверяет врач.
Этим утром мне не спалось. Странная тревога прервала сон. Я встала с кровати, набросив халатик, пошла на кухню, чтобы выпить воды и что-нибудь перекусить, но внезапно заметила чужой автомобиль, припаркованный у ворот имения Асадова.
У Карима гости?
Я спускаюсь вниз и слышу голоса, которые раздаются из приоткрытой двери кабинета Карима. Меня цепляет разговор незнакомых людей. Подслушивать нехорошо, но сейчас я неосознанно замираю в ступоре.
Слегка выглядываю из-за угла, глядя в приоткрытую дверь кабинета, вижу троих людей. Карим, мужчина и женщина. Их я не знаю, вижу впервые.
Зрелые люди, богато одетые. У женщины тёмные, волнистые волосы, а у мужчины короткая стрижка. Его волосы блестят из-за седины. Они стоят ко мне спиной. Похоже, решают важный вопрос с Каримом — о чём-то активно беседуют, жестикулируя руками.
 
Навостряю слух, прислушиваюсь к каждому слову, затаив дыхание.
— Да, до родов осталось не так много… — когда я слышу голос Карима, у меня холодеет на сердце.