Весь Фрэнк Герберт в одном томе. Компиляция (СИ)

Пауль кивком подозвал мать, они вместе сошли с подиума и сквозь толпу направились по центральному коридору к своим комнатам. Из толпы к Паулю тянулись руки, слышались выкрики:
— Муад'Диб, нож мой будет направлен туда, куда укажет Стилгар!
— Веди нас в бой, Пауль Муад'Диб!
— Зальем этот мир кровью Харконненов!
Джессика, наблюдая за настроением толпы, почувствовала: их оружие — фримены — отточено. Они готовы к сражению и рвутся в бой, они воодушевлены до предела.
Во внутреннем покое своих апартаментов Пауль усадил мать, сказал ей «Подожди» и, раздвинув занавеси, нырнул и боковой проход.
«Должно быть, он сейчас приведет Гурни Халлека», — подумала Джессика и сама удивилась тому, какие смешанные чувства ее обуревали. С Гурни и его музыкой были связаны воспоминания о многих приятных часах на Каладане… но это было до Арракиса. Там, на Каладане, жил кто-то другой, не она. За прошедшие с тех пор неполные три года она стала совсем другим человеком. Увидеть теперь Гурни — значит как бы закрепить происшедшую перемену…
Кофейный сервиз Пауля — изящные чашки-бокальчики из сплава серебра и ясмия, — унаследованный им от Джамиса, стоял справа от Джессики на низком столике. Она рассматривала сервиз, думая о многих и многих руках, касавшихся его. Уже месяц Чани подавала Паулю кофе только в нем.
Что может эта дочь Пустыни, кроме как подавать ему кофе? — с горечью подумала Джессика. Она не дает ему ни могущества, ни родства с Великим Домом… А у Пауля есть лишь один действительно надежный шанс — породниться с влиятельным Великим Домом… а может быть, даже и с Императорским. Есть же в конце концов у Императора принцессы на выданье — и все как одна воспитанницы Бене Гессерит.
Джессика представила себе, как покидает суровый Арракис и меняет его на могущество и безопасность жизни матери принца-консорта. Она обвела взглядом тяжелые драпировки, прикрывавшие каменные стены высеченной в скале комнаты. Вспомнила, как попала сюда — целый караван гигантских червей, одни с паланкинами, другие с вьючными платформами, груженные всем необходимым для войны.
Но пока Чани жива, Пауль не сумеет понять, чего требует от него долг. Она родила ему сына — и этого, ему довольно…
Ей вдруг захотелось увидеть внука, так похожего на своего деда. На ее Лето… Джессика прижала ладони к щекам, пытаясь ритуальными дыхательными упражнениями успокоить эмоции и очистить разум. Затем склонилась к полу — это тоже помогало подчинить тело разуму.
В качестве командного пункта Пауль выбрал Птичью пещеру — и вряд ли его выбор можно было оспорить. Место было идеальным. К северу отсюда лежал Ветровой Перевал, в котловине за которым находился хорошо защищенный поселок, окруженный высокими скалами. Этот поселок — ключевой элемент целого сектора харконненской обороны, центр технического обеспечения, ремонта и снабжения. Здесь жили техники, инженеры и ремесленники.
За занавесями кто-то кашлянул. Джессика выпрямилась, глубоко вздохнула и сделала медленный выдох.
— Войдите, — произнесла она.
Резко отбросив занавеси, Гурни Халлек ворвался в комнату. Она успела только бросить взгляд на его лицо и отметить какое-то странное выражение, — и в следующий миг Гурни оказался за ее спиной, мускулистой рукой зажал ее шею и вздернул на ноги.
— Гурни, что ты делаешь, сумасшедший?! — вскрикнула она.
В следующий миг она ощутила, как к спине прикоснулось острие ножа. Это прикосновение холодом обожгло ее — она осознала, что Гурни действительно готов ее убить. Но почему?! Она искала хоть какую-нибудь причину — такие, как Гурни, не предают. Но в намерениях его сомневаться не приходилось. Разум лихорадочно заработал, ей противостоял противник, одолеть которого было трудно. Опытный убийца, знающий о Голосе и умеющий ему сопротивляться, знающий все боевые приемы, хитрости и уловки. Мастер убийств. Орудие, которое она сама помогала оттачивать изощренными приемами Бене Гессерит.
— Что, ведьма, думала, что отделалась от нас, а? Ускользнула?.. — прорычал Гурни…
 
Она не успела еще понять, о чем он, как занавеси вновь разошлись, и появился Пауль.
— Вот и он, ма… — Увидев, что происходит, Пауль замолк.
— Стойте на месте, милорд! — велел Гурни.
— Какого… — Пауль не смог даже договорить, только головой потряс.
Джессика попыталась сказать что-то, но рука лишь сильнее сжала ее горло.
— А ты, ведьма, будешь говорить, когда я тебе позволю! — рявкнул Гурни. — Причем ты только одно скажешь — чтобы твой сын слышал. И поверь, я вгоню этот нож в твое сердце, если замечу малейшее сопротивление… Итак, пусть твой голос остается ровным и монотонным. Не напрягай мышцы. Веди себя очень осторожно, если хочешь выиграть еще несколько мгновений жизни… а можешь мне поверить, у тебя остались именно секунды…
Пауль шагнул вперед:
— Гурни, старик, да что это тебе…
— Стойте на месте! — оборвал его Халлек. — Еще шаг — и она мертва!
Рука Пауля скользнула к рукояти ножа. Тихим голосом, в котором звучала смерть, он проговорил:
— Лучше тебе объясниться, Гурни.
— Я поклялся убить того, кто предал твоего отца! — Гурни яростно выплевывал слова. — Как вы… как ты думаешь — мог я забыть о человеке, который спас меня из харконненских подземелий, — дал мне свободу, жизнь и честь?! Который дал мне свою дружбу — самое дорогое из всего?! И вот предательница — под моим ножом, и никто не помешает мне…
— Гурни, сильнее ошибиться ты не мог, — покачал головой Пауль.
А Джессика подумала: Так вот в чем дело! Какая чудовищная ирония судьбы!
— Ошибаюсь?! — взвыл Гурни. — Ну так пусть она сама скажет! И не забывает при этом, что я давал взятки, шпионил, обманывал — и все ради того, чтобы подтвердить это обвинение! Я даже купил — за семуту — капитана баронской охраны, и значительную часть этой истории я знаю от него!
Все-таки его захват чуточку ослаб. Но раньше, чем Джессика сумела что-то сказать, Халлеку ответил Пауль:
— Предатель — Юйэ. Это точно, Гурни. Свидетельства тому исчерпывающи и неоспоримы. То был Юйэ. Не важно, почему ты заподозрил мою мать — а это, повторяю, не более чем пустое подозрение. Но если ты причинишь ей зло… — Пауль вытянул крис из ножен, выставил его перед собой, — … тогда я убью тебя.
— Юйэ был кондиционированным медиком, допущенным к работе в правящем Доме, — яростно возразил Гурни. — Как же он мог предать?!
— Я знаю способ преодолеть кондиционирование, — ответил Пауль.
— А доказательства?!
— Здесь у меня их нет. Они — в сиетче Табр, это далеко к югу отсюда, но если…
— Это трюк! — прорычал Гурни, и его рука с новой силой сжалась на горле Джессики.
— Не трюк и не обман, Гурни, — ответил Пауль, и такая печаль прозвучала в его голосе, что у Джессики сжалось сердце.
— Но я сам видел сообщение, перехваченное у харконненского агента! — воскликнул Гурни. — И там определенно говорилось о…
— И я его видел, — перебил Пауль. — Отец показал его мне и объяснил, почему он был уверен в том, что это не более чем харконненская уловка, цель которой — заставить герцога подозревать любимую женщину.
— А! — выдохнул Гурни. — Но ты не…
— Замолчи, — велел Пауль — и в спокойной монотонности его голоса прозвучала большая сила приказа, чем Джессике когда-либо приходилось слышать.
Он овладел Великим контролем, подумала Джессика. Рука Гурни на ее шее задрожала. Неуверенно шевельнулся нож за ее спиной…
— Да, ты подкупал, шпионил и обманывал; но вот чего ты не делал — так это не слышал, как рыдала ночами моя мать, потеряв своего герцога. Ты не видел, каким огнем горят ее глаза, когда она говорит о смерти для Харконненов.
Так он слушал тогда! — Глаза Джессики застилали слезы.
— Чего ты не сделал, — продолжал Пауль, — так это не вспомнил ни разу уроки, полученные тобой в харконненских темницах и казармах для рабов. И ты еще с такой гордостью говорил о дружбе с моим отцом! Да разве не понял ты разницу между Атрейдесами и Харконненами — не понял настолько, что до их пор не научился узнавать харконненские уловки по одному их зловонию? Или не усвоил ты, что Атрейдесы платят за верность любовью, а харконненская монета — ненависть? Как же ты не сумел понять, в чем самая суть этого предательства?!