Весь Фрэнк Герберт в одном томе. Компиляция (СИ)

— Вы скажете все, что хотите, — объявил Пауль. — Но сначала буду говорить я — а вы меня выслушаете.
Стилгар с бесстрастным лицом прошел к ним вдоль подиума.
— Это ведь тоже обычай, — сказал он. — На Совете может быть выслушан любой фримен. А Пауль Муад'Диб — фримен!
— Благо племени — прежде всего, так? — спросил Пауль.
Стилгар ответил все тем же ровным голосом и с тем же достоинством:
— Конечно. Им мы выверяем каждый свой шаг.
— Хорошо… — протянул Пауль. — Если так, ответьте: кто командует бойцами нашего племени? И кто правит всеми племенами, всеми бойцами — через инструкторов, которых мы обучили приемам колдовского боя?
Пауль помедлил немного, оглядывая толпу, но никто ему не ответил. Наконец он продолжил:
— Может быть, ими распоряжается Стилгар?.. Но он сам отрицает это. Тогда, может, это я? Сам Стилгар порой исполняет мои приказы, и старейшины, мудрейшие из мудрых, прислушиваются ко мне на Совете!
В толпе зашевелились — но опять никто не ответил.
— Так. Тогда, может быть, правит моя мать? — Пауль указал на Джессику, стоявшую в черном церемониальном одеянии у края подиума. — И Стилгар, и все другие вожди спрашивают ее совета почти по всякому важному делу. И вам всем это известно. Но странствует ли Преподобная Мать в песках? Водит ли она воинов в раззию на Харконненов?
Большинство фрименов, кого мог видеть Пауль, задумались, наморщив лбы; но многие еще роптали.
Ох, с огнем он играет — очень уж опасный способ выбрал! — с беспокойством подумала Джессика. Впрочем, она помнила о цилиндрике и значении заключенного в нем послания. И, конечно, она понимала, чего добивается Пауль: дойти до самых корней неуверенности, уничтожить их, и тогда все прочее последует само собой.
— Итак, никто не желает признавать вождя без вызова и поединка? — продолжал между тем Пауль.
— Обычай такой! — снова крикнул кто-то.
— Хорошо, но какова наша цель? — спросил Пауль. — Сбросить Раббана, это харконненское чудовище, и превратить планету в место, где мы и наши семьи благоденствовали бы среди изобилия воды? Это наша цель — да или нет?
— Так вот по цели же и средства — цель трудная, и средства суровые! — ответил голос из толпы.
— Неужели ты привык ломать свой нож перед боем? — осадил его Пауль. — То, что я сейчас скажу, — факт, а не хвастовство и не вызов: среди вас никто, и Стилгар в том числе, не выстоит против меня в поединке. Стилгар это сам признал. Он это знает — как и каждый из вас.
В толпе опять заворчали.
— Многие из вас встречались со мной в учебном бою, — указал Пауль. — Так что вы знаете, что я не хвастаю зря. Я говорю это потому, что все мы знаем — это правда, и я был бы глупцом, если бы не видел, что это так. Ведь я начал учиться этому колдовскому бою куда раньше, чем вы, а учителя мои были куда крепче любых бойцов, с которыми вы сталкивались. Как бы иначе, вы думаете, я одолел Джамиса? Ведь тогда я был в возрасте, в котором ваши мальчишки все еще сражаются лишь в играх!
Он умело пользуется Голосом, подумала Джессика, но с этим народом одним Голосом не обойдешься. К словам у них неплохой иммунитет, и одолеть их интонациями… Ему надо увлечь их логикой.
— А теперь, — объявил Пауль, — мы добрались до главного. Вот! — Он поднял цилиндрик, размотал ленту с сообщением. — Это перехвачено у харконненского курьера, и в подлинности сообщения сомнений нет. Оно адресовано Раббану. До его сведения доводится, что в пополнениях ему отказано, что добыча Пряности упала намного ниже установленной нормы, что он обязан выжимать из Арракиса Пряность, обходясь наличными силами.
Стилгар приблизился к Паулю.
— Ну, кто уже понял, что это значит? — спросил Пауль. — Стилгар вот сразу сообразил!
— Они отрезаны! — выкрикнул кто-то.
Пауль затолкал цилиндрик и само сообщение в кушак. Затем снял с шеи витой шнурок из шигакорда и показал всем висевший на нем перстень.
— Вот этот перстень принадлежал моему отцу! — провозгласил он. — И я поклялся, что не надену его, пока не буду готов повести мои войска по Арракису и вернуть его себе по праву, как свой законный феод!
 
И он надел кольцо и сжал кулак. На пещеру опустилась тишина.
— Кто правит здесь? — вопросил Пауль, вскинув сжатую в кулак руку. — Я правлю здесь! Я правлю каждым дюймом Арракиса! И здесь мой феод — не важно, подтвердит это Император или нет. Он дал его моему отцу, а я унаследовал его!
Оценивая реакцию толпы, он покачался с носка на пятку.
«Еще немного», — подумал он.
— Есть люди, которые займут на Арракисе высокие места: Империи придется принять мои условия! — продолжал Пауль. — И Стилгар — один из таких людей. И это не потому, что я хочу откупиться от него. И не из благодарности, хотя я, как и многие из вас, обязан ему жизнью. Нет! А потому лишь, что он мудр и силен; потому, что он умеет управлять своим сиетчем, опираясь на свой разум, а не на одни только обычаи. Неужели же вы считаете меня глупцом, способным отсечь свою правую руку и бросить в луже крови тут, на полу пещеры, — и все затем, чтобы развлечь вас зрелищем?
Пауль обвел толпу взглядом.
— Кто здесь посмеет сказать, что я — не законный правитель Арракиса? Или мне придется, доказывая это, перерезать всех вождей фрименов в эрге?
Стилгар вопросительно посмотрел на Пауля.
— Стану ли я сам подрывать наши силы — в то самое время, когда они нам всего нужнее? — спросил Пауль. — Вот я — ваш правитель; и я говорю вам: настало время нам прекратить убивать друг друга, время обратиться против истинных наших врагов — Харконненов, обрушиться на них всей своей мощью!
Стилгар молниеносно выхватил крис и, воздев его, возгласил:
— Да здравствует герцог Пауль Муад'Диб!
Множество голосов слились в единый рев, сотрясший каменные своды пещеры и подхваченный эхом. Многоголосый хор гремел:
— Йа хъя чаухада! Муад'Диб! Муад'Диб! Йа хъя чаухада!
Джессика повторила про себя: «Да здравствуют воины Муад'Диба!» Да, все прошло именно так, как задумали они втроем со Стилгаром.
Постепенно крики затихли. Когда вновь наступила тишина, Пауль повернулся к Стилгару и приказал:
— На колени!
Тот немедленно подчинился.
— Дай мне свой крис.
Стилгар подал крис Паулю.
Этого в нашем плане не было! — подумала Джессика.
— Повторяй за мной, Стилгар, — велел Пауль и начал произносить слышанную от отца присягу введения в должность. — «Я, Стилгар, принимаю этот нож из рук моего герцога…»
— Я, Стилгар, принимаю этот нож из рук моего герцога…
— «И туда я направлю его, куда укажет мне мой герцог…»
— И туда я направлю его, куда укажет мне мой герцог.
Джессика, вспомнив Лето, едва сдержала слезы. Но потом тряхнула головой. Мне ясны причины. И я не должна так волноваться.
— «И будет этот клинок служить моему герцогу и гибели врагов его, доколе струится кровь в моих жилах», — закончил Пауль.
Стилгар медленно и торжественно повторил и эти слова.
— Поцелуй крис, — велел Пауль.
Стилгар повиновался, а затем, следуя фрименскому обычаю, поцеловал и руку, держащую крис. Затем по знаку Пауля он убрал клинок в ножны и поднялся на ноги.
По толпе прокатился потрясенный вздох. Кто-то проговорил:
— Сказано в пророчестве: «Бене Гессерит укажет нам путь, и Преподобная Мать увидит его».
Из дальнего угла, кто-то отозвался:
— Она указывает нам путь через своего сына!
— Знайте, — заключил Пауль, — этим племенем водительствует Стилгар, и никто да не усомнится в его власти. Я говорю устами Стилгара; и что говорит он, то говорю я.
«Мудро, подумала Джессика. Вождь, конечно, не должен терять лица перед теми, кем правит».
— Этой же ночью отправь гонцов и разошли сейлаго, — тихо распорядился Пауль, повернувшись к Стилгару. — Я созываю Сбор. После этого приведешь Чатта, Корбу, Отхейма и еще пару командиров — сам смотри кого — ко мне в комнату. Надо обсудить план битвы, чтобы было с чем выступить перед вождями на Сборе.