Кареглазая моя (ЛП)

– Беременность у всех проходит по-разному, – наставительно произнесла Холлис.
– И ничего вы не растолстели, – успокоила невесту Финола. – У вас всего лишь чуть виден
живот, как и должно быть. Наша работа – сделать так, чтобы платье сидело идеально, и мы
закончим все по высшему разряду. – Она подошла к Бетани, взялась за клинья и принялась
складывать их то так, то эдак, изучающим взглядом рассматривая драпировку.
Внезапно Бетани подпрыгнула и положила руку на живот.
– Ой! Ничего себе пинок.
– Да, я тоже заметила, – кивнула Финола. – Может, вам присесть?
– Нет-нет, все хорошо.
– Ладно. Я просто думаю, как бы это исправить. Еще пару секунд. – Финола с живым
интересом посмотрела на Бетани. – Пытаюсь понять, насколько вырастет ваш живот за
месяц… Вы, случайно, не близнецов ждете? – Бетани покачала головой. – Слава богу.
Одна из моих сестер родила близнецов, и это было тяжко. А дата родов… она не
изменилась?
– Нет, – ответила за дочь Холлис.
Финола бросила взгляд на помощницу:
– Хлоя, помоги, пожалуйста, Бетани снять платье, пока мы с Эйвери обсудим изменения.
Бетани, мы оставим вашу маму с вами?
– Конечно.
Финола подошла к Холлис и забрала со столика рядом с ней пустой бокал.
– Еще шампанского? Или кофе?
– Кофе, пожалуйста.
– Я скажу кому-нибудь из ассистентов. Мы скоро вернемся. Идем, Эйвери.
Я послушно последовала за Финолой из примерочной. Она отдала пустой бокал
проходящей мимо помощнице и попросила сварить свежий кофе для миссис Уорнер. Мы
прошли по тихому коридору в угловой кабинет с несколькими окнами.
Я села на стул, на который указала Финола, и обеспокоенно поинтересовалась:
– Сложно будет перешивать клинья? Не придется ведь всю юбку переделывать?
– Попрошу взглянуть на нее модельера и драпировщика. За те деньги, что Уорнеры платят, в случае необходимости мы перешьем все чертово платье. – Она потянула плечи и потерла
шею. – Знаешь, в чем проблема с этими клиньями?
Я покачала головой:
– Придется взглянуть повнимательнее.
– Главное правило дизайна для беременных невест: никогда не верь предполагаемой дате
родов.
– Думаешь, Бетани слегка преуменьшает срок?
– Как минимум месяца на два.
Я непонимающе на нее посмотрела.
– Постоянно это вижу, – пояснила Финола. – Платья для беременных – самый
быстрорастущий сегмент в свадебной моде. Примерно каждая пятая из моих клиенток в
положении. И многие из них лгут насчет срока беременности. Даже в наш просвещенный
век некоторые женщины боятся неодобрения родителей. Есть и иные причины… – Она
пожала плечами. – Не наше дело судить или делать замечания, но если мои
предположения верны, когда Бетани пойдет к алтарю, ее живот будет значительно больше, чем мы ожидаем.
– Значит, стоит забыть о клиньях и переделать весь перед, – рассеянно сказала я. – Хотя, наверное, времени на расшивку его бисером заново уже не останется.
– Наймем для этого жутко дорогую местную вышивальщицу. Сколько Бетани еще
пробудет в городе? Можно запланировать еще одну примерку на завтра?
– Конечно. Утром?
– Нет, до утра мы не успеем. Как насчет днем, после твоего собеседования?
– Не знаю, насколько оно затянется.
– Если сама не успеешь, просто скажи Бетани приехать сюда к четырем. Я сделаю
несколько снимков и отправлю тебе посмотреть, что именно мы исправили.
– Финола… ты точно уверена насчет даты родов?
– Я не врач, но могу гарантировать, что тут явно не четвертый месяц беременности. У нее
пупок вывернут, а это обычно случается только к концу второго триместра. А то, как
ребенок пинается? Весьма впечатляюще для плода, которому полагается быть всего с
десяток сантиметров ростом! И хотя Бетани не сильно набрала в весе, живот выдает ее с
потрохами.
Вечером я отправилась на ужин с Жасмин и старыми друзьями времен работы в
индустрии моды. Мы сидели в итальянском ресторане за столом на двенадцать персон и
постоянно общались параллельно как минимум на три-четыре темы. Как всегда, мои
друзья знали самые последние сплетни и увлеченно обменивались слухами о дизайнерах, знаменитостях и тусовщиках. Я и забыла, до чего здорово находиться в центре событий и
 
узнавать новости раньше остального мира.
Нам принесли тарелки с карпаччо из говядины – сырое мясо было порезано на прозрачные
ломтики тоньше, чем усыпавшие его хлопья тертого пармезана. Хотя официант пытался
подать хлебные корзинки вместе с салатом, все за столом единодушно отказались. Я
тоскливо посмотрела вслед ароматному, еще теплому хлебу.
– Мы могли бы съесть всего по кусочку, – сказала я.
– Никто не ест углеводы, – ответила Шивон, редактор раздела красоты в журнале Жасмин.
– До сих пор? – удивилась я. – Я надеялась, что они уже реабилитированы.
– Углеводы никогда не будут реабилитированы, – припечатала Жасмин.
– Боже, не говори так.
– Научно доказано, что лучше сыпать пакетики сахара прямо в рот, чем есть белый хлеб.
– Отправь Эйвери план КПД, – попросила ее Шивон и многозначительно на меня
посмотрела. – Я сбросила шесть лишних кило за неделю.
– И в каком месте они у тебя были лишними? – поинтересовалась я, глядя на ее худую, как
тростинка, фигуру.
– Тебе понравится КПД, – заверила Жасмин. – Сейчас на ней все помешаны. Это
модифицированная кетопалеодетокс-диета, которая начинается с белковой фазы. Вес
уходит так быстро, как будто у тебя глисты.
Когда нам принесли закуски, я осознала, что единственная из всех заказала пасту.
Джетт, дизайнер аксессуаров известной марки, посмотрел на мои пенне и со вздохом
сказал:
– Я в последний раз ел макароны еще при Буше.
– Старшем или младшем? – уточнила Жасмин.
– Старшем, – ностальгически протянул Джетт. – Я помню этот ужин. Карбонара с
двойным беконом…
Осознав, что все внимательно на меня смотрят, я не донесла вилку до рта.
– Простите… Мне поесть за другим столом?
– Ну, раз ты сейчас считаешься гостьей из другого города, – решила Жасмин, – можешь
есть свои пенне. Но когда переедешь назад, с изделиями из очищенной муки придется
попрощаться.
– Если я перееду назад, – вздохнула я, – мне много с чем придется попрощаться.
На следующий день я взяла такси в центр и в час вошла в офис «Стернс продакшн».
Спустя пять минут девушка с взъерошенной стрижкой в черном брючном костюме
подошла, чтобы проводить меня на встречу. Мы проехали несколько этажей вверх на
лифте и вошли в вестибюль с впечатляющим потолком, выложенным лавандово-
серебряной мозаичной плиткой, и темно-фиолетовой мебелью.
Там уже ожидали три человека, которые приветствовали меня с таким искренним
энтузиазмом, что я тут же расслабилась. Все они, молодые и стильно одетые, с улыбками
представились. Женщину звали Лоис Эммонс, она занимала должность продюсера и
помощника-референта Тревора Стернса; один из мужчин, Тим Уотсон, был продюсером по
кастингу, а второй, Руди Уинтерс, – продюсером и ассистентом режиссера.
– Вы не привели свою милую собачку? – улыбаясь, спросила Лоис по дороге в просторный
кабинет с потрясающим видом на Крайслер-билдинг.
– Боюсь, Коко несколько старовата и прихотлива для путешествий, – ответила я.
– Бедняжка. Уверена, она по вам скучает.
– Коко в хороших руках. За ней присматривает моя сестра София.
– Вы же вместе работаете, да? Почему бы вам не рассказать, как начинался ваш бизнес? О, вы не станете возражать, если мы запишем разговор и перейдем на ты?
– Нисколько.
Следующие три часа пролетели как три минуты. Мы начали с разговора о моем опыте
работы в модной индустрии, а потом перешли к тому, как мы с Софией создавали
агентство. Во время рассказа о нескольких курьезных свадьбах, которые мы