Кареглазая моя (ЛП)

– Нет! – Бетани заморозила меня взглядом голубых глаз. А в следующий миг лицо ее уже
расслабилось, и она очаровательно улыбнулась. – Я девушка старомодная, поэтому
считаю, что сначала свадьба, а уж потом рождение малыша. Если это означает, что
церемония будет более скромной, нас с Райаном это устраивает.
– Меня это не устраивает, – вмешалась Холлис. – Никак не меньше четырехсот гостей.
Ведь это уникальный шанс показать «старой гвардии», что мы семья, с которой нужно
считаться. – Она подарила мне легкую улыбку, которая совсем не вязалась с ее жгучим
взглядом в упор. – Это свадьба Бетани, но мое шоу. И я хочу, чтобы его все запомнили.
Конечно же, я не впервые планировала свадьбу, участники которой преследовали разные
цели. Но никогда раньше мать невесты не говорила так прямо о желании сделать своим
шоу грядущее событие.
Нелегко расти в тени такой матери. Кто-то из детей подобных родителей становился
человеком робким и закомплексованным, отчаянно старающимся не привлекать к себе
внимания. Однако Бетани, казалось, была отлита из того же твердого, как алмаз,
материала, что и Холлис. И хотя она мечтала о шикарной свадьбе, было ясно, что прежде
всего для нее важна скорость. Не боится ли она, что Райан может сорваться с крючка?
Мать с дочерью сидели рядом на голубом диване, совершенно одинаково скрестив ноги по
диагонали. Бетани оказалась просто красоткой: стройной, длинноногой, с пепельно-
белыми прямыми волосами ниже плеч. Большой обручальный бриллиант сверкнул на ее
левой руке, когда она элегантно облокотилась на спинку дивана.
– Мама, мы с Райаном уже договорились, что пригласим только тех, с кем лично знакомы.
– А что с моими личными знакомыми? Бывший президент и первая леди…
– Их приглашать мы не собираемся.
Холлис уставилась на дочь с таким изумлением, будто та внезапно заговорила на
неведомом языке.
– Конечно же, собираемся.
– Мама, я была на свадьбах, охраняемых секретной службой: собаки-ищейки, магнитные
рамки, запрет на вход и выход из охраняемой зоны в радиусе семи километров… Райан
такое не поддержит. И я не смогу его принудить.
– Почему никто не беспокоится, что принуждают меня? – спросила Холлис и сердито
рассмеялась. – Общеизвестно, что свадьбой командует мать невесты. Так что все это в
конечном итоге отразится именно на мне.
– Но это не значит, что можно третировать всех, заставляя делать то, что ты хочешь.
– Пока я единственная, кого здесь третируют! Единственная, кого старательно пытаются
оттеснить на задний план!
– Чья это свадьба, в конце концов? У тебя была своя. А теперь ты должна заполучить и
мою тоже?
– Моя свадьба была ничто по сравнению с твоей. – Холлис подарила мне недоверчивый
взгляд, будто пыталась передать, как невозможна ее дочь. – Бетани, ты ведь знаешь,
скольким ты обладаешь в жизни, чего не было у меня?
– Конечно. Ты постоянно об этом говоришь.
– Никого не будем оттеснять, – поспешно вступила я в разговор. – У всех нас одна и та же
цель: чтобы Бетани получила свадьбу, которой достойна. Давайте заключим контракт,
чтобы больше на него не отвлекаться, и можно начинать работу с основным списком
гостей. Уверена, мы найдем, как его сократить. И, конечно же, мы проконсультируемся с
Райаном.
– Разве не мне решать… – начала было Холлис.
– Я совершенно уверена, что мы сможем представить Бетани невестой месяца в «Южных
свадьбах» и «Современной невесте», – прервала ее я, стараясь отвлечь.
– И в «Техасской невесте», – добавила София.
– И, разумеется, мы привлечем к освещению свадьбы некоторые местные СМИ, –
продолжила я. – Начнем с того, что сочиним захватывающую историю…
– Это всё известные вещи, – раздраженно перебила Холлис. – Не меньше дюжины раз у
меня брали интервью о моих празднествах и благотворительных торжествах.
– Мама знает все, – сладким голоском пропела Бетани.
– И одна из самых трогательных частей этой истории – то, как радуются мать и дочь,
вместе планируя свадьбу той, что уже носит собственного ребенка, – продолжила я. – Это
 
может стать великолепной приманкой для…
– Мы не станем упоминать о беременности, – отрезала Холлис.
– Почему нет? – спросила Бетани.
– Старая гвардия не одобрит. Раньше считалось, что подобные обстоятельства необходимо
скрывать и замалчивать. И если бы меня спросили, то это лучший выход и сейчас.
– Но тебя не спрашивают, – резко возразила Бетани. – Мне нечего стыдиться, и я не
собираюсь прятаться. Я выхожу замуж за отца своего ребенка. И если старым стервам это
придется не по нраву, пусть попробуют все-таки жить в двадцать первом веке. Вдобавок, ко времени свадьбы животик станет заметен.
– Тебе придется следить за весом, дорогая. Есть за двоих – это миф. За всю свою
беременность я прибавила лишь семь килограммов, а ты уже выглядишь опухшей.
– Бетани, – наигранно весело вмешалась София, – нам с вами нужно договориться о
времени, когда мы сможем обсудить возможные концепции и цветовые решения.
– Я тоже приеду, – сказала Холлис. – Вам пригодятся мои идеи.
Едва Уорнеры покинули студию, мы с Софией упали без сил на угловой диван и в унисон
застонали.
– По мне будто каток проехал, – сказала я.
– Они всегда будут так себя вести?
– Это только начало. – Я подняла взгляд к потолку. – Когда мы доберемся до плана
рассадки гостей за столом, точно прольется кровь.
– А кто такая «старая гвардия»? – спросила София. – И почему Холлис упорно говорит о
ней?
– Не она, а они. Авторитетная группа пожилых людей, основное желание которых
сохранить всё неизменным. «Старую гвардию» можно найти в обществе, в политике, в
спортивных организациях, то есть почти в любом коллективе.
– О, а я думала, она имеет в виду кого-то из армии.
Возможно, все дело было в той полной споров встрече, что только завершилась, а может, в
неожиданном облегчении после неловкости и напряжения, но невинное замечание Софии
просто сразило меня. И я захохотала так, будто она сказала что-то необычайно смешное.
Прилетевшая из ниоткуда подушка ударила меня прямо в лицо.
– За что? – возмутилась я.
– Ты смеешься надо мной.
– Не над тобой. Я смеюсь над тем, что ты сказала.
Еще одна подушка ударила меня. Я выпрямилась и запустила ее в сестру. Безудержно
хихикая, София перевалилась через спинку дивана. Я наклонилась вслед за ней, кинула
подушку и пригнулась, прячась, когда сестра внезапно вынырнула и вновь шлепнула меня.
Слишком занятые сражением, мы не обратили внимания, как открылась и закрылась
входная дверь.
– Хм… Эйвери? – послышался голос Вэл. – Я принесла сэндвичи к ланчу и…
– Оставь их на стойке, – прокричала я, вновь наклоняясь за спинку дивана, чтобы задать
трепку Софии. – У нас совещание руководства.
Хлоп.
Когда я ринулась к оставшимся диванным подушкам, София бросилась в контратаку.
Хлоп. Хлоп.
– Эйвери. – Что-то такое было в голосе Вэл, что сестра остановилась. – У нас посетитель.
Я подняла голову и осторожно выглянула поверх диванной спинки. Мои глаза
округлились, когда я увидела Джо.
Сгорая от стыда, я подалась назад, пытаясь скрыться из виду. Легла на спину с
грохочущим сердцем. Он здесь. Пришел, как и обещал. У меня закружилась голова.
Почему, ну почему он не выбрал момент, когда я сдержанна и профессиональна, а не веду
себя как двенадцатилетний ребенок, дерясь подушками с сестрой?
– Мы просто спускали пар, – тяжело дыша, сказала София.
– Можно посмотреть? – спросил Джо, вызвав у нее смех.
– Полагаю, мы уже закончили.
Джо обошел диван и встал передо мной, по-прежнему лежащей на спине. Быстрым