Рябиновый костёр (СИ)

Когда они вышли из оперблока, к ним подбежала взволнованная свекровь Скориковой.
— Ну, что там у нас? — заламывая руки, спросила она.
— У вас внучка, два шестьсот весом, семь-восемь по Апгар, — успокоил её Фёдор. — Всё хорошо, что хорошо кончается. Где вы этого шарлатана нашли? Он же Олю вашу чуть не угробил! Акупунктура дело хорошее, но в руках врача, а не какого-то левого китайца, да и китайца ли…
— Так соседка присоветовала, он ей колени лечил.
— Вылечил?
— Нет, но…
Договорить ей Фёдор не дал.
— Запишите мне все данные этого шарлатана, будем разбираться. Вы хоть какие-то сертификаты у него спрашивали?
— Да, конечно, — затрясла головой женщина, став похожей на китайского болванчика, — там даже с картинками было, но всё по-китайски.
Фёдор с Верой Николаевной лишь переглянулись, а потом вышли на крыльцо роддома: он — глотнуть свежего воздуха, а Вера Николаевна — покурить.
— Откуда такое невежество? Где они этого афериста нашли? — возмущалась Вера Николаевна.
— Главное, что закончилось всё хорошо. Вы бы видели, как эта ненормальная свекровь на меня наезжала вначале.
Фёдор улыбнулся, но даже сам почувствовал, что улыбка вышла кривая и вымученная. Вера внимательно посмотрела на него.
— Федь, какой-то ты не такой последнее время, о чём думаешь? — вернулась она к прерванному разговору, но ответить Фёдор не успел, так как к ним подошёл дежурный охранник.
— Фёдор Сергеевич, девочка-то вас нашла?
— Какая девочка? — недоуменно спросил Фёдор
— Маленькая такая, — показал он рукой в районе своего пояса. — Но школьница уже, с ранцем пришла.
Фёдору стало тревожно, и он, оставив коллегу, отправился в своё отделение.
У дверей ординаторской остановился и прислушался. Голос Алиски спутать ни с чьим другим он не мог. А когда вошёл, просто опешил от увиденного. Его дочь в школьной форме, сидя за столом заведующего, ела больничный борщ, а Юрий Алексеевич намазывал для неё маленькие кусочки хлеба сметаной и складывал на тарелочку, с которой Алиса их брала и отправляла в рот. При этом она болтала без умолку.
— А вот и папа, — с облегчением произнёс Юрий. — Алиса сказала, что голодна, вот мы со старшей и организовали обед, — оправдывался он. — Я просто не знал, когда вы освободитесь, а тут ребёнок…
— Спасибо, Юрий Алексеевич, — искренне поблагодарил ошалевший от визита дочери Фёдор. — Алиса, а где мама?
Он всё ещё не мог поверить, что девочка пришла одна. Алиска лишь пожала плечами.
— Я решила, что жить буду с тобой.
— То есть мама не знает, где ты? — он начинал злиться.
Она замотала головой из стороны в сторону.
— Папа, ты что, не рад меня видеть? — с обидой в голосе произнесла Алиска. Глянула на оставшийся суп в тарелке, с сожалением вздохнула и сказала: — Можно я доем, прежде чем ты начнёшь меня воспитывать? — Сморщив носик, жалобно обратилась к Юрию Алексеевичу. — Эти родители бывают совершенно невыносимы.
Коробов встал и, сославшись на срочные дела, вышел из ординаторской, с трудом сдерживая смех.
Фёдор подошёл к своему столу, открыл ящик и достал смартфон и обручальное кольцо. Зачем продолжает его носить, он не понимал. Сейчас оно казалось лишним. Рябина кинул кольцо обратно в ящик, схватил смартфон и нажал вызов Лары.
Ответила она после второго гудка.
— Федя, у нас Алиса потерялась! — Она плакала, не скрывая паники. — Я пришла в школу, а её нет. Учительница сказала, что она отпросилась с последнего урока к психологу, но и школьного психолога тоже нет на работе. Я не знаю, что делать!
— Успокойся, Лара! Алиса у меня. Я ещё с ней не разговаривал, но могу тебя утешить — с ней всё в порядке и она поела.
В трубке повисла тишина.
— Я сейчас приеду, — спустя какое-то время произнесла Лара.
— Да, конечно, приезжай. Я поговорю с ней, надеюсь, она поймёт.
Он спрятал смартфон в карман халата.
— Не надейся, папа, не пойму. Я, наверно, никогда не пойму, чем так сильно перед вами провинилась, что вы оба меня бросили. — Она всхлипнула, растёрла вмиг набежавшие слёзы по щекам и кинулась на руки к отцу. Прижалась лицом, оставляя на белоснежном халате красные пятна от борща. — Вернись домой, папочка! Я буду хорошей, я обещаю слушаться, только вернись! Я же не могу без тебя, и без мамы тоже не могу.
 
Фёдор обнимал дочь, целовал заплаканную мордашку и не знал что сказать. Вот именно этого он боялся все годы, потому что знал, что ребёнок не поймёт взрослых проблем, а будет винить себя. Он тоже винил себя в смерти отца когда-то, потом винил себя в том, что Романа Владимировича любит больше, чем человека, давшего ему жизнь, и никак не мог избавиться от этого ужасного, давящего, ломающего всё его естество чувства вины.
— Лисонька моя, я ж всегда буду твоим папой, и мама навсегда останется мамой, и любить мы тебя всегда будем. Потому что ты самое дорогое, что у нас есть. Но мы ведь тоже имеем право быть счастливыми, а вместе у нас не получается. Пойми, даже если мы живём отдельно, любовь к тебе — самое главное для нас. Ты только представь, как испугалась и расстроилась мама, когда пришла за тобой в школу, а тебя нет. Тебе её не жалко?
— Я не подумала, папочка! Я хотела как лучше, — всхлипывала Алиска. — Просто я очень боюсь, что вы на ком-то поженитесь, заведёте детей, а как же я? Меня ж тогда хоть на пополам пили, а половинка от Алисы жить не может.
— Доча! Мы с мамой тебя ни пилить, ни делить не собираемся. Мы всегда можем договориться и как тебя воспитывать, и что тебе покупать, и в какие кружки водить. Завязывай слёзы лить. Сейчас мама позвонит, скажет, что подъехала, и мы пойдём её встречать.
Фёдор спустил дочку с колен и пересадил рядом с собой. Удивился тому, что в ординаторской пусто — видимо, коллеги решили дать ему возможность с ребёнком без свидетелей поговорить. Хотя теперь сплетни точно пойдут по роддому, и то, что он почти разведён, станет известно всем и каждому.
— Если бы на свете был Бог, я бы попросила у него бесконечное количество желаний, — опустив голову, прошептала Алиска. — Я бы счастья вам с мамочкой выпросила, а ещё братика или сестрёнку.
— Это потому, что ты очень хорошая девочка! Самая лучшая на всём белом свете! — Фёдор поцеловал дочь в макушку.
— Нет, это просто потому, что я вас люблю.
Она снова залезла на колени к отцу, а Фёдор целовал её в висок и думал, не совершили ли они с Ларой ошибку. Ведь жилось им как-то нормально все эти годы, так нет же — любви захотелось, искренности! И вот результат…
Но как только они с Алисой вышли на улицу и увидели Лару, выходящую из огромного чёрного джипа, сомнения рассеялись: всё они сделали правильно. А Алиска… Ну что Алиска? Вырастет — поймёт.
  
Часть 21
 
Часть 21
После вечернего обхода доктор Рябина засел в ординаторской. Даша не знала, чем он занят, и не решалась побеспокоить его, но всё же ждала, что Фёдор Сергеевич пригласит её на обещанный чай, хотя он мог и забыть или вообще пошутил. Но она надеялась, что это не так. На шутника Рябина похож не был. Да и его желание попробовать стряпню Дашиной мамы было искренним…
Конечно, можно было самой постучать в ординаторскую и напомнить, или спросить хотя бы, будет он пить чай или нет. Но это было как-то неправильно. Мама бы её только за подобные мысли отругала, «Девушка не должна навязываться мужчине!» — всегда говорила она.
Не должна, с этим Даша была целиком и полностью согласна. Но как же тогда обратить на себя внимание, дать понять, что, возможно, именно она и есть та самая, которую он ждал всю жизнь?
Глупость конечно! Никого он не ждал, тем более её, серую и рыжую одновременно. И вообще, он женат. Правда, сегодня в том, что семейная жизнь Рябины такая уж и счастливая, возникли сомнения, но…
Нет, не её ума это дело. Нечего себя обнадёживать глупыми и несбыточными мечтами.