Точка Лагранжа (Сборник)

— За всех не говори, колбасник, — мрачно бросил Стеллецкий. Он медленно приближался к россыпи хрустальных осколков, бывших некогда драгоценностью рода де Легисамо. — А то ведь мы тоже можем вам кое-что припомнить… как вы нашим краснопузым деньжат подбрасывали, чтобы они в войсках за мир агитировали… здесь небось так же хотели сработать?
Продолжая бормотать, он опустился на колени и погрузил пальцы в затухающий хрустальный блеск.
— Швайне, — негромко сказал господин барон, но Ник его услышал. Несколько мгновений он еще стоял на коленях, перебирая осколки, потом замер. Даже под белым свитером было заметно, как напряглись его мускулы.
— Ага, — удовлетворенно пробормотал он, поднимаясь во весь рост. — Швайне, значит. С пониманием, как говорит Юрка…
И наотмашь, открытой ладонью, хлестнул господина барона по широкому красному лицу.
— О! — поднял брови Ланселот Стиллуотер. — Международный конфликт!
Отто фон Корф, ставший похожим на перезревший помидор, слепо шарил рукой на поясе, пытаясь найти то ли шпагу, то ли пистолет.
— Вы безоружны, господин барон, — подсказал ему капитан Анненков. — Так что советую извиниться — я Ника знаю, он немчуру не любит. Даже драться не станет — ухо откусит, и все дела.
Фон Корф зашипел, как рассерженный индюк, и принялся замысловато ругаться по-немецки, но его уже никто не слушал, потому что в этот момент лже-Гутьеррес неожиданно запел высоким и очень чистым голосом. Слов не понимал никто, кроме, возможно, Стиллуотера, но это было совершенно неважно. Как неважным казалось то, что пение это не сопровождается музыкой, и то, что сам певец стоит, завернутый в дурацкий джутовый мешок.
Сутти куита айсариспа
Кайльяй самуни, Пачамама
Йавар конкор льясучуспа
Чай йа тамуни, Пачамама…
Имя призывая твое, я направляюсь к тебе, Пачамама; на кровоточащих коленях я приближаюсь к тебе, Пачамама; обрывая цветы панти, я склоняюсь перед тобой, Пачамама… Золотой камень в одеждах из радуги, звездный цветок, Пачакамак… небесное озеро, серебряный кувшин, Господин, Который Все Видит, взгляни на нас, Пачакамак, солнечное тепло, дающее жизнь, детей своих не оставь, Пачакамак…
Инкарри замолк, и в наступившей тишине вдруг громко хлопнула дверь.
— Дон Луис, — негромко сказал капитан Анненков. И правда — пока все слушали песню, хозяин поместья куда-то исчез. Даже Ланселот Стиллуотер, недреманное око «Холодной горы», осматривался по сторонам с самым недоуменным видом.
— Луисито! — крикнула Миранда, бросаясь к дверям. — Луисито, mi corazon, постой!
Зацокали вниз по лестнице ее каблучки. Мария беспомощно переводила взгляд со Стеллецкого на Анненкова. В глазах у нее блестели слезы.
— Все позади, — сказал ей капитан Анненков. — Все уже прошло, Маша. Все прошло.
Он засунул «маузер» в кобуру, одернул пиджак и не торопясь подошел к окну гостиной. Из окна открывался чудесный вид на долину — подстриженные кусты, голубое зеркало пруда, заросли бело-розовых мальв. От усадьбы к близким горам протянулась прямая, как стрела, дорога, и по этой дороге, прильнув к шее прекрасного белого жеребца, бешеным галопом скакал всадник в охотничьем костюме.
Из слез, что я пролил,
Возник источник;
Влагой моей печали
Другие утоляют жажду…
 
Коралловый остров
Правило номер один заключается в том, что вы не должны нырять с людьми, в которых вы не уверены.
Запомните, что, если у вас нет хорошего бадди, вы не можете быть уверены в том, что у вас есть резервный источник воздуха.
И раз уж вы нашли себе бадди, которому можно доверять, обращайтесь с ним хорошо — однажды может оказаться, что ваша жизнь будет зависеть от него.
 
Дэн Уолкер
 
1
Круизная яхта «Хатшепсут», водоизмещением в восемь тонн, порт приписки — Дахаб, владелец — туристическая компания «Лагуна Трэвел», арендаторы — Самойлов Олег Игоревич и Кольцов Максим Эдуардович, капитан — Ахмад Саид-бей, команда — два безымянных египтянина, пассажиры — Самойлова Татьяна Алексеевна и Нетреба Оксана Петровна, — вошла в территориальные воды Судана вечером 21 октября.
Дневная жара уже спала, воздух был чист и прозрачен, как хорошо промытый хрусталь. Африканский берег — волнистая линия желто-серых холмов — казался близким, так хорошо различимы были отдельные детали пейзажа. От маленького причала, за которым громоздились одинаковые белые коробки домов, скользил по отшлифованной закатом линзе моря пограничный катер. Флаг с ярко-зеленым треугольником безжизненно свисал с похожего на длинную удочку флагштока.
Максим сидел на свернутом бухтой канате, курил длинную египетскую сигариллу и смотрел, как приближается катер. Золотой отблеск закатного солнца танцевал на ржавом борту посудины, превращая ее в сказочный корабль из страны Эльдорадо.
Астматически пыхтя, подошел Ахмад Саид-бей, кашлянул, требуя к себе внимания. Максим лениво повернул голову. Капитан, очень важный и несколько даже надутый, держал в руках пухлую пластиковую папку.
— Суданцы, — произнес Ахмад Саид-бей на своем странном английском. — Будут проверять документы. Очень долго. Очень… — он запнулся и замолчал.
— Тщательно? — подсказал Максим. Капитан закивал.
— Да, да. Тщательно. Могут даже потребовать идти в порт. Нужен бакшиш, ОК?
— Сколько?
— Двести долларов, — Саид-бей закатил глаза. — Суданцы очень жадные, очень…
— У вас же есть лицензия, — укоризненно заметил Максим. — Зачем же тогда мы купили вам лицензию?
Лицензия на сафари у берегов Судана обошлась им в четыре тысячи — столько же стоила сама аренда яхты на две недели. Сам Саид-бей никогда бы не потратился на лицензию: египтяне вообще не питают особой склонности к венчурному бизнесу. Теперь же благодаря щедрым русским он мог целых два года возить туристов в заповедные, не опустошенные курортным бумом южные воды Красного моря. Впрочем, благодарность, которую капитан «Хатшепсут» испытывал к своим клиентам, ничуть не влияла на его желание вытрясти из них лишнюю копеечку.
— Без лицензии они бы нас арестовали, — ничуть не смущаясь, заявил он. — А может, даже расстреляли бы. Вот так, — коричневый палец указал Максиму на грудь, — пух-пух!
— Хорошо, — Максим вздохнул и поднялся с канатов. Выкинул сигариллу за борт и с удовольствием выдохнул сизый дым в лицо капитану. — Я поговорю с ними. Сам.
В глазах Саид-бея мелькнуло разочарование.
— А мистер Олег? Может, суданцы захотят видеть и его тоже?
— Обойдутся, — отрезал Максим. — Скажите им, что мистер Олег и его леди плохо себя чувствуют. Тем более что это правда.
После грандиозной прощальной попойки, которую закатили им питерские ребята в Эль-Гуне, чувствовать себя хорошо мог бы только мутант с печенью слона. Максима спасла приобретенная еще в студенчестве привычка прочищать себе желудок после каждой пятой рюмки. Олег такой привычки не имел и в результате весь день проболел у себя в каюте. Таня, как настоящая жена декабриста, сидела у его койки, меняла холодные компрессы на лоб, подавала воду с альказельцером и терпеливо выслушивала мужнино нытье. Потрясающая женщина, в сотый раз подумал Максим. И почему она досталась Олегу?..
Катер был уже совсем близко. Оглушительно тарахтел старый движок, с наветренной стороны тянуло резкой бензиновой вонью. Максим, закурив новую сигариллу, невнимательно наблюдал, как суетятся египетские матросы, швартуя яхту бортом к пограничному судну. Солнце стремительно исчезало, его последние отблески дрожали на зубчатых вершинах далеких гор. «Хатшепсут» проваливалась в синие сумерки, хрусталь превращался в темный сапфир. Ярко-белая форма суданцев светилась в подступающей темноте.