Ненавижу тебя любить (ЛП)

Я застонала.
— Прошу, не надо. Я, как правило, становлюсь стервой, когда приходится обсуждать ситуации. — Я немного протрезвела и перестала шутить. — Я не буду с тобой встречаться. — Он бросил на меня острый взгляд, а я добавила: — Но с этим все в порядке. — Боже милостивый, мое тело уже оправилось от удовольствия. Новая потребность росла, но я старалась не обращать на нее внимания. — Возможно, мы обсудим это, когда в планах появится что-то большее, но пока что никаких серьезных разговоров.
Он покачал головой, ухмыляясь.
— Ты как эротический сон парня. Понимаешь это?
Я улыбнулась и пожала плечами.
— Мне нравится думать, что я сама себе эротический сон.
Он застонал, его губы снова нашли мои. Через мгновение он отстранился.
— Ты уверена в этом?
Момент истины? Я сказала:
— Нет, — его глаза встретились с моими, и я уточнила: — Но сейчас мне все равно.
Я схватила его за затылок, нашла его губы своими, и вскоре мы оба снова застонали.
Глава 18
Лестница заскрипела под моим весом, и я остановилась в тридцатый раз за это утро.
— Что ты делаешь?
Я глубоко вдохнула и подняла глаза. Шей стоял на верхней ступеньке, с голым торсом и в спортивках, так восхитительно низко сидевших на его бедрах. Мне удалось улыбнуться.
— Испытываю новый термин под названием «лестница стыда». — Усмехнулась я. — И собираюсь вызвать такси, чтобы избежать этого.
Он застонал, лениво почесывая грудь.
— Тащи сюда свою симпатичную задницу. Сейчас я переоденусь, и мы пойдем завтракать. А потом я отвезу тебя домой.
— Твой джип дома?
Он кивнул, зевая.
— Вчера вечером меня подвезли в бар, — Шей сделал мне знак следовать за ним. — Ну же. Душ мне бы тоже не помешал.
Я пошла следом и каким-то образом оказалась в кабинке вместе с ним, схватившись за душевую насадку, когда десять минут спустя Шей входил в меня.
Я ахнула и, когда он переместил руки, удерживая меня в вертикальном положении, сжала ноги вокруг его талии.
После чертовски охренительного оргазма ноги совершенно не держали меня, и я повалилась спиной на кровать.
— Твой член вышел из меня, и, клянусь, я чувствую себя обделенной.
Шей громко рассмеялся и полез в шкаф. Вытащил двое спортивных штанов и пару рубашек. Бросил мне толстовку и пару черных брюк поменьше.
Я спросила:
— Что это?
— Я веду тебя завтракать. Подумал, что ты не захочешь носить вчерашнюю одежду.
Шей был прав. От меня непонятно чем пахло. Я приподнялась на локтях, чтобы увидеть, как он натягивает штаны и свитер, и застонала, падая обратно.
— Ты собираешься погубить меня? Я в этом уверена.
Он рассмеялся, швырнув в меня лифчик и трусики.
— Тебе это нужно?
Я схватила их и сморщила нос. От них несло дымом из бара, но мне придется это сделать. Не хотелось выглядеть как попало. Сев, я начала одеваться.
Казалось, все тело воспалено. Я не чувствовала себя так со времени тяжелых тренировок в выпускном классе. Эффект был схожим, даже болело в тех же местах, но это того стоило.
Через несколько минут мы уже спускались по лестнице, и Шей объяснял, что на одном этаже с ним живут еще несколько футболистов. Дом разделили так, что каждый этаж стал похож на отдельную квартиру, а на первом располагались большая кухня и гостиная. В то время как некоторые могли использовать второй этаж или гостиную третьего, первый этаж был основным центром дома.
Когда мы спускались по лестнице, я спросила:
— А ты на каком этаже?
Он рукой коснулся моей талии.
— Мы на третьем. Меньше комнат и больше уединения.
Мы подходили к двери, соединяющей лестницу с первым этажом и кухней. Я услышала мужские и женские голоса, а также звон посуды и скрип стульев по полу. Кто-то приближался к нам, и, едва мы дошли до конца, Шей наклонился и щелкнул замком на двери. Ручка повернулась, и мы услышали:
— Кто запер дверь?
Шей подтолкнул меня наружу, и мы поспешили.
Как только с подъездной дорожки вышли на улицу, он объяснил:
— Не хотелось слушать насмешки этим утром.
 
Я пожала плечами. Меня это вполне устраивало.
Он схватил меня за руку и повел к своему джипу. Через пятнадцать минут мы уже входили в небольшую закусочную.
Я понимала, что мы должны поговорить по-настоящему, но не хотела. Я знала, кто этот парень. Он — звезда колледжа, и он переспал со мной. Для парня вроде него ненормально быть с девушкой вроде меня, но так уж вышло. Возможно, с самого начала я возненавидела его, потому что понимала, к чему все идет, или потому, что чувствовала, что он повлияет на меня. Или, может быть, это действительно случилось потому, что он напоминал мне Паркера.
Я склонила голову, рассматривая его...
Шей поднял глаза от меню.
— Что случилось?
— Ничего.
И это был ответ на мой мысленный вопрос. Ничего. Я не могла найти в нем ничего схожего с Паркером, кроме того, что он последний парень, побывавший у меня между ног. Считается ли это? Может это и стало причиной моей неприязни?
Словно прочитав мои мысли, Шей заказал нам обоим кофе и откинулся на спинку стула, когда официантка ушла. Его лицо стало настороженным.
— Что с тобой? Уже вспомнила, что ненавидишь меня?
Я покачала головой, признавая правду.
— Я не ненавижу тебя.
Наверное, ненависть я и не чувствовала, ну, не собиралась заходить так далеко. Искренняя неприязнь присутствовала. Это не могло взяться с потолка.
Он не ответил, и мы смотрели друг на друга, пока не принесли кофе.
Я застонала, протягивая руку, чтобы налить себе чашку, как только девушка ушла.
— Мое тело чертовски любит тебя.
Он закатил глаза и провел ладонью по лицу.
— Мы опять это делаем? Я думал, мы установили правила.
Мы занимались сексом. Больше ничего.
Я поставила графин обратно на стол.
— Ты не можешь спать ни с кем другим.
— Что?
Подсмеиваясь надо мной, он потянулся за кофе. И добавил:
— Мне нельзя совать свой член в кого-то другого? Это варварство.
Я потянулась за сливками, но остановилась.
— Ты что, шутишь? Надеюсь, что шутишь.
— Конечно, я шучу.
Расслабившись, я добавила в кофе сливки и сахар. Гейджу тоже так нравилось. Он обычно шутил, что ему нравится черный цвет, а я должна была добавить вкусняшек. Так он называл сливки и сахар, но черт с ним. Если бы нам обоим пришлось вытерпеть месяц черного кофе, выжил бы только один из нас — я, потому что пила бы это дерьмо. А он бы сдался и умолял о сливках и сахаре.
— Над чем смеешься?
Я подняла голову. Ухмыльнулась и выбросила это из головы.
— Думаю всякие глупости о своем брате.
— Кстати, о твоем брате, — Шей наклонился вперед, понизив голос. — Он и все, кто был вчера в баре, будут обсуждать нас. Верно?
Я облажалась прошлой ночью. По-крупному. Я нарушила все свои правила по собственной воле. Не по воле Шея. Или моего брата. Никого другого. Застонала, легонько стукнувшись лбом о стол.
— Я так облажалась.
— Нет, это не так.
— Нет?
Как он мог такое сказать?
— Все видели.
— Видели несколько человек. Они могут что-то болтать, но если ты действительно хочешь сохранить все в тайне, то это возможно.
— Как? — Я покачала головой. — Не дразни меня, если это неправда.
— Это правда. Смотри, — он наклонился вперед. — Мы сделаем все по-своему. Никаких прикосновений. Никаких тайных взглядов. Мы не говорим об этом. Если ты этого хочешь, все закончится через несколько недель.
Я кивнула. Да, черт возьми.
— Дело не в нас с тобой. А в моей соседке по комнате. Моих друзьях. Девушках, которые бесятся, потому что тебе нравлюсь я, а не они.
 
— Я понял, — нахмурился он. — Вроде. Не совсем, но как хочешь.
Я подняла палец вверх.
— И нет никаких условий, но, если начнешь спать с кем-то еще, ты скажешь мне. Я лучше подожду, пока у вас все закончится, чем позволю твоему члену вести двойную игру.