Оливия Джоулз, или пылкое воображение
– Слышали новость, «Манчестер» – финалист?
Не успела она устроиться на заднем сиденье, как машина взревела и рванула с места. Вместо того, чтобы произнести ответный пароль: «Не травите душу, я болею за "Арсенал"», Абдул промолчал.
В душе Оливии зашевелилось подозрение.
– Далеко до гостиницы?
Выло еще темно. Вдоль дороги виднелись постройки из гофрированного железа. На обочине спали бездомные, козы и бродячие собаки рылись в кучах мусора. Отель «Хилтон» находился вблизи моря и порта, меж тем как они двигались к холмам.
– Это кратчайший путь в «Хилтон»? – решилась она подать голос.
– Нет, – отрезал Абдул Обеид, поворачиваясь и обдавая ее свирепым взглядом. – А теперь вы должны ехать молча.
В восьмидесяти милях к востоку, в Красном море, ровно на полпути между Порт-Суданом и Меккой, на борту авианосца «Кондор» шло совещание – высшие чины американской, британской и французской разведок и спецслужб строили догадки по поводу местонахождения Захарии Аттафа и агента Оливии Джоулз.
А тем временем на катере ЦРУ «Ардэш» Скотт Рич сидел перед компьютером и тупо смотрел на дисплей, на котором пульсировала красная точка. Затем, оторвавшись от прибора, он нажал на кнопку и нагнулся к микрофону:
– «Кондор», вас вызывает «Ардэш». У нас проблема. Агент Обеид не вышел на связь. Агент Джоулз продвигается со скоростью восемьдесят миль в час на юго-запад, в направлении холмов. Необходимо провести войсковую операцию по перехвату. Повторяю: операцию по перехвату.
По прикидкам Оливии, они изрядно отдались от берега и сейчас ехали примерно в сорока милях южнее Порт-Судана, пробираясь вдоль гряды холмов, параллельных морю. Шоссе давно осталось позади, дорога шла по пересеченной местности и резко кренилась влево, в воздухе витали запахи пустыни. После нескольких поползновений девушки добраться до сумки, чтобы извлечь оружие, Абдул Обеид раскусил ее маневр и зашвырнул сумку на заднее сиденье. Может, прикончить водителя или его оглушить? Но, взвесив все «за» и «против», она пришла к выводу, что овчинка не стоит выделки. Лучше дать себя отвезти к Феррамо, если, конечно, они едут туда, а не куда-то еще. Скотт Рич отыщет ее след.
Тормоза завизжали, и автомобиль резко затормозил. Абдул распахнул дверцу и выволок девушку наружу. Шофер достал с заднего сиденья ее сумку и бросил ее на песок, рядом шлепнулся ковер, как Оливии показалось, весьма потяжелевший.
– Что все это значит, Абдул?
– Я не Абдул.
– А где Абдул?
– В ковре, – бросил незнакомец, вместе с водителем залезая в машину и захлопывая дверь. – Мистер Феррамо явится за тобой, когда сочтет нужным.
– Подождите, – Оливия в ужасе покосилась на ковер. – Подождите. Надеюсь, вы не собираетесь бросить меня здесь с этим трупом?
В ответ машина дала задний ход, описала залихватский вираж и с ревом рванула в обратном направлении. Будь у Оливии пистолет, она могла бы палить вдогонку по шинам. Но поскольку пистолета не было, девушка покорилась судьбе: опустилась на сумку и смотрела на удаляющиеся задние фары, пока они не скрылись из вида. Шум мотора растаял вдали. Где-то залаяли гиены, нарушая мертвую тишину. Она взглянула на часы. По местному времени полчетвертого утра. Через час рассвет, а потом двенадцать часов палящего африканского солнца. Так что пора начинать действовать.
Когда первые лучи солнца коснулись порозовевших гор, возвышавшихся у нее за спиной, Оливия, изрядно уставшая, оглядела плоды своего труда. Абдул лежал в могиле под тонким слоем песка. Сначала она соорудила из колышков крест и воткнула его в изголовье могилы – вроде так принято; но затем догадалась, что дала маху, и заменила крест на полумесяц, выложив его из камней. У нее так и остались сомнения, правильно ли соблюден погребальный ритуал, но, по меньшей мере, кое-что сделано.
Она перетащила вещи подальше от запаха и ауры смерти. Натянула саронг между двумя валунами, чтобы получилась тень. Снизу расстелила на каменистой земле кусок пленки, из сумки и из скомканной трикотажной рубашки сделала нечто вроде сиденья. Позади тлел костер. Оливия занялась своим водосборником – пластиковая хозяйственная сумка прикрывала яму в песке, посреди для груза лежали булыжники. Она приподняла сумку, осторожно стряхивая оставшиеся капли влаги, и извлекла на свет жестянку. На дне было с полдюйма холодной воды. Оливия пила медленно, гордая собой. С ее припасами можно протянуть не один день. Внезапно до нее донесся стук копыт. Она вскочила на ноги, метнулась к укрытию и принялась рыться в сумке, пока на самом дне не нащупала подзорную трубу. Прильнув к окуляру, Оливия увидела двух, а, может, и трех всадников в цветастых одеждах. Рашайда, не беджа.
«Хоть бы это был Феррамо,– подумала она про себя. – Хоть бы он ехал за мной. Хоть бы это был он».
Она провела по волосам расческой и проверила, все ли при ней. Из страха расстаться со спецкомплектом, Оливия прятала оружие на себе – за подкладкой шляпы, в карманах рубашки и брюк. Самое ценное – стилет и шприц с транквилизатором – хранилось в лифчике. В декоративном цветочке притаилась крошечная дисковая пила, за мягкой прокладкой чашечки – миниатюрная цифровая камера, распылитель газа, вмонтированный в тюбик с румянами, водостойкий фонарик, а также гигиеническая губная помада, действующая как вспышка.
Она сжевала батончик мюсли, оставшиеся два сунула в карман брюк и провела ревизию содержимого поясной сумки – фонарик «Maglite», армейский перочинный нож, компас. Оливия быстренько разобрала водосборник, покидала вещи в жестянку и все вместе затолкала в поясную сумку.
Стук копыт стал громче, она усиленно занималась аутотренингом – не падай духом, знай, что нет худа без добра, и всегда готовься к худшему, от этого лучше работают мозги и повышается адреналин. Хлопнул ружейный выстрел, девушка распласталась по земле.
51
Утром, в девять с хвостиком, солнце еще не слишком пекло. Красное море было гладким как зеркало, в синей воде отражались прибрежные красноватые скалы. Над «Ардэшем», катером ЦРУ для заброски диверсантов-подводников, витал аромат жареного бекона, который просачивался в рубку. Скрючившись в три погибели, Скотт Рич сидел за пультом – Хэкфорд Литвак, командующий американской военной операцией, шепелявил из динамиков:
– За последние четыре часа не зафиксировано ни одного движения. Вероятность, что она жива, стремительно падает. Каково ваше мнение, Рич?
– Согласен. Вероятнее всего, она мертва, – Рич даже не шелохнулся.
– Что за кровожадность такая! – из нижнего динамика вдруг раздался блеющий голос профессора Уиджетта. – Сейчас всего-навсего девять утра. Она у нас сова. Небось, дрыхнет без задних ног с каким-нибудь беджа.
Скотт Рич напрягся, в глазах его вспыхнула жизненная искра.
– Эта модель GPS-маячка необычайно чувствительна. Реагирует, когда человек шевелится во сне, улавливает дыхание – даже на некотором расстоянии.
– С ума сойти. А что, если она поломалась?
– Профессор Уиджетт, – проурчал Хэкфорд Литвак вкрадчиво, – в ноябре 2001 года ваши британские спецслужбы устроили нам разнос: мол, когда поступило донесение о том, что бен Ладен скрывается в горах, на юге Афганистана, мы не сразу приняли меры.
– Совершенно верно. Сборище идиотов. Наша группа была в полной боевой готовности, но – увы – это ваша прерогатива. Пока мы с вами будем выяснять, кому ловить бен Ладена, он улизнет.
– Именно поэтому сейчас мы хотим действовать без проволочки.
– Знаете такое выражение, – Скотт говорил спокойным тоном, обращаясь к Уиджетту по личному каналу связи, – самому себе вырыть яму?
– Не порите чушь, – отрезал Уиджетт.
– Профессор Уиджетт? – подал голос Хэкфорд Литвак.
– Да. Слушаю. Это абсолютно другой сценарий. У нас имеется агент, пользующийся доверием объекта, у них назначена встреча. При благоприятном стечении обстоятельств мы не только его накроем, но и выясним всю подноготную. А от высадки во всем блеске оружия, боюсь, будет мало толку. Бросьте вы это дело. Дайте вашему агенту возможность проявить себя.