Оливия Джоулз, или пылкое воображение

– Что за черт! – пробормотал Скотт Рич.
– Еще есть что-нибудь? – спросил Уиджетт.
– Да. Еще одна важная подробность. Он алкоголик.
– Что?!
Четыре пары глаз ошалело уставились на нее.
– Он алкоголик. Он сам не знает, но это алкоголизм.
– Но он же мусульманин! – возразил Скотт Рич.
– Он такфир, – покачала головой Оливия.
Было решено сделать перерыв на обед. Покуда остальные собирали вещи, Оливия в изнеможении положила голову на стол. В сознании все еще крутился телефонный разговор с Феррамо, Краем глаза она заметила, что напротив присел Уиджетт. На его лице было несколько брезгливое выражение. Профессора окружала этакая аура непроходящего недовольства миром, в котором ему выпало жить. На Оливию это действовало освежающе.
– Знаете ли, мисс Джоулз, в нашем деле честность, что муха в бокале вина. А Вы вся такая честная... – произнес Уиджетт каким-то старчески-надтреснутым голосом. Голубые глаза профессора были холодны, как форель в горной речке. Вдруг в них мелькнули бесовские искорки. – Именно поэтому Вы – прирожденная шпионка. – Он склонился к столу, ноздри его затрепетали: – Только когда человек тебе доверяет, ты можешь его предать!
– И так тошно... – поморщилась Оливия.
– Вот и чудно! – усмехнулся Уиджетт. – Главное: не верьте, когда Вам хорошо. А тем паче будто Вы – хорошая. Знаете, что происходит с хорошими людьми? Их очень быстро портит вера в то, что они такие хорошие... Хуже нет ловушки. Грехи, грешки и прегрешения – стоит человеку с ними справиться, как он становится чертовски горд собой. И тут начало конца: гордыня справится с ним самим, он и глазом моргнуть не успеет. Знаете, как это бывает? Сперва человек решает, что он хороший, потому что совершает хорошие поступки. А потом начинает верить, что все, совершенное им, просто прекрасно и другим быть не может, он ведь такой распрекрасный! А потом получаем Усаму бен Ладена, взрывающего небоскребы, и Тони Блэра, отдающего приказ о вводе войск в Ирак.
Большинство войн развязано людьми, которые верят, что с ними Бог. Именно с ними. Так что имейте лучше дело с теми, кто знает, что до святости им далеко и готов над собой посмеяться.
 46 
Отсчет времени пошел. Вдруг обнаружилось, что за развитием событий напряженно следят по обе стороны Атлантики, контроль идет на самом высоком уровне, а самой операции придают крайне важное значение. У Оливии было три дня на подготовку к отъезду. Это означало, что она в спешном порядке должна была пройти программу интенсивного обучения: основы шпионажа, владение оружием, выживание в пустыне и знакомство со спецтехникой.
На этот раз в курс дела ее вводили в бывшей столовой для слуг. На длинном обеденном столе было разложено оборудование, с которым агенту Джоулз предстояло ознакомиться. В данный момент она задумчиво вертела в руках дорожный фен, подвергшийся ряду усовершенствований: перед спиралью нагревателя умельцы из разведки установили ампулы с нервно-паралитическим газом.
– А как насчет моего старого фена? – поинтересовалась Оливия.
Профессор Уиджетт вздохнул.
– Профессор, я понимаю, сколько на вашу долю выпало хлопот, однако проблема остается: мне же надо чем-то сушить волосы!
– Э-э-э... Дайте подумать... Ваши слова не лишены здравого смысла... Послушайте, может, вы возьмете с собой два фена?
Оливия озадаченно взглянула на своего наставника:
– Нет, это исключено... А нельзя для нервно-паралитического газа приспособить щипцы для завивки? Или лак для волос?
За спиной послышалось какое-то сопение. Она встревоженно обернулась. В дверях, опершись о косяк, стоял ухмыляющийся Скотт Рич.
– Моя дорогая Оливия, – произнес Уиджетт, не обращая на Скотта ни малейшего внимания. – Мы делаем все возможное, чтобы в ходе операции Вы выглядели максимально женственно, но все же эта операция будет проводиться в пустыне. Вы уверены, что в условиях экспедиции нельзя обойтись без фена?
– В экспедиции – да, а вот в деле соблазнения главы одной из ячеек «Аль-Каиды» – вряд ли... – постаралась максимально доходчиво обрисовать проблему Оливия.
 
– Это просто какое-то безумие, – покачал головой Скотт, отлипая от дверного косяка и подходя к столу, чтобы присоединиться к дискуссии.
– Безумие?! Ну, с вашей точки зрения, конечно да... – пожала плечами девушка, выразительно переводя взгляд с блестящей в электрическом свете лысины Уиджетта на совершенно бесформенную копну волос на голове ухмыляющегося Скотта,
– Слушай! Мужикам нравится, когда женщина выглядит естественно... – начал Скотт.
– Можешь верить в это и дальше! Мужикам нравится, когда женщина выглядит естественно, потому что она часа два для этого красилась и приводила себя в порядок! И я считаю, что в нашей ситуации фен куда важнее, чем этот ваш распылитель нервно-паралитического газа!
– Хорошо, Вы нас убедили. Мы попробуем подыскать какую-нибудь альтернативу, – Уиджетт поспешил положить конец дискуссии.
 «Похоже, он так уступчив потому, что чувствует себя виноватым. Видит во мне жертву, посылаемую на заклание», – подумала Оливия. Мысль эта как-то не радовала.
– Теперь следующее, – продолжал Уиджетт. – Я тут составил список вещей, которые вы обычно берете с собой. Мы, как могли, старались его придерживаться, – Уиджетт прочистил горло и принялся читать, – Косметика: блеск для губ, карандаш для губ, бальзам для губ, тени для век, карандаш для глаз, щеточки, румяна, тональный крем; пудра: компактная пудра, – Уиджетт слегка запнулся –... крем-пудра с отражающим эффектом; тушь для ресниц, щеточка для завивки ресниц».
– Боже! – простонал Скотт. – И все это нужно?!
– Все это, – голос Оливии дрожал от возмущения, – в маленьких упаковках! Они не занимают много места!
– Да. В этом-то и проблема, – кивнул Уиджетт. – Мы постарались, чтобы этот набор как две капли воды был похож на тот, с которым вы ездили в Гондурас: люди Феррамо наверняка в нем покопались! Хотя, честно говоря, нам было бы проще, если все это было бы в стандартной расфасовке. Ладно, дальше: духи, лосьон для тела, гель, шампунь, кондиционер.
– Слушайте! Ну уж шампунь-то можно найти в каждом отеле! – воскликнул Скотт.
– Ага. Только после этого «шампуня» на голове у тебя такое, что лучше уж сидеть в номере и не высовываться! – огрызнулась Оливия. – И, насколько я помню, мне предстоит жить не в отеле, а в шатре у бедуинов.
– Ну, помоешь голову молоком ослицы...
– Вещи, – продолжал Уиджетт. – «Набор Робинзона», коротковолновый приемник, миниатюрная цифровая камера, бинокль, носильная одежда, обувь, купальник, нижнее белье... Рич, спасибо, я обойдусь без комментариев!
– И еще украшения! – нервно добавила девушка.
– Конечно, конечно, – кивнул Уиджетт, – Итак, – продолжал он, проходя в дальний конец комнаты и включая лампу над стоящим там столом. – Мы позаботились о том, чтобы превратить большинство названных предметов в эффективное оружие самообороны. Думаю, нам это удалось... Добавлю, что готовить спецкомплект для женщины куда интереснее, чем для мужчины.,.
– Я думала, Вам это уже приходилось делать? – Оливия с удивлением подняла глаза на профессора.
– Да, но не для таких задач и не в такие сроки!
Изобретательность умельцев из спецслужб не знала границ. Оливии пришлось предельно сконцентрироваться, чтобы ничего не забыть и ничего не перепутать. Почти все, что она брала с собой в дорогу, было превращено в оружие – если и не массового поражения, то весьма эффективное, и при близком контакте с противником способное нанести самые серьезные увечья. Так, в ее колечко было вмонтировано устрашающего вида кривое лезвие, которое выскакивало, стоило только нажать на один из алмазиков под определенным углом. Любимая Оливией накидка от «Хлои» теперь в одном рукаве таила проволочную пилу, а в другом – тонкий, как луч, кинжал, снабженный системой впрыска нервно-паралитического яда. Пуговицы на юбке от «Дольче и Габбаны» были заменены миниатюрными дисковыми пилами. Губная помада превратилась во вспышку, применение которой на долгое время ослепляло противника. Тюбик с румянами, если из него вывернуть предохранитель, начинал выделять газ, способный в течение пяти минут лишить сознания всех, находящихся в помещении.