Оливия Джоулз, или пылкое воображение

Возвращаясь по коридору, еще не доходя до двери, Оливия услышала обрывки разговора, который явно велся на повышенных тонах.
– В конце концов, мы не можем парализовать жизнь во всей Калифорнии. Мы должны искать пластид, мы должны искать яд, мы должны отслеживать связь террористов с коммерческими дайвинг-клубами! И куда это нас заведет? Напомню, на минуточку, что Калифорния в три раза больше Англии. Этой вашей хваленой гребанной Англии!
– Продолжай, продолжай, – вступил голос Уиджетта.
– И с чего нам начать? Только в Южной Калифорнии четыре крупных морских порта: в Бэй Ариа, Вентуре, Лос-Анджелесе и Сан Диего! Плюс четыре атомных электростанции, и сотни километров водопроводных труб, очистных коллекторов и прочей дряни под каждым мало-мальски крупным городом! А также, прошу заметить, акведуки, мосты, дамбы и военные базы. И что вы предлагаете нам делать? Эвакуировать весь штат?! Мы ищем иголку в стоге сена. Единственный шанс чего-то добиться – к чертовой матери арестовать всю эту такфирскую сеть, прямо сейчас, а потом разбираться, что они там задумали!
– Молодой человек! Если вы начнете арестовывать всех чохом, то прежде всего существует опасность, что сам план уже запущен в действие, бомбы или что там у них – заложены, и они рванут, потому как терять этим молодцам нечего. И еще... Я сильно подозреваю, что вы ничего из них не вытянете – по той простой причине, что никто из них и близко не знает плана в целом. Единственный, кто хоть как-то в курсе, – Феррамо. Мы не можем его спугнуть! А едва мы применим силу, он бросит эту свою берлогу в Гондурасе и пустится в бега, и все, с концами! Так что на вашем месте я бы отдал приказ свернуть все подводные и судоремонтные работы, в которых нет крайней необходимости, и послал людей потихоньку проверить все школы дайвинга, ремонтников и все такое прочее.
– Вы представляете масштаб подобной операции? Все, что нам нужно, это найти Феррамо. А затем – достаточно покопаться в его компьютере, и вся информация у нас! На кой нам Оливия?!
– Послушай, Рич, если мы можем выяснить местонахождение этого ублюдка, не тратя на это тридцать миллионов долларов?! Ты только представь – вместо того, чтобы прочесывать восточный Судан, достаточно рискнуть одной девицей – и мы узнаем, в каком шатре спит этот сын шакала!
Никто не слышал, как, тихонько открыв дверь, Оливия проскользнула в комнату.
– Сэр, но ведь она – гражданское лицо. Это, в конце концов, неэтично!
– Она агент, и готова туда ехать! Въедливая, умная баба! Именно то, что нужно. Я всерьез раздумываю, не взять ли ее потом в штат, если...
– Если она вернется живой, хотите вы сказать?
Оливия слегка кашлянула. Четыре пары глаз уставились на нее... А секунду спустя зазвонил телефон.
– О, черт!!! – Компьютерщик Додд в панике заметался, пытаясь сообразить, в какой последовательности ему жать на кнопки. – Это он! Это Феррамо!
 45 
Рядом с Оливией, скрючившись в три погибели, сидел Скотт, надев наушники, готовый прослушивать разговор. Он перехватил ее взгляд – и ответил на него спокойной уверенностью, как тогда, в туннеле под водой, потом кивнул: начинай.
– Алло?
– Оливия?
– Да, – отозвалась девушка. Скотт и компьютерщик развили неистовую активность, пытаясь засечь, откуда пришел вызов. Оливия закрыла глаза и крутанулась на стуле, так, чтобы сидеть к ним спиной. Она должна говорить с Феррамо расслабленно, комфортно, как раньше, иначе их план не сработает.
– Ты где? – спросила она, пытаясь облегчить задачу Скотту. – На острове?
– Нет. Я звоню по пути в Судан.
Оливия смущенно моргнула. Зачем он ей это говорит? Он ведь не идиот! Сомнения вновь закопошились в душе: а может, никакой он не террорист?
– Слушай, я не могу долго говорить: скоро объявят мой рейс.
– На Хартум?
– Нет, на Каир.
– Завидую! Собираешься глянуть на пирамиды?
– Нет. На пирамиды у меня не будет времени! – в голосе его мелькнуло что-то вроде улыбки. – Повидаюсь с партнерами по бизнесу, потом сразу на самолет, вылетающий в Порт-Судан. Насчет Судана. Оливия, приедешь туда, как мы договаривались?
 
Она просто почувствовала, как сгустилось напряженное ожидание у нее за спиной. Ей хотелось крикнуть «Дааа!», потрясая кулаками в воздухе. «Дааа!»
– Ну... не знаю, – пробормотала она. – Я бы хотела приехать, ты понимаешь... Я говорила с Салли Хоукинс, и она дала добро, но нужно, чтобы нашлось еще одно издание, которое взяло бы на себя часть расходов...
– Оливия, все это не важно. Приезжай просто ко мне в гости. Я все устрою!
– Нет, я так не согласна. Я же уже говорила тебе в Гондурасе! И спасибо за гондурасское гостеприимство!
– Это несмотря на то, что мне пришлось просто-напросто тебя похитить тогда, чтобы ты у меня пожила?
– Ну...
– Оливия, мой самолет вот-вот улетит. Мне надо идти. Я позвоню тебе из Каира. Ты будешь завтра на телефоне в это же время?
– Да, конечно.
– Еще секунду! Я дам тебе номер. Это агентство в Германии, они подыскивают мне клиентов на дайвинг. Они все сделают: и визу и билет в Порт-Судан. Тебе есть, чем писать?
В мгновение ока перед ней возникли четыре разных ручки. Она выбрала старомодный золотой «Паркер» профессора Уиджетта.
– Мне надо идти. До свидания, сакр.
Скотт Рич отчаянно замахал ей, чтобы она еще немного задержала Феррамо.
– Подожди, подожди, последний вопрос. Когда ты сам будешь в Судане? Знаешь, как-то не хочется прилететь туда и выяснить, что тебя нет!
– В Порт-Судан я прилечу послезавтра. По вторникам есть рейс из Лондона через Каир. Прилетишь на нем?
– Посмотрим, – Оливия рассмеялась. – Не волнуйся ты так!
– До свидания, сакр.
Телефон отрубился.
Оливия повернулась к Уиджетту и остальным, едва сдерживая победную улыбку.
Скотт и компьютерщик все еще были заняты какими-то своими тумблерами. Уиджетт наградил ее мимолетной ободряющей и немного распутной улыбкой.
– Рич? – зычным голосом произнес он. – Принеси извинения.
– Извини, – пробормотал тот, не поднимая головы. Наконец, кончив возню с компьютером, развернулся на стуле и посмотрел ей в глаза. – Прости, Оливия.
– Ладно, – кивнула она. И тут же добавила, на волне какого-то теплого чувства ко всем присутствующим здесь, сбросив напряжение этих дней:
– Знаешь, я люблю, когда человек извиняется безо всяких там уверток. Не жмется, бормоча под нос, так что ты все равно выходишь виноватой: «Я очень сожалею, что ты решила...» – будто камень за пазухой держит... «Мол, сама во всем виновата, поняла все не так, а потом дуешься...»
– Вот и чудно, – кивнул Уиджетт. – А теперь вопрос номер один для всякого шпиона: Оливия, это – всерьез? За этим что-то стоит?
– Я понимаю, к чему вопрос... Почему он звонил с мобильника сказать, что летит в Судан? То есть, если он террорист... Вы ведь про это?
– Я всегда говорила, что никакой он не террорист, – подхватила Сурайя. – Обычный плейбой, слегка замешан в контрабанде, но террористом он быть ну никак не может!
– Ты что-нибудь накопал с этими снимками? – Уиджетт переключился на Скотта.
– Нет. Ничего. Никаких следов связей с «Аль-Каидой».
– Я, может, упустила одну деталь... – осторожно начала Оливия.
Скотт пристально посмотрел ей в глаза:
– Ну, что такое?
– Выясните-ка, кто у него мать. Думаю, что она из Европы, может, имела какое-то отношение к Голливуду... Отец, видимо, был из Судана или Египта, а мать – явно европейского происхождения. Я почему-то думаю, она умерла, когда он еще был ребенком...
– Почему ты вдруг об этом заговорила?
– Ну... Он упоминал о матери в разговорах... И когда он был со мной, иногда проскальзывало что-то такое... Будто я кого-то ему напоминаю. А потом, когда мы прощались на Роатане, он... – Оливия состроила гримасу. – Он взял мой палец в рот и принялся его сосать. Причем, не намекая на секс, а как-то... Как поросенок титьку сосет, что ли...