Спецкоманда на завтра (СИ)

Короче, задолбал я уже и Маринку, и Лёху своими вопросами и советами.
— Саня! Успокойся! Все уже всё запомнили и всё поняли… Осталось только, чтобы и она вела себя так же, как ты и запланировал.
— Чисто психологически, думаю, что именно так она и поведёт себя в данной ситуации.
— Ты думаешь, что она думает так же как и ты? — выдала свою тавтологическую версию Маринка.
— Марина! Мне кажется, что ты сама не поняла, что хотела сказать?
— Я всё сказала правильно…
— Ну, да… Я заметил, что ты умеешь складывать слова в строчки. Только я не понял, почему строк у тебя получилось тринадцать в последнем стихотворении?…
— Чего?
— В классическом сонете четырнадцать, в обычном стихотворении двенадцать… А у тебя тут тринадцать.
— Где?
Я достал из кармана смятую бумажку, на которой после небольшой обработки простым карандашом, отчётливо проступали буквы.
* * *
Над миром суетным звезда
В холодном небе слабо тлеет,
Но не даёт она тепла…
И ни кого уже не греет…
Когда-то, может, и она
Горела ярко, как пожар.
Наверно, не её вина,
Что потеряла божий дар
И зря истратила свой жар.
Вот так по жизни мы идём…
Глядим назад, года считая.
Всего лишь раз горим огнём,
А после тлеем угасая…
* * *
— Ты… Ты — гад… Как ты это?…
— А что случилось, Марин? Я тоже немного балуюсь рифмой иногда. В этом нет ничего плохого. У тебя неплохо получается. Дашь другие почитать?
— Да пошёл ты… Дурак!
— Вы о чём это сейчас? — недоуменно смотрел на нашу перебранку Лёшка.
— Да тут… — начал я.
— Молчи! — заорала на меня Маринка.
— О! У вас тут какие-то свои тайны? — иронично произнёс Лёха.
— Нет у нас никаких тайн… — огрызнулась злая валькирия.
— А как же ваш поход по лесам, по горам, да по пещерам?
— Какая же это тайна, если Сашка тебе всё уже рассказал?
— Но ты же мне не рассказала ничего…
— А я тебе должна чего-то? Ты мне кто? Сват? Брат?
— А мне он брат. — вставил я своё слово в их спор. — И мне непонятно, почему ты сперва с ним сошлась, а потом со мной покувыркаться решила? Захотелось сравнить нас с братом? Ну и как? Есть разница? Или ты просто коллекцию собираешь? А может тебе всё равно: Где, когда и с кем?
Я еле успел увернуться от удара. Ещё чуть-чуть и она свернула бы мне нос на бок.
Места в комнате было мало для маневра. Отступать некуда. И в следующий раз она не промахнётся. Хорошо, что я не один. Лёшка перехватил её сзади.
— Пусти! — она дёргалась в его руках, но он надёжно нейтрализовал её.
— Прости, Марин! Я слишком резко начал. Но разговор уже назрел. И я думаю, что сейчас мы все немного остынем и спокойно поговорим. Нам же есть чего обсудить?
— Нечего мне с вами обсуждать.
— Это почему ещё?
— Потому что… Отпусти меня уже! — она передёрнула плечами, и Лёшка ослабил свой захват.
— А теперь садись, и давай, если можешь, спокойно поговорим.
— Мне не о чем с тобой разговаривать.
— Почему?
— Ненавижу! Вас всех ненавижу! Вы все козлы…
А потом произошло то, чего от неё мы ну никак не ожидали. Она заплакала. Просто упала на мою кровать и стала плакать в подушку.
— Успокойся! — я положил ей руку на плечо.
Она сперва дёрнула плечом, но потом стала понемногу затихать…
* * *
— Зачем ты так жестоко с ней? — спросил меня брат.
— Когда я чего-то не понимаю, то очень хочу в этом разобраться. А я не понимаю, когда молодая симпатичная девушка ведёт неадекватно. То она в драку лезет, то целоваться. Чем это вызвано? И что это вообще такое? Раздвоение личности или биполярное расстройство?
— А разве это не одно и то же?
— Сам не знаю. Я же не доктор.
— Вы оба дураки! — вмешалась в наш разговор девушка. — Я впервые столкнулась с такими идиотами.
— Почему это мы — идиоты?
— Потому что я таких ещё никогда не встречала.
— Ты объясни хоть толком, каких таких?
 
— Вот он… — она указала на Лёшку. — Отнёсся ко мне не так, как все остальные.
— И в чём это выражалось?
— Он не пускал слюни, пялясь на мою грудь и задницу. Не пытался облапать. И не поддавался, чтобы заслужить мою благосклонность. Дрался честно… Только чуть-чуть сдерживался. Не бил в полную силу.
— Ну и что?
— Раньше так никто не делал. Я даже подумала, что вы это… Ну, те, которые девчонок не любят… Пришлось даже инициативу в свои руки взять…
— Угу… — сказал Лёшка. — Это правда. Она меня сразу ухватила… за инициативу…
— И что потом? — спросил я у Маринки. — Убедилась, что он любит девчонок?
— Убедилась. Он был очень нежным и заботливым. А ты…
— А что я?
— Ты вёл себя очень странно с этой девочкой. Шарахался от неё. Спал рядом с голой девочкой и не тронул её.
— Она ещё маленькая.
— Не настолько. Я была такой же, как она, когда…
— И ты что… хотела бы, чтобы я с ней поступил так же, как обошлись с тобой?
— У тебя бы это не получилось…
— Почему?
— Во-первых, потому что ты такой же, как и Лёшка, нежный и заботливый. А во-вторых, потому что она сама тебя хотела, как кошка во время течки.
— Это ещё не повод для того, чтобы воспользоваться этим.
— Я даже подумала, что у тебя с этим какие-то проблемы… Но снова ошиблась… Нет у тебя с этим никаких проблем, как и у твоего брата.
— Ты слишком цинична для своего возраста.
— Кто бы мне это говорил… Похоже, что у меня, как и у вас с братом были хорошие учителя…
— Жизнь — самый лучший учитель!
— Значит, я посещала занятия в той же школе жизни.
— И что теперь?
— А теперь я не знаю, как смотреть в глаза Анечке. Мало того, что она пострадала из-за меня, а я ещё и её парня соблазнила.
— Жалеешь об этом?
— Ни разу не пожалела. Ни единой секунды…
— Как тебе не стыдно? — укоризненно спросил её Лёха…
— По-разному… — сказала она, расстёгивая на груди рубашку…
Лешка замер, глядя на неё… А она, сбросив с плеч рубашку принялась расстёгивать на себе шорты.
— Мне по-всякому с вами не стыдно… Потому что я люблю вас обоих одинаково. И хочу любить вас обоих сразу… Здесь и сейчас…
Оставшись совсем голой перед нами, казалось, что она совершенно не испытывает никакого смущения… Протянув руку, она расстегнула молнию на моих брюках, и обернувшись к Лёшке, облизнув губы, произнесла очень даже завораживающим томным голосом:
— Не стой столбом, Лёш… Присоединяйся!
28 июня. 1974 год.
Крым. База отдыха.
На обед мы слегка опоздали, заработав немного укоризненный взгляд от Искандера.
Зато я успел разглядеть ту самую Жанну, про которую говорила Маринка. Ну, что сказать, выглядела она совсем не на шестнадцать. Я бы на вид дал бы ей лет двадцать не меньше. Эдакая молодая доярка из передового колхоза. Кровь с молоком. Только вот маленькие глазки на широком лице делали её лицо немного «поросячьим»…
Я не стал «сверлить» её взглядом. Один раз посмотрел, и хватит. Ещё доведётся сегодня с ней оказаться лицом к лицу.
* * *
После обеда мы все собрались в кабинете Наиля Рафиковича. И хотя всё уже было много раз обговорено, но я на всякий случай ещё раз рассказал кто, где и когда должен быть.
Наиль сказал, что к четырём к нему подъедет один сотрудник, и тогда мы сможем завершить задуманное.
* * *
Всё остальное время мы с Лёшкой провалялись у нас в домике. Даже вздремнули слегка. А разбудила нас Маринка. Она уже переоделась после обеда. Выглядела, как настоящая пионерка. Синие шортики и белая рубашка. Ближе к четырём Лёха ушёл к Искандеру, а мы не спеша пошли к нужному домику.