Наказание Дамира

— Нет, — насупившись, тихо отрезаю.
На моё "нет" в его черных глазах опять явно вспыхивает подавляемое раздражение, но быстро гаснет, сменяясь непроницаемым спокойствием.
— Ясно… — бормочет себе под нос, надевая ботинки.
Резко отстраняюсь от двери, когда Дамир тянет руку, чтобы ее открыть. У Керефова под скулами прокатываются желваки и во взгляде опять мелькает что-то нехорошее. Воздух плотнеет. Я буквально кожей ощущаю, как он заводится…снова. Поэтому делаю самое, на мой взгляд, разумное — пулей вылетаю из квартиры, как только он открывает дверь. Мысль ехать с ним вдвоем в машине уже не кажется мне столь удачной. Я неимоверно устала это этого напряжения рядом с ним. Хочется просто выдохнуть. Одной. В тишине. Всё.
Забиваюсь в дальний угол лифта, потирая лоб и прикрыв глаза. Дамир, ни слова не говоря, заходит следом и нажимает на минус первый. Лифт плавно везет нас вниз, и сердце стучит быстрее от непрошенных воспоминаний, как мы в первый раз оказались в лифте вдвоем. Я точно помню, что до того момента, я его совершенно как женщина не интересовала. Я во всем виновата сама…
А сейчас? Что это? Спортивный интерес? Просто желание сделать поперек? Он ведь видит, что я…
Лифт дергается, останавливаясь и прерывая мои бессвязные мысли. Дамир поправляет сумку на плече и направляется к своей припаркованной машине, не оборачиваясь на меня. Покорно плетусь за ним, исподтишка разглядывая его высокую спортивную фигуру, облаченную в классический костюм. Внизу живота что-то предательски сжимается — ему так идет…
Наверно, я совсем сумасшедшая, что чувствую себя сейчас такой разбитой. Катька бы точно прыгала от счастья довольной мартовской кошкой…
— Садись, — бросает Дамир, пикая сигнализацией.
Я забираюсь на переднее пассажирское и жду, пока он кинет сумку в багажник и займет водительское сидение.
— На тренировку потом? — вяло интересуюсь, чтобы хоть что-нибудь сказать и нарушить гнетущее безмолвие в салоне.
— В костюме? — язвительно хмыкает Дамир, выгибая бровь, а затем отрывисто добавляет, — Нет.
И это "нет" так идеально повторяет тон моего "нет", сказанного в коридоре, что я невольно вздрагиваю и, нахмурившись, отворачиваюсь к окну.
Какой он всё-таки, а…Вредный.
Дамир в это время включает зажигание, выруливает с парковки и, проехав двор, плавно вливается в плотный поток машин. Рассеянным взглядом слежу за пейзажем за окном.
Набережная Невы всегда прекрасна. Сейчас, в утренних солнечных лучах, темная вода блестит и искрится, быстро неся свои воды в Финский залив. Каменные старинные дома на том берегу сменяются стеклянными современными бизнес-центрами и зелеными островками небольших парков, и пришвартованные кое-где кораблики, накрытые брезентом, ожидают начала судоходства. Машина едет плавно, убаюкивая меня. И даже тишина, царящая в салоне, постепенно перестает так угнетать.
Лишь немного напрягаюсь и сажусь ровнее, когда Дамир наоборот расслабляется. Потому что его далеко отставленное колено задевает мое, прошивая тело электрическим разрядом. Недовольно кошусь на Керефова — на языке так и вертятся колкие слова про танцоров, которым все жмет, и еще, что, так сильно развалившись, логичней курить кальян, а не вести машину, неся ответственность за наши жизни. Но я благоразумно останавливаю себя.
Еще не довезет…
Только скорбно вздыхаю и снова отворачиваюсь к окну, подальше отодвигая от колена Дамира ноги. В этот момент до меня доходит еще одна вещь — что адрес он не спросил… По позвоночнику тут же ползет холодок.
— А куда мы едем? — требовательно пищу я.
— Ты — домой, — лениво тянет Дамир.
— Знаешь, где я живу?
— Я говорил.
Поджимаю губы, не зная, что на это ответить. Молчим. Через пару минут понимаю, что, и правда, знает, потому что мы сворачиваем в мой район. Меня одолевает очень странное, противоречивое чувство: в районе груди схлопывается пузырем и растекается облегчение, и одновременно накатывает тупая тоска.
Ну вот…И всё.
Секунды текут быстрее, словно разгоняясь с каждым метром, приближающим меня к дому. Время неумолимо. Не остановить. Двор мой.
 
Кусаю истерзанные губы, быстро моргая и так и не поворачивая головы в сторону Дамира. Может я в чем-то не права?
— Парадная какая?
— Здесь тормози, — выходит как-то хрипло.
Дамир недовольно, шумно вздыхает, но послушно прижимается к обочине. Останавливается, включает аварийку. Еще один вздох.
— Жень…
— Спасибо, что довёз, пока, — перебиваю я и дергаю ручку.
Не поддается. Дергаю ещё раз. Что? Перевожу на своего провожатого изумленный взгляд.
— Жень, — с нажимом повторяет Дамир, игнорируя мой немой крик- вопрос. Садится ко мне вполоборота, положив одну руку на руль, а другой опершись на водительское кресло, — Слушай…
Он делает паузу, сглатывает, отчего у него явственно дергается кадык, и я вдруг понимаю, что ему очень сложно говорить это.
— Если я обидел тебя, то извини. Я не хотел, — выдает Дамир то, что я вообще никак не ожидала услышать.
Застываю в ступоре. Даже моргнуть не могу. И так в сто раз сложнее вынести его прямой, простреливающий меня насквозь взгляд.
— Просто… — Дамир осекается и разводит руками, не договорив. Вместо слов на его губах расцветает кривая чувственная улыбка.
От которой у меня проходит ступор и бросает в дрожь.
— Я не обиделась, — выпаливаю я, снова дергая ручку.
Дамир, проследив за моим паническим жестом, хмурится.
— Не обиделась ночью или утром? — с сомнением уточняет он.
— Вообще! Дверь открой, — демонстративно дергаю несчастную ручку еще раз.
Он снова смотрит на мои пальцы, судорожно сжимающие хромированную поверхность.
— Тогда что с лицом? — наконец поднимает на меня пропитанный ядовитым сарказмом взгляд.
— Не нравится мое лицо? — выгибаю бровь.
— Ну-у… — лениво тянет Дамир, — Скорее его выражение.
— И какое же у него выражение, интересно знать? — передразниваю его ехидный тон.
— Будто тебя толпой насильно поимели, а не сама ко мне пришла, — фыркает Дамир, а я буквально леденею.
Наверно, он чувствует, что что-то не так, потому что улыбка сползает с его лица.
— Дверь открой, сказала! — сквозь занемевшие губы чудом цежу я.
Постепенно меня начинает колотить, и я остро чувствую накатывающую лавиной истерику. С силой дергаю ручку еще раз. Дамир наконец отжимает замок. Раздается характерный щелчок. Дергаю еще раз и наконец распахиваю эту чертову дверь.
— Блять…Ты просто какое-то наказание! — летит неразборчивое мне в спину.
— Так не связывайся! — ору я и от души захлопываю за собой.
Домой я залетаю как ошпаренная. Трясет. Собственный срывающийся в истерику голос до сих пор звенит в ушах.
Вдох-выдох- вдо-о-ох.
Прижимаюсь спиной к дверному полотну и закрываю глаза.
Выдо-о-ох — вдох…
Вроде отпускает. Перед закрытыми глазами мелькают зелено-кровавые мушки. Напряжение на грани откатывает волной, оставляя тело ватным и разбитым. Словно атмосферное давление достигло сверхзвуковых перегрузок. Хочется сползти по двери и позорно растянуться на полу. Прямо тут. В прихожей.
Вместо этого открываю глаза и первым делом плетусь на балкон. Открываю валяющуюся там на столике пачку, торопливо чиркаю зажигалкой, затягиваюсь и выдыхаю едкий дым, рассеянно рассматривая двор с высоты своего этажа. Ласковое весеннее солнце, утренняя влажная свежесть, птички поют, безлюдно и молодая зелень такая яркая, что режет глаза. И когда все успело так распуститься. Я не заметила даже. Вот это да…
Машины Дамира во дворе уже, конечно, нет.
Он так и не сказал, куда ему нужно в такую рань в субботу. Возможно, просто сплавить из квартиры меня. Неудивительно — я бы такую гостью тоже с удовольствием сплавила. В груди и до самого низа живота простреливает стыдом. Картинки прошлой ночи и особенно сегодняшнего утра мельтешат перед глазами. Я столько всего натворила разом, что даже не в силах это осознать. И уж тем более разложить по полочкам. Просто удушающе стыдно. До безумия. Так что кожу содрать хочется. За всё.