Наказание Дамира
И это прикосновение такое…
Я остро чувствую, что он спокойно перехватит её одной рукой и заставит меня перестать дышать и, кажется, он тоже думает об этом…Дамир давит мне на шею, заставляя запрокинуть голову, и развязно целует в губы, глубоко толкая язык. Высовывает руку у меня из-под задранной юбки, и приспускает домашние штаны, высвобождая налившийся член. У меня закрыты глаза — я не вижу, но ощущаю, как он, обжигающий и твердый, упирается мне в живот. Между ног постреливает тонкой иглой паники и одновременно словно обдает кипятком. А потом я чувствую, как Дамир, продолжая целовать, давит мне на плечо, требуя опуститься перед ним на колени. И я…
Я только резко отстраняюсь от него, прерывая поцелуй. Наши взгляды встречаются лишь на мгновение, скрещиваются словно рапиры, а потом Дамир снова хватает меня за шею и прижимает к себе. Его рука соскальзывает на плечо, рывком разворачивает к нему спиной. Упираюсь ладонями в столешницу, покрываясь крупными нервными мурашками…
Прямо так?
Дамир небрежно задирает мне юбку на талию, тянет вниз капроновые колготки, оставляя их сразу под задницей, и теперь они словно путы у лошади, стягивают вместе мои ноги, врезаясь поясом- резинкой в кожу. Мужская ладонь спускается с плеча вниз, ведя по позвоночнику, требовательно нажимает на поясницу, заставляя прогнуться, гладит, а потом оттягивает в сторону ягодицу. Прохладный воздух касается влажной промежности, вызывая дрожь. Рвано выдыхаю, сжимая руки, упирающиеся в столешницу в кулаки. Прикрываю глаза и опускаю голову, когда чувствую, горячая и тугая, направляемая рукой головка проходится по набухшим складкам. Раз, еще раз…
Жмурюсь, когда давит и протискивается внутрь, с чавкающим звуком раздвигая плоть. По бедрам проходит озноб, коленки слабеют, и меня по инерции клонит вперед.
— О-о-ох… — я просто не могу сдержать вырывающийся стон.
Слишком светло, слишком быстро, слишком пошло и слишком реально сейчас для меня. Я не знаю более реальней чувства, чем ощущение его члена, растягивающего меня изнутри. Мужские бедра вжимаются в мои ягодицы.
Правую руку накрывает его рука, крепко, до боли в костяшках, переплетая наши пальцы. Дамир наклоняется и утыкается носом мне в шею, сбивчиво дыша, отчего от загривка по телу расползаются колкие электрические мурашки.
— Я чист… — неразборчиво шепчет он и проводит по позвонкам на шее языком.
Пальцы на моем бедре крепче впиваются в плоть, удерживая, и Дамир выходит, чтобы через мгновение снова глубоко и резко войти. И еще раз, сразу задавая бешеный темп, не жалея. Явно думая только о себе. Чувствую себя резиновой куклой, которую используют для самоудовлетворения, ну и наверно…чтобы что-то доказать. Это, наверно, унизительно, но я…
Я просто не могу сопротивляться тому, что он вызывает во мне ответную реакцию. Стенки лона немеют от трения, и становится дико горячо. Напряжённые ноги покрываются испариной и дрожат. И я привстаю на носочки, чтобы подставиться сильнее, оглушенная влажными шлепками сталкивающихся бедер. Его рука так и сжимает мою на столешнице, и расфокусированный взгляд застывает на наших переплетенных пальцах. Контраст бледной и смуглой, покрытой темными волосками кожи, завораживает. Мелькает неоформленная мысль, что это одна из самых эротичных, виденных мной картинок.
Другая рука Дамира с моего бедра поднимается выше, рассеянно гладит поясницу, ведет по ребрам, задирая рубашку, добирается до груди и отодвигает левую чашечку бюстгальтера, оголяя колышущееся полушарие. Немного играет с ним, оттягивая и перекатывая между пальцев сосок, отчего в низ живота простреливают короткие болезненно- сладкие импульсы, и Дамир отпускает мою грудь. Крепко хватает за плечо и толкает на себя, натягивая сильнее.
— О-о-ох-х-х…М-м-м… — я начинаю мычать и стонать на каждой ускоряющейся фрикции, потому что это невозможно терпеть.
Лоно горит огнем, конвульсивно сжимая таранящий член, перед глазами прыгает и плывет. Шумное, быстрое дыхание Дамира, его резкие, рваные движения, все говорит о том, что он тоже близок.
Его рука с моего плеча перемещается на затылок. Пальцы скребущим жестом пытаются сгрести слишком короткие для этого волосы и оттянуть их назад. Какое-то глубоко инстинктивное движение мужчины по отношению к распростертой под ним женщине, которое со мной невозможно. И я чувствую, как это буквально разрывает его.
Мужское дыхание сбивается, превращаясь в тихий требовательный рык. Дамир перехватывает меня за плечи, зажимая мою шею в локтевом сгибе, и резко дергает на себя, заставляя до предела прогнуться в пояснице. Расплетает наши пальцы и накрывает освободившейся рукой мою промежность. Немного больно и щекотно тянет за короткие светлые волоски, а потом сжимает ладонью лобок, давя на клитор. Мое тело вытягивается в струну, напрягаясь, мышцы набухшего лона сильнее сжимают член, двигающийся внутри. Я замираю, переставая дышать. Дамир дергается резче и глубже, хрипло стонет, прижимаясь сзади губами к основанию моей шеи. Еще один глубокий толчок, и он прикусывает меня за холку, словно какой-то зверь. Меня так пробирает в этот момент, что тело постреливает острым, болезненным спазмом. Ярким, но слишком коротким, почти вынужденным. Дамир рычит, чувствуя мой оргазм и резко выходит, кончая мне на ягодицы. Горячая, пульсирующая головка трется о кожу, размазывая сперму по бедру.
Дамир поворачивает мою голову к себе и коротко, небрежно целует в уголок губ. Еще раз прижимается лбом к моему затылку, коротко, шумно выдыхает и наконец отпускает, делая шаг назад. А я словно деревенею. Так и стою со спущенными колготками и задранной юбкой, опираясь ладонями о кухонную столешницу и пытаясь прийти в себя.
Я что…кончила это этого??Он же меня как…Бл…
Вздрагиваю, выныривая из внутреннего шторма, только когда ощущаю прикосновение бумажного полотенца к своим ягодицам. Надо же, вытирает…На губах расцветает едкая улыбка. Заботливый какой…
— Спасибо, я сама, — отбираю у него салфетку и быстро привожу себя в относительный порядок.
Дамир недовольно поджимает губы, но пережитый оргазм еще не отпустил его. Черные глаза не так режут по- живому, поддернутые чувственной ленивой дымкой. Так что он просто передергивает плечами, мол «да как хочешь», и подходит к кофемашине, слегка отодвигая меня, чтобы заварить себе эспрессо…
Бесит меня!
— Ну, что? Теперь можем идти? — я просто не могу сдержать вдруг вспыхнувшее во мне ядерным грибом раздражение.
От непонятной, почти животной потребности вцепиться в это невозмутимое бородатое лицо и расцарапать его, зудят пальцы.
Дамир делает глоток, сканируя меня черными глазами поверх чашки, и демонстративно медленно опускает ее на столешницу.
— Да, ТЕПЕРЬ можем. Только оденусь — минуту подожди.
И, больше ничего не добавив, уходит в спальню.
16.
Когда Дамир появляется в коридоре, идеальный до зубовного скрежета в своей белоснежной рубашке, темно-синем костюме и галстуке, я уже подпираю спиной входную дверь, сгорая от нетерпения.
После всего произошедшего меня буквально размазывает от усталости, пережитого нервного напряжения, недосыпа и все-таки накрывающего муторного похмелья. Еще и живот от голода начинает крутить, а запах остывающего бекона так и тянет с кухни…Зря я отказалась…
А еще курить страшно хочется…
И пару раз посещает мысль не дождаться Керефова и сбежать, но…Что-то держит. Возможно, у меня не осталось сил воевать с ним, а, возможно, просто греет мысль, что не надо вызывать такси и уже через полчаса я наконец окажусь дома.
Черные прищуренные глаза заполнившего собой пол коридора Дамира мажут по моим ботинкам, коленкам, бедрам, застегнутой наглухо куртке, скрещенным на груди рукам и стопорятся на искусанных за эти сутки губах.
— Ты спешишь куда-то? — ровно интересуется Дамир, косясь на дверь за моей спиной и забрасывая объемную спортивную сумку, совсем не вяжущуюся с его классической одеждой, себе на плечо.