Любовь черного лорда

— Вы ведь говорили, что ваша мишень — лорд Дарнли… — едва сдерживая слезы, прошептала она. — А этого человека здесь нет…
— Это не имеет значения. Дарнли все передадут. Не упустят ни одну подробность.
Пальцы его вновь скользнули по шее Эммы, и зал опять возмущенно вздохнул. Руки у Киллорана сильные, девушка уже прекрасно знала это, но в его прикосновениях не было ничего грубого. Они мучили Эмму, изводили ее, вгоняли в краску… но были сладостны.
Уж лучше бы наоборот! Боль бы она перетерпела. На грубость не обратила бы внимания. Но ощущать сию уверенную ласку, чувствовать на себе нежные взгляды Киллорана и знать, что все это делается для того, чтобы люди увидели, подумали что надо и передали свои соображения этому мерзавцу — лорду Дарнли, понимать, что она не более чем пешка в какой-то игре, было невыносимо.
Она не смогла сдержать приглушенный всхлип, и Киллоран вдруг замер. Он смотрел на Эмму, и в этом взгляде не было ни привычной насмешки, ни холодного любопытства. Девушке показалось, что граф видит ее впервые в жизни, и если бы она не полагала, что уже хорошо знает Киллорана, наверняка бы решила, что в нем пробудилось раскаяние.
Но все это длилось всего одно мгновение. Киллоран погладил «кузину» по плечу. Эмма непроизвольно сделала движение, чтобы вскочить с кресла. Граф властно удержал ее, не дав подняться, и бедняжка невольно закрыла глаза, не в силах противостоять этому публичному унижению.
— Киллоран, ты чудовище! Эпатируешь моих гостей! — возмущенный женский голос она услышала, уже почти потеряв сознание.
Эмма открыла глаза и увидела перед собой необъятных размеров старую даму в платье, совсем не соответствующем ее возрасту.
— Ты компрометируешь свою… кузину!
Граф отодвинулся от мнимой родственницы.
В глазах его снова появилась насмешка, а по губам скользнула улыбка.
— Неужели? — Киллоран словно был удивлен. — Вы уверены в том, что говорите, леди Селдейн?
— Уверена. Как и в том, что, кроме меня, тебе этого никто не скажет, — женщина села в кресло рядом с Эммой и ласково посмотрела на нее. — Представь меня и оставь нас. Я вижу, что мои музыканты не произвели на тебя впечатления, Джеймс. Иди в курительную комнату.
— Эмма, это леди Селдейн, хозяйка дома. Леди Селдейн, я рад представить вам мою… м-м-м… родственницу. Мисс Эмма Браун.
— Значит, родственница… — леди Селдейн неаристократично хмыкнула. — Интересно, с какой стати ты нарядил ее в черное? Это ведь твой выбор, Киллоран? Спору нет, мисс Браун идет черный цвет. И ее наряд прекрасно сочетается с твоим, Джеймс. Но не слишком ли сие явно?
— Вы очень проницательны, леди Селдейн, — слегка поклонился Киллоран. — И очень откровенны, но в данном случае сделали ошибочный вывод. Видите ли, дело в том, что моя дорогая кузина недавно понесла тяжелую утрату.
— Вот как? — подняла брови хозяйка дома. — И кто же у вас умер, мисс?
— Дядя, — скорбно ответил за Эмму Киллоран. — Ее обожаемый дядя. Его убили на постоялом дворе в окрестностях Лондона около месяца назад. Для бедной кузины это стало тяжелым ударом.
Больше всего «бедной кузине» сейчас хотелось прикончить и этого «родственника». В его словах она слышала откровенную насмешку, хотя и достаточно далеко запрятанную, но не только. Было в них и предупреждение. Да, он спас ее, и не один раз. Но это не значит, что так будет продолжаться вечно.
— Печально, что и говорить, — согласилась леди Селдейн. — Значит, мисс Браун в трауре… Но это не помешало тебе, Киллоран, привести ее ко мне на музыкальный вечер, а вчера к Дарнли. У меня нет ни малейших сомнений в том, что ты задумал какую-то интригу, — она стала обмахиваться ярким, под стать платью, веером. — Ну, раз ты не желаешь идти в курительную, я приглашаю твою кузину посмотреть мою коллекцию фарфора. Пойдемте, милочка. Заодно поговорим о вашем… родственнике.
— При мысли о том, что вы поведаете Эмме, мне делается страшно, — сказал Киллоран, но испуганным он не выглядел.
Леди Селдейн округлила глаза.
— Страшно? Тебе? Позволь не поверить, Джеймс.
 
Леди Селдейн перевела взгляд на Эмму.
— Право, пойдемте, мисс. Мой фарфор стоит того, чтобы на него посмотреть.
Эмма с радостью последовала за хозяйкой дома. Леди Селдейн была едва ли не на голову ниже девушки и почти в два раза шире. Стоя рядом, они выглядели забавно, если не комично, но сейчас Эмма даже не обратила на это внимания. Оставаться дальше рядом с Киллораном и сносить его показные ласки она больше не могла. Это было выше ее сил. И как невыносимо бесцеремонное любопытство гостей!.. Произойдет ли скандал и чем он закончится?
Так что предложение леди Селдейн стало для Эммы истинным спасением, пусть хоть на время.
Хозяйка привела девушку в небольшую гостиную, где никого не оказалось. Стены здесь были затянуты бледно-розовым шелком, мебель удобной, но явно не новой. Леди Селдейн закрыла за собой дверь и знаком предложила девушке сесть на небольшой диванчик, но Эмма осталась стоять. Сама хозяйка опустилась в массивное кресло.
— Я вижу, вас удивила обстановка, — она улыбнулась, а Эмма расстроилась, подумав, что совсем не владеет собой и не может скрывать свои чувства. — Она всех удивляет. Безусловно, эта гостиная противоречит общему стилю моего дома. В обществе сие всем известно, а вам я объясню. Дело в том, что я удачно вышла замуж, причем оба раза. Сама-то я выросла в семье священника — дружной, но бедной. Эта мебель из моего дома. Когда мне нужно побыть наедине с собой, я прихожу сюда и закрываю дверь. Гостей я в эту комнату не приглашаю.
Эмма удивилась:
— А я? Меня-то вы пригласили…
— Вы заинтересовали меня, мисс. К тому же я с большой симпатией отношусь к лорду Киллорану — при том, что сам он подобные чувства ничуть не ценит. Мне захотелось знать, что вас связывает. Не смотрите на меня так. Конечно, я сразу поняла, что вы Джеймсу не кузина. Я хочу понять, что за игру затеял Киллоран и не принесет ли это вам вреда. Будет очень несправедливо, если он обидит такую милую девушку, как вы.
— Почему?
— Вы все-таки, пожалуйста, сядьте, — улыбнулась леди Селдейн. — Вы очень высокая… Я сломаю себе шею, если мне так и придется смотреть на вас снизу вверх. Сама-то я маленькая, хотя в молодости была хороша собой, вот лорды и не устояли… — рассмеялась она.
Эмма села, сначала на краешек дивана. Он хоть и был неказистым, но оказался очень удобным. Убедившись в этом, девушка расположилась поосновательнее и с удовольствием откинулась на спинку.
— Почему вы решили вмешаться в эту… интригу? — Эмма решила задать вопрос прямо — так же, как говорила с ней хозяйка дома.
— Даже не знаю, как вам ответить, мисс… Не буду лукавить, вы кажетесь мне очень приятной девушкой, и мне тревожно за вас. Похоже, граф Киллоран действительно ведет какую-то игру, и вы рискуете стать в ней пешкой, которой не страшно и пожертвовать. Но если Джеймс и правда подумал, что может распоряжаться человеческими судьбами, он должен остерегаться. Такие вещи никому не сходят с рук.
— Кто решится его наказать?..
— Киллоран сам станет себе судьей. Но неужели вы, как и все остальные, тоже видите в нем одно плохое? Не спорю, граф делает все возможное, чтобы люди забыли о том, что когда-то он был образцом порядочности и благородства, но эти качества снова и снова проявляются в нем, причем подчас в самых неожиданных ситуациях. Мне Джеймс нравится, и я не хочу, чтобы он наделал глупостей. И вы мне понравились, мисс, поэтому я так откровенна.
— У меня сложилось впечатление, что, если граф Киллоран задумал что-то сделать, он обязательно это сделает…
— Верно. Но когда я увидела вас рядом, то решила… — леди Селдейн запнулась.
— Что решили?
— Неважно, — хозяйка дома внезапно сменила тему: — Скажите, мисс Браун, что вы знаете о Джеймсе Киллоране? О его семье, прошлом?
— Почти ничего, — призналась Эмма. — Мистер Хепберн рассказал мне, что мать графа была католичкой, а отец унаследовал титул незадолго до смерти.