Тебе почти повезло (СИ)

— Хм…я бы сказал, что давно, — кашлянув, ответил он. — Пожалуй, месяца три назад.
Майор втянул голову в плечи и поежился, пощупав чашку, он поискал глазами чайник, но включать не стал, остался сидеть на месте.
— Почему? Вы что, с ним перестали работать?
У Влада сузились глаза, внутри нарастала злость. К чему он задал этот вопрос, если вчера Павлов сидел весь забросанный листами его сценария? И само собой, что этот момент был зафиксирован в первую очередь.
— Нет. В этом смысле у нас с Павловым все было в порядке. Три месяца назад он взял мой сценарий, чтобы обдумать дальнейшие планы по съемкам.
— И что, обдумал? — следователь впился взглядом в него. — Почему так долго?
— Ничего не долго. Игорь Иванович может работать одновременно над различными проектами. Где-то он режиссер, в другом месте — продюсер. Это обычная практика. Творчество творчеством, но есть и финансовые вопросы, и прочие нюансы. Что-то приходится отложить, к чему-то вернуться…
— Я почему спрашиваю, — перебил его майор, — он с вами вчера разговаривал по телефону. Предположительно незадолго до смерти. О чем был ваш разговор?
Влад судорожно сглотнул. Как хорошо, что следователь первый озвучил информацию про звонок от Павлова.
— Да, мы разговаривали с ним вечером. Он сказал, что надо встретиться и обсудить работу над сценарием.
— Когда именно?
— Что когда?
— Когда он предложил это сделать?
— Когда предложил? — Влад вздернул брови. — Не было конкретного разговора о сроках. Сказал, что надо встретиться. И все. В ближайшие дни, я так понял.
Майор поднялся из-за стола, растер пальцы и спрятал руки подмышками. Его явно знобило.
— О чем кроме работы вы еще говорили?
— Ни о чем, — Влад с удивлением посмотрел на майора. — Мы всего лишь деловые партнеры, никакие другие интересы нас не связывают.
Следователь отошел к окну, оказавшись за спиной у Влада. Некоторое время он молчал, и Влад чувствовал его сверлящий взгляд в спину.
— Вы ничего странного не заметили вчера во время разговора с Павловым? — нарушил, наконец, он гнетущую тишину.
— Что вы имеете в виду? — обернулся Влад.
— Ну, возможно, он напряженно вел себя, жаловался вдруг на что-то.
Влад отвернулся от него и сказал, глядя перед собой:
— Павлов как Павлов. Разве что кашлял. Простыл, наверное.
Майор быстро вернулся к себе за стол и уставился на Влада.
— Вы слышали, как он кашлял, или он сказал вам, что простыл?
— Слышал. Голос был немного осипший и несколько раз он кашлянул, — довольно резко ответил он и злобно зыркнул на следователя. — Это на что-то влияет? — не выдержал он. — От кашля еще ни один человек не умер!
— А вы не нервничайте. Мне виднее, от чего умирают люди. Что вам про это известно может быть? Пишете там все, что в голову придет. Главное, сюжет покруче завернуть. Пипл, глядишь, и схавает.
Влад сжал челюсти. Больше всего на свете ему хотелось сейчас треснуть этому менту в лоб, так, чтоб искры по всему кабинету.
— У вас еще вопросы есть ко мне? — сухо поинтересовался он.
Следователь выключил диктофон и махнул в его сторону рукой.
— На сегодня достаточно. Если понадобитесь, вызовем. Постарайтесь не исчезать из поля зрения.
— Постараюсь, — бросил Влад и направился к выходу.
— Владислав Петрович…
Влад обернулся.
— Вы не сердитесь на меня. Я, как и вы, тоже весь на нервах. Меня с этим делом сегодня так накрутили… Теперь ни есть, ни спать, ни кашлянуть некогда.
После холодного и унылого кабинета следователя теплый салон машины показался райским местом. Он не спеша, без цели, ехал по улицам. Хотелось прийти в себя после допроса. Пусть не под протокол, но беседой это никак назвать нельзя. Только допрос. С этой братией ухо востро держать надо, — тяжело вздохнув, подумал Влад. И глазом не успеешь моргнуть, как проснешься в камере! Как это он сказал — пишете там все, что придет в голову. Умник, понимает, что хамить он может без всяких последствий. А в голове у таких особей, между тем, одна мысль — найти стрелочника, да поскорее, желательно.
 
Влад остановился на светофоре. Пока шел обратный отсчет секунд на табло, он безуспешно пытался продумать свой дальнейший маршрут. Надо было как-то разобраться в ситуации и с Павловым, и с Волошиным. Только самому ему это сделать не под силу. Обратиться к Потапову? Даже это сейчас не получится, потому что сыщик, увы, не провидец. И не прояснит картину, что нарисовалась вокруг него. О чем просить? Найти, кто убил режиссера? Или кто отравил Волошина? Или куда пропал Соколов? Он и сам не знал, чего хочет. Скорее всего, конечно, все и сразу. Но так не бывает.
Во дворе дома стояла машина Насти. Нехорошее предчувствие шевельнулось в душе Влада. Он нехотя вошел в подъезд, затем долго поднимался по ступенькам, и когда, наконец, очутился возле двери, его посетило странное чувство — будто это чужая квартира, где его никто сейчас не ждал. Повернув ключ в замке, он вошел и сразу ощутил аромат крепкого кофе.
— Привет. Кофе будешь? — выглянув из кухни, спросила Настя.
В коридоре стоял большой чемодан. Спрашивать, зачем он ей понадобился, Влад не захотел, ограничившись коротким «буду». Войдя в кухню, он некоторое время стоял, прислонившись к двери, наблюдая, как она суетливо заваривает ему в турке напиток. Ее спина была прямая и напряженная, и она чувствовала его взгляд, но оборачиваться не спешила.
— Извини, я тороплюсь, — сказала она, поставив на стол кофе и бросив на него короткий взгляд.
Ему стало зябко, он сел за стол, и, поежившись, сомкнул пальцы на чашке, как это недавно делал следователь.
— Настя, — произнес он, глядя на причудливую пенку напитка, — у тебя что-то произошло?
— Почему ты так решил?
Он сделал глоток, посмотрел на нее и пожал плечами.
— Хорошо, сформулирую вопрос по-другому. Ты решила уйти от меня? — спросил он и удивился тому безразличию, которое охватило его в этот момент.
— Я решила, что нам нужно пожить отдельно. Я вижу, что этого хочешь ты сам в первую очередь, но… — она замолчала.
— Но что?
— Но не решаешься признаться мне. Или самому себе. Даже не знаю… — она отвернулась, занявшись поисками чего-то там в шкафчике.
Влад вдруг подумал, что это все логично, то, что происходит сейчас в его жизни. Было бы странно сидеть вдвоем с Настей на кухне и обсуждать смерть режиссера Павлова или разрабатывать план поиска пропавшего Артема Соколова. Зачем ей эти проблемы? Нет уж, похоже, ему суждено испить горькую чашу до дна в гордом одиночестве.
— Пожалуй, ты права, — он поднялся, подошел к раковине и вылил недопитый кофе.
Настя ушла, оставив ключи от квартиры тут же, на кухонном столе. Наступила гнетущая тишина, которую нечем было заполнить. Он лишился способности думать, удивленно прислушиваясь к звенящей пустоте в голове. Как будто в космосе — нет ни верха, ни низа, и север с югом стали бессмысленны, по сути. В такие моменты, наверное, приходят людям мысли о самоубийстве. Влад подошел к окну, глянул вниз — пусто, даже следа от ее машины в этот раз не осталось.
Звонок в домофон заставил его вздрогнуть. Он не сразу понял, откуда эта заливистая трель, и какое-то мгновение стоял, ничего не понимая. Когда этим прибором кто-то пользовался в последний раз, он и вспомнить сейчас не мог. Подняв трубку, услышал взволнованный голос:
— Владислав Петрович, это я, Майя. Вы дома один?
— Да. Входите…
Что такого могло случиться, что секретарь Павлова пожаловала к нему собственной персоной прямо домой — загадка. Внутри у него словно взболтнули испорченный коктейль. Тошнота подкатила к самому горлу.
Майя была женщиной лет сорока-сорока пяти на вид, невысокого роста с невзрачными чертами лица и красивым, завораживающим голосом. Казалось, она могла убедить в своей правоте любого, благодаря этому бархатному, сочному тембру, который с лихвой восполнял все внешние мелкие недочеты природы. Павлов, скорее всего, учитывал это обстоятельство, когда принимал ее на работу к себе.