Западня

Но напрасно он трезвонил, на его зов так никто и не явился.
– Этот негодник Батистен, должно быть, спит беспробудным сном.
Танкред вновь дернул за веревочку – и вновь без успеха.
– Даже если бы Батист спал без задних ног и был глухой, как тетеря, после того шума, который вы наделали, он бы обязательно проснулся.
– Что вы хотите этим сказать?
– Если он не просыпается, значит, его нет.
– Как это?
– Но, дорогой мой, это же ясно, как день.
– Надо проверить.
Мэн-Арди поднялся и направился к двери.
– Танкред, – обратился к нему Кастерак, – не ходите один, после всего произошедшего нам лучше пойти вдвоем.
И двое молодых людей проворно поднялись в спальню Батистена.
Постель даже не была разобрана.
– Ну, что я вам говорил? – сказал Кастерак.
– И что вы об этом думаете?
– Полагаю, ваш камердинер сказал себе: «Господин отправился на бал-маскарад, вернется поздно, и я ему не понадоблюсь. Он велел мне ложиться спать, но какое ему дело до того, сплю я или нет! Мне тоже хочется поразвлечься. Если вернусь до рассвета, господин ничего даже не заметит».
– Очень даже возможно, – сказал Танкред. – Беда лишь в том, что я премилым образом вышвырну его за дверь.
– И правильно сделаете.
– А теперь давайте наведаемся к кухарке, – продолжал Мэн-Арди.
– Неужели вы намереваетесь вломиться в невинную обитель, в которой она скрывает свои дородные прелести?
– Не терзаясь ни опасениями, ни угрызениями совести, – ответил Танкред.
С этими словами молодой человек открыл дверь комнаты кухарки.
– Урсула, – позвал он, переступая порог.
Но даже не закончил фразу – в этом не было смысла. Урсулы, как и камердинера, не было.
– Вот так! – воскликнул Кастерак. – Сначала один, теперь вторая.
– Я не могу прийти в себя от удивления, – сказал Танкред. – Эта женщина очень набожна и безропотна. Чтобы куда-нибудь уйти, она всегда спрашивает у меня разрешения. Мне трудно представить, что…
– Ей подал дурной пример камердинер.
– Ну да! – воскликнул Танкред. – Но ее постель разобрана.
– Не более чем умелая мера предосторожности.
– Более того, она даже теплая. Урсула лежала в ней еще двадцать минут назад.
– Верно! – ответил Кастерак, обретая былую серьезность.
– Не знаю почему, но у меня на душе тревожно, – промолвил Танкред. – Теперь давайте заглянем в комнату Маринетты.
Танкред, а за ним и Кастерак поднялись еще одним этажом выше. Но, оказавшись на лестничной площадке, Мэн-Арди застыл, как вкопанный.
– Что там?
– Дверь спальни Маринетты открыта.
– Боже праведный!
И они поспешно вбежали в комнату.
– Здесь постель тоже разобрана.
– И теплая, – поддержал его Гонтран.
– Но простынь и одеяло смяты.
– Да, как будто… Послушайте, мой дорогой, все ваши слуги отправились провести вечер с друзьями. Ничего другого просто быть не может. Правда, тем самым они оставили ваш дом без присмотра.
– Помолчите. Маринетт никогда не выходит из дому без моего согласия.
– Сколько ей лет?
– Шестнадцать.
– Знаете, мой дорогой друг, никогда не говорите о шестнадцатилетней девушке, что она не может сделать то или это.
Танкред оставил без ответа эту тираду, несколько претенциозную, и продолжил поиски.
– Смотрите! Эта косынка вчера была на ней. Она вся измята!
– Эге! – произнес в свою очередь Гонтрат. – Здесь есть кое-что гораздо более серьезное.
– Что еще?
– И более пугающее. Вот, взгляните на белую мраморную доску этого комода.
– Где?
– Да вот же, красное пятно.
– Это кровь, да простит меня Бог!
– В самом деле кровь, – повторил Гонтран.
– А здесь клок вырванных белокурых волос. Здесь произошло что-то ужасное.
– А этот негодник Батистен, которого не оказалось на месте!
– Будем искать дальше!
– Вот здесь, на лестнице, еще одна капелька крови.
– По всей видимости, их похитили, – продолжал Танкред.
– Кто?
– Как «кто»? Бандиты, которые посмеялись над нами и бросили мне вызов.
– Пожалуй. Здесь, должно быть, разыгралось настоящее сражение. Своими окровавленными руками несчастное дитя хваталось за каждый металлический прут перил, следы идут до самого низа.
 
– Это ужасно, – произнес Танкред. – Вы никогда не видели эту девушку?
– Нет.
– Она само очарование. Шестнадцать лет, белокура, восхитительна. Ее внешняя простота не в состоянии кого-либо обмануть. Родители доверили ее Урсуле. Лишь бы эти мерзавцы ее не убили.
– В сложившихся обстоятельствах ей, может быть, лучше было бы умереть, чем…
Договорить Кастерак не успел.
Из дровяного сарая донесся глухой стон.
– Кто там? – гневным голосом молвил Танкред.
Стон стал громче.
– Голос женский, – заметил Гонтран.
– Это вы, Маринетта? – вновь спросил Мэн-Арди.
– Господин! Это господин! – закричала толстая полуодетая женщина, выходя из-за штабеля дров.
– Урсула, – произнес Танкред.
– Господин, спасите меня! – закричала кухарка, охваченная неописуемым ужасом. – Спасите нас.
– Что вы здесь делаете?
Каждое слово несчастной Урсуле давалось с огромным трудом.
– Где Маринетта? Что вы сделали с Маринеттой?
– Ох, господин! – наконец воскликнула кухарка. – Это ужасно.
– Что? Что? Говорите же!
– Их было по меньшей мере два десятка. Чудовища. Один из них ходил без ног. Какой ужас…
– Как по-вашему, кто они?
– Как «кто», господин? Демоны, дьяволы собственной персоной.
– У вас помутился разум.
– Ах! Если бы вы сами видели их черные лица.
– А Маринетта?
– И то правда! Маринетта! Ах! – запричитала несчастная женщина. – Они увели ее с собой.
– Увели с собой!
– Да, я слышала пронзительные крики, но они быстро смолкли.
– Ей заткнули кляпом рот, – заметил Кастерак.
– Больше вам ничего не известно? – спросил Урсулу Танкред, по-видимому, не желавший терять времени.
– Нет. То есть…
– Этих бандитов нужно догнать.
– Бандитов! – повторила кухарка. – Но господин! Это привидения, призраки!
– Вы от меня отстанете наконец?
– Но я их видела. У одного из них были крылья летучей мыши, настолько большие, что даже доставали до потолка. Другие были толстые и упитанные, со звериными мордами. Они танцевали вокруг меня. А убегая, я увидела, что их тела просвечивают.
– Да-да! Они замечательно разыграли эту комедию, – сказал Танкред. – Урсула, оденьтесь, накиньте быстрее что-нибудь на плечи и приходите к нам в обеденный зал.
Кухарка повиновалась, мелко стуча зубами от ужаса, который ее так и не отпустил.
По лестнице они спускались втроем – Танкред впереди, его друг сзади, Урсула между ними.
Оказавшись в коридоре, ведущем к выходу, они увидели на двери что-то белое.
Танкред подошел ближе.
– Эге, – сказал он, – мы стали жертвами самого дерзкого за все последнее время нападения.
– Что там? – спросил Гонтран.
– Новое доказательство наглости бандитов.
– Еще одно?
Танкред поднял подсвечник и сказал:
– Вот, читайте.
Кастерак, в свою очередь, тоже подошел ближе.
В деревянной двери торчал кинжал с белой рукояткой, больше похожий на драгоценную безделушку, чем на оружие. Им был пришпилен листок бумаги, на котором красивым, решительным почерком было написано: «Повелитель Монкрабо еще раз приглашает господина де Мэн-Арди с друзьями оказать ему честь и посетить замок Совиной башни. Господину де Мэн-Арди позволяется привести с собой всю полицию Бордо. Скорее всего, там ему расскажут, что стало с его юной служанкой».
– Какая наглость! Это уже чересчур.
– Неужели мы не накажем этих мерзавцев? – воскликнул Кастерак. – В конце концов, они не страшнее полудюжины медведей гризли, а мне не раз доводилось сталкиваться лицом к лицу с этими хищниками, из которых в живых не осталось ни одного.
– Пойдемте обратно в обеденный зал.