Ретро-Детектив-4. Компиляция. Книги 1-10 (СИ)

— Петр Александрович! Ну что вы, право, как ребенок. — Со стороны, наверное, это выглядело комично: двадцатидвухлетний начальник учит жизни двадцатилетнего помощника. — Когда и кого это останавливало? В общем, так. Сейчас об этом ужасном происшествии весь город начнет судачить. Вас во многих домах принимают, потолкайтесь по салонам, по журфиксам, послушайте сплетни. Надо узнать не только тех, кто ходил в любовниках у сестер, но и тех, по ком они, что называется, «сохли», о ком мечтали, если даже этот предмет мечтаний им не отвечал взаимностью. Вы меня понимаете?
Жемчужников задумался.
— А не будет ли это?..
— Неблагородно? Ну сыск сам по себе дело неблагородное. Это во-первых. А во-вторых, разве может быть неблагородным занятием поиск убийцы? Кроме того, все, что вы узнаете, мы в газетах печатать не будем, тайны сестер Неверовых мы попытаемся сохранить, если это, конечно, будет возможно. Начинайте сегодня же и докладывайте мне о результатах каждый день, скажем, в три часа дня. Я в это время теперь всегда буду обедать, поэтому вы меня сможете застать или на квартире, или в этом кабинете.
Но правильно питаться не получилось. На следующий день, едва Тараканов уселся за обеденный стол и поднес ко рту ложку со щами, в дверь позвонили. Он чертыхнулся, крикнул кухарке, чтобы не отвлекалась от готовки второго блюда, и сам пошел открывать. На пороге стоял Маслов.
— Прошу прощения. Недовесов телефонировал. Срочно просит вас прибыть к нему, со всеми чинами вверенного вам отделения.
— Какая муха его укусила?
— Не знаю, но их высокоблагородие очень просили поторопиться.
— Кто у нас налицо?
— Жемчужникова с утра не было, Моисеев по грабежу на Веневской работает с Илларионовым, а остальные здесь.
— Пусть Семипудов остается дежурить, а вы с Петрухиным — со мной.
Окружной суд располагался в двухэтажном здании на Киевской, рядом с городским полицейским управлением. От сыскной до суда можно было добраться на конке, поэтому извозчика брать не стали, справедливо рассудив, что лишние десять минут следователь подождет.
Камера следователя находилась в западном крыле здания, в полуподвальном этаже. Велев Петрухину ждать в коридоре, Тараканов с Масловым прошли в кабинет. Недовесов поднялся из-за стола и поздоровался с полицейскими за руку. Сидевший за своим столом Слепнев что-то быстро писал и сыскным только кивнул.
— Как розыск по убийству продвигается, Осип Григорьевич? — лукаво улыбаясь, спросил Недовесов.
— Ищем, Иван Ильич.
— То, что ищете, это хорошо. Мы с Михаилом Алексеевичем тоже ищем и, кажется мне, кое-что нашли.
Тараканов недоверчиво посмотрел на следователя.
— Да-с. Да вы садитесь. Михаил Алексеевич! Бросьте вы писать, успеете, подите сюда, расскажите господам полицейским о ваших успехах.
Слепнев довольно улыбнулся.
— Видите ли, господа, я был вхож к Тименевым, скажу более, я был другом их дома. С Неверовыми же и вовсе знаком еще до замужества Веры Аркадьевны и неоднократно бывал у них в деревне. И вот вчера, после того как Иван Ильич рассказал мне о своей версии произошедшего, я стал прикидывать, в кого могла влюбиться Антонина Аркадьевна. А надо вам сказать, что сия барышня всю свою жизнь, вплоть до нынешней зимы, почти безотлучно провела в деревне, выезжала разве что в уезд, с маман за покупками, поэтому круг ее общения с противоположным полом был весьма и весьма ограничен. Конечно, их экономию посещали молодые люди — друзья Павла Аркадьевича. Я, например, ну и еще несколько человек. Но в кандидаты на должность предмета страсти Антонины Аркадьевны мы не годились, так как визиты наши были не часты и скоротечны, и у барышни просто не хватило бы времени, чтобы кого-нибудь из нас полюбить. Бывает, конечно, любовь с первого взгляда, но… В общем, единственным кандидатом на роль предмета Антонины Аркадьевны я избрал господина Алинского. Ее домашнего учителя. Это юноша из бедной семьи, только в этом году кончил курс в университете. Он рано остался без отца, и его мать, на руках которой еще малолетняя сестра Алинского, сильно нуждалась. Они с дочерью были вынуждены заняться работой — стали шить, а Алинский все вакации колесил по городу, вдалбливая в деревянные головенки детишек нашего купечества гимназический курс. В университете Алинский сошелся с Павлом Неверовым. Неверовы, люди со средствами и добрые, стали помогать Алинским, доставляя им работу, которую щедро оплачивали. Кроме того, они приглашали всю семью каждое лето гостить к ним в имение, так что четыре месяца в году, а иногда и больше Алинские жили на всем готовом. Чтобы не задевать самолюбие Всеволода Андреевича, так зовут Алинского, Неверов-отец предложил ему давать уроки своей младшей дочери. Вот и получилось так, что все свободное время Антонина Аркадьевна проводила со Всеволодом Андреевичем. Ну и как им было не полюбить друг друга? Вскоре их взаимная симпатия стала видна невооруженным глазом. Мы с приятелями еще спорили, что серая мышка Тоня выскочит замуж вперед старшей сестры-красавицы. Но этого не происходило, Всеволод Андреевич почему-то тянул и до сих пор тянет с предложением. Очевидно, стесняется своей бедности. Кстати, он до сих пор не нашел места… И вот вчера, выслушав Ивана Ильича и наверное зная личность предмета сердца Антонины Аркадьевны, я, право, усомнился в правильности его версии, уж вы меня, Иван Ильич, за это извините. Я не стал рассказывать о своих догадках начальству и решил сначала все проверить самостоятельно, за что сегодня получил справедливый нагоняй.
 
— Чего уж там, — махнул рукой следователь. — Победителей не судят.
— Благодарю. Так вот-с. Первым делом я справился в адресном столе, где живут Алинские. Оказалось, что на Прямой улице, это у Киевской заставы. А от дома Тименевых до жилья Алинского путь неблизкий. Если Алинский убийца, то, совершив свое злодеяние, он должен был вернуться домой не иначе как в экипаже, в противном случае ему пришлось бы идти до рассвета. А где ночью найти экипаж на Миллионной?
— Только у «Хивы». Как же я так опростоволосился! — Тараканов с досады стукнул кулаком по столу.
— Верно. Убийство, исходя из заключения доктора, произошло не раньше чем за четыре часа до обнаружения трупа. Тименевых прислуга видела живыми около часу ночи. Получается промежуток с часу до трех-четырех утра. А в эту пору конка уже не ходит. Да и извозчики по городу не рыскают, спят по трактирам да постоялым дворам. Но в «Хиве» их найти можно в любое время суток. Остальное — просто. Я пошел к Павлу Аркадьевичу, раздобыл у него групповой студенческий снимок, на котором запечатлен и Алинский, и с ним пошел в «Хиву». Пришел я туда уже ближе к полуночи, показал карточку всем «ванькам», и один из них уверенно опознал среди изображенных Всеволода Андреевича. Вчера ночью он его вез на Прямую. Барин всю дорогу нервничал, просил гнать как можно быстрее, разговаривал сам с собой. Извозчик уже нами формально допрошен и заявил, что готов повторить свои показания под присягой.
— Михаил Алексеевич, а идите ко мне, в сыскную, должность надзирателя у меня вакантна. Впрочем, вам и моя должность подойдет, а я… Эх. Ведь это же на поверхности было! — в сердцах сказал Тараканов.
— Да. Преподал нам Михаил Алексеевич урок, и я, старый дурак, не догадался, — следователь вздохнул. — Но все же он мой ученик! В общем, Михаил Алексеевич сейчас допишет постановление о производстве обыска, получайте его и дуйте со своими орлами на Прямую. Посмотрите там все хорошенько! Даже если ничего не найдете, Алинского все равно доставьте ко мне.
 
— Иван Ильич, а мне можно с сыскными? — умоляюще попросил Слепнев.
— Конечно.
Алинские жили в одной из отдаленных, пустынных улиц на самом краю города. Дома в ней были деревянные, одноэтажные, большею частью очень ветхие, отделявшиеся один от другого длинными заборами. На улицу выходила дверь только одного дома — мелочной лавочки. Эта дверь была щедро украшена яркими рекламными объявлениями, преимущественно табачных фабрик. Двери же в остальные дома находились в глубине дворов, и на улицу из этих домов можно было попасть только через ворота. Появление извозчика на этой улице считалось событием довольно редким, а собственный экипаж, случайно туда забравшийся, производил всеобщую сенсацию. Весной и осенью, когда вообще все улицы российских городов, не только скромные и отдаленные, но большие и людные, покрываются обильной, непролазной грязью, кварталы Прямой превращались в неприступные крепости, окруженные непреодолимыми преградами в виде болот грязи и бесконечных луж — целых морей в миниатюре. Пробраться благополучно в дом или выбраться из него представлялось трудной, часто невозможною задачей. Нечего и говорить, что улица была девственна относительно мостовой.