Ретро-Детектив-4. Компиляция. Книги 1-10 (СИ)
– Ты, мил друг, с этими беднягами особо не дружись, не нежничай! Им ножом кого пырнуть проще, чем тебе высморкаться! Они ж за дровами ходят не иначе как с ножом за голенищем. А уж воруют как! Каторжных не пускают даже пароходы разгружать – вмиг все растащат, труба да якорь останутся.
Филипп Игоревич шумно хлебнул чаю и утерся полотенцем: то ли чай с малиной хорош был, то ли от волнения из-за беспечности нового доктора в жар бросило.
– Нет уж – лечить лечи, дело благородное и гуманное, а души им править вон наш батюшка отряжен, да и тот опасается.
– Так ведь, Филипп Игоревич, говорят, и дети малые пропадают? – Родин выждал паузу и постарался сделать равнодушное выражение лица. – Разве тоже в бега кидаются?
– Это кто ж тебе успел наговорить, Георгий Иваныч? Ты у нас тут и часа не пробыл, а уже слухами оброс. Не иначе на почту забрел. Ты больше слушай, что там говорят. Событий мало, а поболтать охота, услышат на копейку, а присочинят на рубль. – Филипп Игоревич и про самовар забыл, замахал коротенькими ручками: – Детишки не пропадают, бывает, мрут с голоду и от хворей – это уж твоя епархия будет, чтобы, значит, не чахли, а уж в бега пуститься – это в их бедные головенки не уместится. Нет, Георгий Иваныч, сам не слышал, не видел и тебе не советую лишнего слушать. Дольше проживешь. – С этими словами Старопосадский подошел к Родину. – Ну-с, господин доктор, пойдем дом смотреть, с Марфой знакомиться, да быт твой налаживать!
Георгий понял, что больше ничего интересного не услышит, оделся и шагнул за дверь, в промозглый сахалинский сумрак.
Глава 11
Благодаря хлопотам Филиппа Игоревича Родину отвели аккуратную ладную избенку, которую содержала бывшая фальшивомонетчица Марфа. Ядреная и румяная сибирячка встретила столичного гостя ласково и даже с благоговейным трепетом. Поклонилась в пояс и принялась щебетать с уральским говорком:
– Простите, барин, за простоту, да не побрезгуйте хлебом-солью. Ужо я угощу вас почище, чем в самом Петербурге! – задорно улыбнулась девушка и зарумянилась еще больше.
Галантный Родин состроил серьезное лицо и поблагодарил радушную хозяйку.
В доме царили порядок и чистота: ситцевые занавески на окнах, свежевыбеленная печь, тканые дорожки в комнатах, скудная, но добротная мебель. Георгий разместился в небольшой комнатке, во второй – совсем крохотной – на огромном сундуке спала Марфа. Родин своим скромным гардеробом занял пару полок в платяном шкафу с покосившимися дверцами, справочники и книги по медицине устроил на полке над конторкой. Постелила ему Марфа тут же, на скрипучей оттоманке.
– Сама-то откуда будешь? На поселении здесь? – поинтересовался Родин у новой хозяйки.
– Да с-под Тобольска, – улыбнулась бабенка. – По любови, дурья башка, загремела, а так вроде и прижилась тут.
– Ну, прости, коли обидел, – примиряюще улыбнулся Георгий.
А Марфа уже зубоскалила:
– А вы, барин, что в наших краях позабыли? Али нету в столице вам работы?
– Работы воз, да нужнее я здесь. Я ведь доктор, Марфа, и обязан быть там, где нужна моя помощь. Теперь вот помощь моя требуется в александровском лазарете. Слышала, эпидемия тифа ходит по каторге?
Марфа ойкнула, глаза ее округлились от ужаса, и верхняя рубаха на груди так и заходилась от волнения.
– Про тиф как не слыхать… А эпидемия – это чегой-то такое?
– Эпидемия… – начал было Родин лекторским тоном, но, взглянув на застывшую от страха молодую женщину, добавил просто: – Это когда много народа в одном месте начинают болеть от одной и той же болезни. Но это лечится, и мы с этим справимся. Не пугайся, – ободрил он хозяйку.
– Эх, доктор, и что вам не сиделось в своем Петербурге, – вздохнула она и торжественно, с жаром добавила: – Ну коли вы теперь здеся, я буду вам служить почище всяких там мамзелей. Уж вы не сумневайтесь, угодить я сумею!
Глядя на свежую, пышущую энергией Марфу, Родин на секунду пожалел о своем несвободном положении, но тут же отсек эту шальную и вредную мысль. Все же ему невеста Ирина всех милей. И он вежливо ответил:
– Буду благодарен за помощь, а теперь мне бы нужно в госпиталь попасть. Время не ждет.
Марфа обстоятельно рассказала, как добраться до местного лазарета, и собрала в котомку нехитрую снедь: сало, хлеб, кулебяку с капустой, моченых яблок и даже закупоренную тряпицей бутыль с водкой.
Глава 12
Добравшись до мрачного одноэтажного здания лазарета, Георгий представился Верховцеву, одному на всю округу местному доктору, и с его участием ознакомился с этим неприглядным местом. Проходя тесными, затхлыми коридорчиками, входя в некое подобие палаты, Родин отметил про себя, что худшего места для больных, да и просто для человека, он еще не встречал. Даже военные лишения и ужасы были честнее.
Здесь же царил зловонный дух уныния: больные и умирающие были размещены в помещениях, которые никогда не проветривались, на соседних койках «лечились» сумасшедшие и чахоточные, обмороженные и умирающие. Здесь не слыхали не то что о чистых простынях – мыла не знали, не было даже гигроскопической ваты. Вату варили тут же, в помещениях с воздухом, полном бактерий, а бинты перестирывали по нескольку раз.
Скудное питание, грязь и отсутствие медикаментов – немудрено, что здесь, сменяя друг друга, беспрестанно разгуливали эпидемии. Теперь вот сыпной тиф косил людей, заражая их через постельных вшей и вездесущих крыс. Правда, многим находящимся в «палатах» полутрупам было все равно, от чего умирать. Не было в этих комнатах никакой надежды, только отчаяние, стоны, хрип и ожидание смерти. Да и как иначе, если кругом тюрьма, сам Сахалин – большая бессрочная тюрьма.
Молоденький доктор в пенсне и с небольшой бородкой хлопотал и суетился вокруг Родина: он впервые за много месяцев увидел рядом с собой человека с воли, да еще и такого многоопытного доктора!
– Вот, голубчик, набросьте мой халат, – подал Родину врачебный балахон серого цвета Верховцев. – Он, кхм, не такой ослепительный, как следовало бы, но чист, абсолютно чист, – поспешно и виновато добавил эскулап.
– Благодарю. Так что же, пора за дело, – не стал долго запрягать Родин. – Очевидно, что для предотвращения распространения болезни нам следует организовать тотальную дезинфекцию белья и самих больных. Также нам нужно как можно скорее вывести вшей, уничтожить крыс и обеспечить изоляцию уже заболевших от остальных. Вы согласны с моим планом, доктор? – уточнил Родин.
– О, разумеется! Я совершенно с вами согласен и готов поддерживать во всем, но вот… господин начальник тюрьмы вряд ли одобрит наш план.
– Ничего, я с ним поговорю, а если понадобится, представлюсь и губернатору. А пока давайте осмотрим всех в лазарете и составим списки тех, кого следует изолировать и лечить от тифа.
И два доктора пошли выполнять свой долг.
Только тремя часами позже они вернулись с обхода в кабинет и приступили к заполнению карточек тех, у кого они только что обнаружили тиф. Кропотливая и монотонная работа как нельзя лучше способствовала неспешному разговору. И Родин осторожно начал прощупывать почву.
– А что, Павел Матвеич, бежит местный люд? Пропадают, наверное, бедняги, а потом о них и вспомнить некому.
– Это точно, – ответил Верховцев. – Ну конечно, ссыльные бегут постоянно. Вот, помните, во второй палате был раскосый мужичок с обмороженной рукой? Так вот, один из беглых – так и заканчиваются часто эти бега у меня в лазарете. Но это, скорее, правило в наших местах. Морозятся часто… А вот не так давно случилась одна необычная история. Приехали как-то два мужика, а при них ребенок японской крови. Что за люди, так и осталось неизвестным. Не то отец с дядей, не то еще кто. Жили они в развалюхе на отшибе, ни с кем, почитай, и не знались. Поговаривали, что они этого япончонка каким-то там специальным наукам обучали, да за достоверность этих разговоров не поручусь. Дело, в общем, темное. Так вот, все трое и пропали в одночасье. А дом так и стоит пустой в конце третьей улицы. Стороной обходят его местные. Побаиваются.