Ретро-Детектив-4. Компиляция. Книги 1-10 (СИ)

– Зачем же ее выкрали? – спросил Родин.
– Не могу знать! Вот известный охотник за сокровищами Григорий Вощинский, насколько мне известно, ворует произведения искусства, либо какие-то архиценные артефакты, как, например, шпаги принца Филиппа, или древние памятники вроде знаменитого щита хеттского воина, либо… В общем, не могу понять, чем вору так приглянулась эта фигурка. Она нам, мне очень дорога, да. Я и в самом деле считаю, что она может стать частью разгадки тайны сокровищ Ахмет‑бея. Карта Черных скал зашифрована, сам «Золотой витязь» вообще ничего не значит… Должно быть что-то еще… Хотя все мы понимаем, что это лишь версия… Но чем она приглянулась негодяю… к чему он столкнул лорда… разве лишь для того, чтобы нас унизить…
– Что ж, очень жаль, очень жаль. Ключ к логике преступника нам пока подобрать не удалось, – заключил Торопков, – однако, возможно, что мы еще не подумали во всех возможных направлениях. Нам противостоит преступник дерзкий, талантливый, нестандартно мыслящий. Подумайте, господа, быть может, ежели вы попробуете рассуждать менее академически, отгадка сама к вам придет. Меня вы всегда можете найти в губернском управлении – буду рад послушать ваши соображения.
* * *
– Ваше высокоблагородие! – гаркнула из двери голова урядника, так и не показав остальных частей тела. – Тут доставили управляющего стрыльниковского, господина Франца Иосифовича Турнезена, как вы изволили распорядиться. Прикажете пустить?
– Пускай, – махнул рукой Торопков и оправил китель. – Видали, Георгий Иванович, немец у Стрыльникова в управляющих-то ходил… Знал Никанор, кого управляющим ставить.
Вошел Турнезен, учтиво поклонился и сел на предложенный стул.
– Здравствуйте, уважаемый Франц Иосифович, – деловито начал сыщик. – Разумеется, вы понимаете, почему мы вас вызвали в столь поздний час…
Немец слегка кивнул со вздохом, а Торопков между тем продолжал:
– Вы не возражаете, если наша беседа будет стенографироваться? – спросил он и позвонил в колокольчик.
– Закон есть закон, – ответил Турнезен.
Когда секретарь сел за стол и склонился с пером над протоколом, сыщик начал беседу максимально мягко, без традиционных «фамилия – звание – вероисповедание». Очень скоро прямой, как шпицрутен, немец немного оттаял.
– Убийство вашего хозяина, не буду от вас скрывать, – дело весьма запутанное. Ведь он, что там греха таить, был далеко не святым и многим мешал…
Немец снова вздохнул и покачал головой, и тут Торопков в своей обычной манере без всякого перехода задал прямой ворос:
– Вот лично вы кого-нибудь подозреваете?
Турнезен побледнел и даже вскинул вверх руки, будто отгоняя от себя пытливый взгляд сыщика, а затем ответил с легким немецким акцентом, особенно явным на звуке «р»:
– Ну что вы, господин Торопков… Как я могу кого-то подозревать… Господин Стрыльников хорошо умеет… entschuldigung [163], умел вести торговые дела. Такие, где нужен риск либо напористость. И вы совершенно правильно сказали, что недругов у него в связи с этим было немало. Однако, насколько я могу судить, Никанор Андреевич был весьма и весьма могущественным человеком и за свою безопасность совсем не боялся… Кроме того, в последнее время у него появись влиятельные покровители. Он получил заказ от военного министерства на строительство крупнейшего военного завода в империи – завода по производству каких-то машин. Помимо денег у него появились еще и высочайшие связи, насколько мне известно, о безопасности его гешефта заботились особые люди. И все у него шло в гору, он только ходил и руки потирал. Говорил: «Скоро у меня вся империя вот тут будет». Да и дом его, и контора… Вы, наверное, знаете…
– Да уж, неприступные крепости, – подхватил Торопков. – А что же, принимал кого-нибудь у себя в имении господин Стрыльников?
– Нет, обычно всех визитеров он принимал в конторе, а отдыхать предпочитал в… – Турнезен запнулся и покраснел. – В ресторациях и увеселительных заведениях… Так что кроме его самого, меня, прислуги и сеньора Биацци в имении никто не бывал.
 
– Биацци? Это что же, повар ваш?
– Нет, поваром у нас уже четыре года служит мэтр Дижак. А сеньор Лоренцо Биацци прибыл из Флоренции. Это один из самых известных и талантливых архитекторов Европы. Господин Стрыльников пригласил его заняться устройством парка и внутренней отделкой парадной залы поместья.
– А давно ли приехал сеньор Биацци? – спросил Торопков, мельком взглянув на Родина. Тот сидел, слегка прикрыв веки, дымил трубкой и, судя по всему, сосредоточенно слушал управляющего, стараясь не пропустить ни слова.
– Около трех дней назад… Три дня и шесть часов, если быть точным, – ответил Турнезен, захлопывая крышку часов. – Впрочем, он пробыл у нас несколько часов, все осмотрел, измерил, а потом показал свои чертежи и отъехал к себе на родину закупать материалы. Да теперь это все уже не понадобится, – немец опять горестно вздохнул.
– А где господин Стрыльников отыскал этого архитектора? – спросил Родин.
– Я сам его порекомендовал. Неделю назад я ездил в столицу на выставку архитектуры и зодчества, как раз хотел подыскать подходящего мастера для реконструкции усадьбы. И господин Биацци первым ко мне подошел, представился, показал свои работы, которые меня вполне устроили. Мы сразу договорились о встрече, потому что господин Стрыльников медлить не любит… не любил. Вот так.
– Не затруднит ли вас описать господина Биацци?
– Конечно. Высокий, крепкого телосложения, но скорее жилистый, чем атлет. Темно-русые волосы, голубые глаза. Не похож на истинного итальянца. Но сказал, что он с севера Италии. Небольшие усики шильцем.
У Родина вспыхнули глаза и он, нарушив субординацию, даже спросил:
– Не соблаговолите ли взглянуть на рисунок судебного художника?
Торопков показал рисунок, сделанный со слов официантов, швейцара и Рабинова.
– Ну тут он тряпкой перемотан, – замялся Турнезен. – А так похож, да. Усишки такие же, как у приказчика. Одет, правда, по-другому.
– Нам известно, что господина Стрыльникова в последнее время что-то очень тяготило, – после многозначительной паузы сказал Торопков, пролистывая протоколы допросов официантов.
– Совершенно верно. Как раз с месяц, – кивнул немец.
– Не соблаговолите ли вы об этом рассказать поподробнее, – насторожился Торопков.
– Начну по порядку, – отвечал Турнезен. – Дело в том, что год назад, как раз после получения заказа от военного министерства, Никанор Андреевич загорелся идеей-фикс: разыскать полумифическое оружие – «Зеркало шайтана». Якобы оно, буде раздобыто, смогло бы ему помочь при разработке его пушек и снарядов, на которые был получен наряд от военного министерства. Существует забавная легенда, что казаки под командованием атамана Червеня напали на крепость Шайтан-Кале, где в то время находился легендарный разбойник Ахмет‑бей, сожгли ее, и бею со своим сундучком, где как раз и хранилось древнее оружие, удалось бежать, так и не воспользовавшись им. Казаки преследовали его по пути к Черному морю, но в скалах, в фамильной сокровищнице, бею удалось зарыть это самое «Зеркало». Господин Стрыльников отправился на Дон, потом на Хортицу, где, потратив немалые суммы, уточнил у потомков очевидцев и участников подробности этой истории. Наконец он поехал в Таврическую губернию, где купил гигантский участок земли со скалами, тысячу с лишним десятин, как раз на том месте, где и была сокровищница бея. Никанор Андреевич решил нанять несколько тысяч местных крестьян, чтобы они перерыли все скалы своими кирками, – так и не вышло найти заветный клад. Для отвода глаз господин Стрыльников объявил всем, что делает это для того, чтобы построить на месте развалин крепости фешенебельный отель. Однако это требовало средств, людей и самое главное – времени! Рабочие считали скалу одержимой злыми духами, многие разбились. Скала была огромная, отвесная и поддавалась воздействию крайне медленно. А как вам известно, хозяин мой был крайне нетерпелив. В любом случае – каменоломня была открыта, и рабочие приступили к работе. Однако на прошлой неделе господин Стрыльников сделал удачное, по его словам, приобретение касательно прожекта сокровищницы Ахмет‑бея. Это была карта расположения сокровищницы, зашифрованная непонятным кодом. Раскрыть его никак не удавалось, и с маленькой старинной шкатулкой, в которой хранилась эта карта, Никанор Андреевич никогда не расставался, постоянно пытаясь разгадать загадку.