Запрет на любовь (СИ)

Когда наступает предел моего терпения, в классе неожиданно появляется Шац, и тут же противной трелью звенит звонок, оповещая о начале урока.
— Ковалёва, Зайцева, убрали нижние девяносто с парты! — ругается она, бережно складывая на стол скромные букеты. — Полиночка, набери воды в ведро, пожалуйста.
— Хорошо.
— Петросян, я уже вошла, а это значит, что мы фильтруем свою речь. Мне показалось или прозвучал мат?
— Вам показалось, перекреститесь.
Матильда Германовна хлопает в ладоши, призывая присутствующих к порядку.
— Всё, убираем посторонние вещи. Звонок прозвенел. Приходько, сворачиваем ресторан.
— Я проголодался.
— Потом поешь! День только начался! Котов, отлипаем от Вепренцевой. Любовь — это прекрасно, но нам ещё экзамены сдавать.
Класс, улюлюкая, громко гудит.
— Так. Джугели. Где у меня Джугели?
— Я здесь, — нехотя поднимаю руку.
— Отлично, не потерялась. Ребята, внимание! У нас пополнение, как вы успели заметить.
— Вы про училку физики? Мы заметили, да.
— Биолог постарался.
— Закрыл тему размножение на отлично.
Они смеются.
Сборище идиотов!
Не хочу здесь учится.
Мне не нравится.
— Хватит уже! Дайте представить вам нашу новую ученицу. Тата переехала в Красоморск из Москвы и теперь будет учиться с нами.
— Радость-то какая… — звучит в ответ иронично.
— Что за имя такое дурацкое Тата? — пренебрежительно фыркает рыжая.
— Зайцева, следи за языком! — строго одёргивает её Шац.
— Оно означает «дочь отца», да будет тебе известно, — громко отвечаю я. И в этот момент в моём голосе звенит не только гордость, но и сталь.
— А чё из Москвы, да в наши края… — спрашивает кто-то.
— Это ненадолго, — уверенно заявляю.
— Так. Прошу вас быть дружелюбными, оказать всевозможную поддержку и тёплый проём.
Да уж. Она серьёзно?
— Девочки… — тянет многозначительно.
— Конечно-конечно, Матильда Германовна, — приторно сладко лебезит Ковалёва, выдавливая из себя улыбку. — Не переживайте. Примем как родную.
Закатываю глаза.
— Отлично. Тогда… Начнём организационный классный час, а ты, Тата, зайди к директору. Светлана Николаевна хочет переговорить с тобой.
— Прямо сейчас?
— Да. Полиночка Филатова тебя проводит, это наша староста.
Девушка приветственно машет мне рукой.
Переговорить.
Ой, не к добру…
Встаю и, прихватив со стола измучившийся от жажды букет, на негнущихся ногах иду к выходу. Под прицелом десятков глаз, естественно.
Спина ровная. Прямой взгляд. Твёрдая походка.
Они не должны видеть и понимать, какой дискомфорт я испытываю на самом деле.
— Это вам, — отдаю букет классному руководителю и незамедлительно выхожу за дверь, оставляя позади себя весь этот ужас.
Первый порыв — позвонить бабушке Алисе и попросить, чтобы забрала меня вместе с Петром. Но так нельзя. Я же не слабак и не трус, чтобы бежать, поджав хвост.
Нет.
— Привет, я Полина, — зачем-то ещё раз представляется девчонка, нагоняя меня сбоку. — Нам нужно налево вниз. К лестнице.
— Я в курсе, где кабинет директора, — бросаю хмуро, глядя исключительно вперёд.
Не обманываю. Видела табличку, когда проходили по первому этажу.
— Ты не делай поспешных выводов про наших. Они, конечно, диковатые, но в целом, не совсем потерянные для общества.
— Я бы поспорила, — невесело усмехаюсь.
— Ты… очень красивая и яркая. Поэтому девчонки так реагируют. Пройдёт время. Они успокоятся, а ты привыкнешь.
Пройдёт время…
— Полин, — останавливаюсь посреди пустого холла. — Я не собираюсь привыкать к вашему гадюшнику. Я собираюсь покинуть это место в максимально кратчайшие сроки. Ясно?
— Гадюшник. Это ты про город или про класс? — уточняет она растерянно.
Устало вздыхаю, потирая пальцами висок.
Всё-таки голова жутко разболелась. Надо бы выпить таблетку. В сумке точно есть.
— Дальше можешь не провожать меня. Я сама, — разворачиваюсь и, цокая каблуками, иду по коридору.
Уеду.
Я обязательно отсюда уеду.
И случится это скоро.
Да.
Продолжаю убеждать себя и верить. А что ещё, в конце-концов, остаётся?
 
 
 
Ромасенко Светлана Николаевна
 
Директор
 
 
Делаю ещё один глубокий вдох — и стучу по двери кабинета. Совершенно точно зная, что поговорить со мной хочет не только мать Ромасенко…
  
Глава 6
 
Постучав по гладкой деревянной поверхности, решительно приоткрываю дверь и заглядываю в кабинет.
— Доброе утро. Джугели, — представляясь, фокусирую взгляд на директрисе, сидящей во главе массивного, дубового стола. — Вы меня вызывали.
— Да. Проходи, пожалуйста. Можешь присесть вот здесь, рядом с Алисой Андреевной.
Встречаемся с бабушкой глазами. Она в недоумении. Обеспокоена и взволнована.
Чёрт, а я то до последнего надеялась, что обойдётся малой кровью, но нет!
И снова в тот момент когда перемещаюсь от двери до свободного кресла, за мной пристально наблюдают все люди, присутствующие в помещении. Хозяйка кабинета. Полицейский, стоящий у окна. Его напарник, расположившийся за столом. Парни, вальяжно рассевшиеся на стульях, выставленных вдоль стены. Какая-то женщина с причёской, напоминающей одуванчик. И, собственно, тот самый парень, благодаря которому все мы здесь.
Не смотрит на меня лишь мужчина, занимающий место справа от него. Это его отец, я полагаю. Сходство настолько очевидное, что других вариантов просто быть не может.
Кучерявый, скуластый, с выразительными чертами лица. Внешне он кажется невероятно притягательным, но ровно до тех пор, пока не поднимает голову, отвлекаясь от телефона, который держит в руках.
Таким холодом от него веет! И в то же время взгляд, будто раскалённый нож. Режет и обжигает.
Ситуацией мужчина явно недоволен и, судя по виду, он очень-очень зол на своего сына.
— Ну-с, раз все на месте, начнём, — прочищая горло, басит сотрудник правоохранительных органов.
— Да. Хотелось бы сию минуту получить разъяснения, — командным тоном торопит его бабушка. — Вы срочно вызвали меня сюда, но так ничего и не объяснили.
— Щас всё будет, гражданочка, терпение.
— Алиса Андреевна, попрошу, — поправляет она возмущённо.
Полицейский, кивнув, достаёт из папки какую-то бумажку.
— Итак, кхе-кхе, тридцатого августа в районе пригорода Красоморска, на территории северного пляжа был избит Рассоев Олег Вадимович. Учащийся вашей школы, две тысячи шестого года рождения. Ну, вы уже в курсе, Светлана Николаевна.
— Да. Нам звонили из больницы.
— Рассоев поступил в ГБ номер один со следами побоев. Следствием было установило, что к этому имеет отношение группа несовершеннолетних лиц. Опять же все они являются воспитанниками вашей школы и…
— А причём тут моя внучка? — не выдерживает бабушка, на эмоциях его перебивая.
— Девушка тоже там была, — отвечает он, поворачиваясь к ней.
— Что за глупости? Это исключено! Тата всего пару дней назад переехала к нам в город!
— Ба… — тихо шепчу, виновато опустив глаза.
— Это что же… В тот вечер? — догадавшись по моей реакции, спрашивает она тихо. — Почему ты не рассказала?
Молчу.
Верно говорят, всё тайное рано или поздно становится явным.
— Я продолжу, — мужчина в форме покашливает, привлекая к себе внимание. — В двадцать часов одиннадцать минут пункт экстренной службы принял звонок. Девушка сообщила оператору о преступлении, правда не оставив при этом свои данные, — делает акцент на вторую часть предложения.
— Это разве обязательно?
— Обязательно.
— Я не знала, — пытаюсь закосить под дурочку.
— Незнание закона у нас что? Правильно! Не освобождает от ответственности, как говорится.