Запрет на любовь (СИ)

Конвульсии пугают и настораживают. Лично я подобного никогда не видел.
— Что с ней?
Взгляд стеклянный, не моргает.
— У неё приступ. Набок переверните, чтобы не захлебнулась, — командует Паша.
Приступ? Какой ещё на хрен приступ???
— Это как у твоего деда?
— Да.
— Чё нам делать, Пах? — встревоженно спрашивает Денис.
— Ничего вы не сделаете. Просто придерживайте её, чтобы не поранилась. Только не давите сильно. Макс, камень отодвинь, ударится.
— Вашу ж мать…
— Капец.
— Лють.
— Астматик Мозгалин нервно курит в сторонке.
— Манал я ваши походы!
— Как ей помочь?
— Никак. Надо ждать, пока закончится.
Замолкаем.
Тупо таращимся и наблюдаем за тем, как человека корёжит от боли.
— А она коней не двинет?
— Заткнись! — вскидываю сердитый взгляд на Ромасенко.
Поймав маленькую ладошку Таты, осторожно её сжимаю. Однако её пальцы тут же безжалостно стискивают мои в ответ.
Поражаюсь тому, как напряжено её тело.
— Время засеките от начала приступа до окончания. Это важно.
— Георгич, а её бабка не предупреждала вас о том, что такое может случиться?
— Нет.
— Жесть.
— Она в сознании, Паш?
— И да, и нет.
— Это как?
— Вот так. Больше, чем уверен, когда Джугели придёт в себя, этого эпизода сама и не вспомнит.
— Язык себе не откусит? Я где-то слышал, что надо вставить в рот какой-то предмет.
— Не откусит. Это бред и враньё. Язык тоже мышца и он сейчас в тонусе.
— Скоро прекратятся эти судороги?
— Без понятия. Непредсказуемо.
Голоса ребят звучат фоном.
Смотрю на Тату и за грудиной раскидывает так, как будто сам все эти её муки ощущаю.
*********
— Точно ли они там проедут? — беспокоится Германовна, семенящая слева от меня.
— Проедут. К маяку ведёт грунтовая дорога. На неё мы сейчас и выйдем.
— Хорошо.
— Вы позвонили её предкам?
— Ох, звоню-звоню, — спохватившись, Шац снова утыкается в телефон.
Очки забыла в лагере, а без них дальше собственного носа не видит.
— Как она? — тихо спрашивает Филатова, всё-таки увязавшаяся за нами.
— Не айс, судя по всему, — отвечаю, скосив взгляд на девчонку.
— Дышит ведь, да? — боязливо шепчет дрожащим голосом.
— Дышит, — подтверждаю, ощущая вибрации воздуха, щекочущие кожу.
— Спит?
Киваю.
После приступа Джугели так толком и не пришла в себя. Будто в каком-то коматозе пребывает.
Да я и сам ещё не отошёл от произошедшего. Несу её и уже в который раз на повторе прогоняю в голове всё, что случилось.
— Осторожно, пенёк, — предупреждает Полина, чтобы не навернулся.
— Алиса Андреевна, добрый день. Это Матильда Германовна, классный руководитель.
— Добрый день. Вы уже вернулись? — доносится из динамика.
— Нет, — вздыхает Шац.
— Что-то случилось? — настороженно интересуется женщина.
— Вы только не волнуйтесь, пожалуйста…
Самая дерьмовая фраза на свете. Человек на автомате рисует в своём воображении худший расклад.
— Что с Татой? Немедленно говорите!
— Алиса Андреевна, у вашей внучки был приступ.
— Приступ? — шокировано повторяет та.
— Да. Она упала в воду и…
— Господи!
— Почему вы не предупредили меня о том, что девочка страдает эпилепсией?
— Но мы с Эдуардом впервые слышим об этом, — растерянно отвечает женщина.
Выходим на грунтовку.
— То есть раньше такого не случалось?
— Мы не знаем, но Амиран, отец Таты, не говорил про приступы. Что нам делать? Куда ехать? — начинает паниковать.
— Вам нужно приехать в первую городскую больницу. Думаю, девочку повезут туда.
— Поняла. Как она сейчас? С ней всё в порядке?
Слышим звуки сирены, а это значит, что скорая вот-вот подъедет.
— Алиса Андреевна, я вам перезвоню, хорошо? Связь пропадает. Выезжайте в больницу.
— Тата, милая… — Филатова стоит ревёт и гладит Джугели по голове.
Виу-виу-виу.
Сирены всё ближе.
— Уйдём с дороги, ребята, — просит Матильда.
Ей бы и самой врач пригодился. В свете последних событий давление подскочило.
Тата спросонья елозит носом по моей шее.
— Вон они!
 
Бригада скорой, заметив нас, глушит звук.
Машина останавливается, проехав чуть дальше к развилке, чтобы удобнее было развернуться.
Оттуда выходят врач и водитель. Последний открывает скрипучие задние двери.
— Здравствуйте! — Шац несётся к человеку в белом халате. — Это мы звонили. У нас девочка после приступа эпилепсии.
— Здрасьте. На кушетку вашу девочку кладите. Осмотрим.
Несу Джугели туда.
Она, проснувшись, ничего не соображает. Вцепившись в моё плечо, испуганно на меня глазеет, явно не понимая, что происходит.
— Всё пучком. Айболит приехал, — объясняю я ей, пока мы не моргая пялимся друг на друга.
Тата хмурится. Переводит взгляд на скорую.
— Сюда, молодой человек, — медсестра, которую я сразу не приметил, хлопает ладонью по кушетке.
Шагнув в салон неотложки, аккуратно опускаю на неё девчонку.
Мышцы, затёкшие от долгого напряжения, сводит.
Тата — худенькая и весит всего-ничего, но прошли мы с ней от водопада прилично. В те кущеря кроме как пешком не добраться. Неотложка туда разве что на вертолёте прилететь могла бы. И то вряд ли.
— Женщина, вы кем ей приходитесь? — заполняя лист, спрашивает врач.
— Я классный руководитель. Мы в поход с моим одиннадцатым «А» пошли и вот…
— Фамилия, имя девочки, полных лет сколько?
— Джугели Тата. Семнадцать.
— Впишите данные о себе, — передаёт бумажки Шац. — Приступы уже случались? — приступает к визуальному осмотру, которому вторая сторона не особо рада.
— Тата у нас в классе новенькая. Родные утверждают, что нет.
— Ясно. Ну привет, красавица, — обращается к девчонке. Был бы этот седовласый дядька помоложе, я бы возмутился по поводу столь фривольного поведения. — Как ты себя чувствуешь? Что болит?
— Голова, — тихо произносит она.
— Тошнит?
— Да.
— Чувствуешь слабость в теле? — светит ей в глаза какой-то хернёй, и она морщится.
— Да. Что со мной?
Голосок тихий-тихий.
— У тебя когда-нибудь были эпилептические припадки?
— Н-нет, — отзывается заторможенно, в ужасе ещё шире распахнув свои глазища.
— Как и когда случился приступ?
— Её толкнули в воду. Она не умеет плавать. Запаниковала. Разнервничалась. В какой-то момент отпустила меня и начала тонуть. Уже когда вытащили с пацанами её на берег, начались судороги, — кратко излагаю суть, опуская детали.
— Стресс спровоцировал…
— Приступ длился почти семь минут. Мы засекали время.
— Молодцы. Это важная информация.
— Сейчас будем измерять давление, — медсестра заматывает Джугели руку.
— Девочку однозначно забираем в больницу. Приступ первый, длился долго. Рекомендуется провести полное обследование. Вы — едете с нами, — указывает на Шац.
— Не надо в больницу, — просит Тата, очевидно, не до конца осознавая всю серьёзность случившегося.
Но её никто не слушает. Врачам виднее, наверное.
— Давление пониженное.
— Законным представителям сообщили о произошедшем?
— Сообщили. В больницу подъедут.
— Мы тоже с вами, — выпаливаю, встретившись взглядом с перепуганной девчонкой.
— Нет, вы отправляйтесь назад к своей группе. У нас тут не реалити-шоу. С ними там в лагере кто?
— Учитель, мой сын.
— Вот и прекрасно. У самого-то что с ногой, герой? — Айболит палит на голень, испачканную кровищей.
— Фигня. Царапина.
Саднит сильно, но времени оценить ущерб не было.
— Глубокая, насколько я вижу. Обработать надо бы.
Отмахиваюсь.
— Поехали, Вить, — стучит водителю.
— Марсель, Александру Георгиевичу скажи, чтобы позвонил мне, когда будете в городе.
— Лады.
— Всё, молодые люди, возвращайтесь к учителю.