Запрет на любовь (СИ)
Ждут, что подойду, но я не хочу.
— Что у тебя с этой девчонкой? — прилетает от отца.
— С какой из? — уточняю, поворачиваясь к нему.
— Под дурака не коси. Я про ту, с ногами от ушей.
— А… Про Джугели.
— Обижаешь её? — сканирует мою тушку долгим, внимательным взглядом.
— Нет.
— Что-то замышляешь? — прищуривается.
Отрицательно качаю головой.
— Не вздумай прессовать её и мстить за то, что слила вас ментам.
— Не собирался. Чё наезжаешь по беспределу?
— Смотри мне, Абрамов! — давит интонацией.
— Тебе не о чем беспокоиться, бать.
— Очень на это надеюсь, — хмуро взирает на меня исподлобья.
Глава 16
Тата
Кто-то настойчиво трезвонит мне с незнакомого номера.
Прерываюсь в очередной раз, оставляю сочинение, беру телефон в ладонь и решаю всё же ответить.
— Алло.
— Тата…
— Папа! — задушенно шепчу. — Привет.
— Как ты, дочь?
Из-за волнения не сразу получается выразить свою радость оттого, что я, наконец, слышу его голос.
— У меня… — прочищаю горло. — У меня всё в порядке, пап.
Язык не поворачивается жаловаться.
— Зарецкие приняли тебя хорошо?
— Выделили мне личного водителя и самую большую спальню в доме.
— В школе как дела? Ты учишься? — спрашивает строго.
— Да.
— Тебе экзамены сдавать в этом году.
— Знаю. Не переживай, я подтянусь. Чем ещё мне тут заниматься? — смотрю на книжки, сложенные горой на столе.
— Страдаешь по теннису?
Сразу же понимает, о чём контекст.
— Десять лет моей жизни, как никак.
— Тата, Яров запросил баснословную сумму денег. Мои счета сейчас арестованы, так что ничем пока не могу тебе помочь.
— То есть вариант его переезда больше не рассматривается? — скрыть огорчение не удаётся.
— Нет. Из-за тебя одной тренер не станет менять место работы. Рассуди по-взрослому. Где Москва со своими возможностями и где эта деревня зачуханская?
— Я всё понимаю, но он ведь сам говорил, что я у него одна из лучших.
— Одна из, но не лучшая, — больно ударяют по самолюбию его слова.
— Ясно.
— Сконцентрируйся пока на других вещах.
— На учёбе, я помню, — расстроенно поджимаю губы. — Когда ты заберёшь меня?
— Послушай, Тата, — вздыхает так тяжело и устало, что у меня сердце щемит. — Я понимаю, ты не в восторге от происходящего, но другого выхода пока нет.
— Ну ведь мог оставить меня в Москве, — всё же упрекаю.
— Ты сейчас про семью Горозии?
— Да.
— Я доверяю этим людям, но не настолько, чтобы поселить свою дочь в дом жениха до свадьбы.
— Зато я могла бы продолжить заниматься тем, что люблю.
— Тема закрыта, — припечатывает тоном, не терпящим возражений.
— Когда тебя отпустят? — боюсь получить его ответ, но не задать этот вопрос не могу.
— Пока не знаю. Идёт следствие.
— Дед сказал, что ты там надолго. Это правда?
Глаза наполняются слезами, а плакать ведь вообще не моё.
— Не буду тебе врать. Расклад неблагоприятный.
— Ты нашёл людей, которые могут помочь? — раздражённо вытирая щеку тыльной стороной ладони.
— Работаем. А ты учись и береги себя.
— Буду.
— Парни в новой школе проявляют к тебе интерес? — выдаёт он вдруг.
— Нет.
В памяти почему-то тотчас всплывает образ кучерявого хулигана.
— Будь осторожна. Всем им нужно от тебя лишь одно.
— Пап, — чувствую, как рдеют мои щёки.
— Ты взрослая и должна понимать это.
Молчу.
— Я запрещаю тебе общаться с мальчиками.
— У меня есть Леван. Твой запрет звучит странно.
— Леван сейчас далеко.
— И что? Это неважно, он ведь мой жених.
— У твоей матери тоже был жених и чем кончилось? Променяла его и семью на этого русского рецидивиста.
Как всегда, раздражается, когда эти двое всплывают по ходу разговора.
— Не сравнивай меня с ней! — тоже начинаю злиться. — Я никогда не поступлю так! Я — не она!
— Конечно, ты — не она. Я всего лишь предупреждаю тебя о возможных опасностях. Ты яркая, красивая девушка. Внимания мужского пола не избежать. Пусть. Не реагируй. Оставайся для них неприступной крепостью. Будь умной девочкой. Думай всегда головой.
— Я всегда ею думаю, папа.
— Молодец. Надеюсь, так и будет впредь. Не подводи своего отца, а теперь передай, пожалуйста, трубку деду.
— Сейчас, подожди минуту, — быстро опускаю ноги с лавки, ныряю в кеды и быстрым шагом иду от беседки к дому. — Хотела сказать, что очень скучаю по тебе, — осмеливаюсь признаться уже у двери.
— Мы справимся, Тата.
Выдыхаю и прикрываю на секунду веки.
— Да. Обязательно справимся, пап.
*********Новая учебная неделя проходит в относительном спокойствии. Она не богата на события, ведь буллинг, развернувшийся вокруг моей персоны, неожиданно сходит на нет. Так же быстро, как начался.
Меня по-прежнему коллективно игнорят, но никаких выпадов в свою сторону я пока не наблюдаю.
«Моё слово имеет вес, Джугели. Скажу не трогать — они отстанут».
Кажется, именно это Абрамов и сделал. Иначе объяснить это внезапное затишье я не могу. Да и плевать, откровенно говоря. Хоть немного удаётся выдохнуть и расслабиться.
Дзен продолжается ровно до того момента, как в класс заходит Она. В четверг. Прямо посреди первого урока.
— Здрасьте.
У стола Шац появляется бледная, темноволосая девушка, одетая во всё чёрное.
— Смотрите, кого принесла нечистая сила!
— Чё, период полнолуния и жертвоприношений прошёл?
— О, — Ромасенко поднимает голову. — Мы уж было подумали, что ты отошла в мир иной, — хмурится и толкает соседа по парте.
— Не дождёшься, — цедит она ледяным тоном.
— Выглядит так, как будто реально вот-вот двинет коней.
— Куда жир дела?
— Ты чё, Вебер, всё лето с завязанным ртом проходила, как Пятачок? — голос Ковалёвой пропитан недоумением и чистым удивлением.
— Прикиньте, по ходу, впервые провела обряд, который сработал, — бросает Зайцева, её разглядывая.
— Так, прекратите. Илона, здравствуй, — Шац забирает у неё какой-то листок. — Мы рады тебя видеть. Проходи, пожалуйста. Садись.
Девушка идёт по кабинету, медленно переставляя ноги, обутые в массивные ботинки-трактора, и вслед ей оборачиваются абсолютно все присутствующие.
— Чё за прикол, реально. В три раза уменьшилась.
— Так вообще бывает?
— Душу, что ль продала?
Если правильно понимаю, раньше эта Илона выглядела как-то по-другому. Их же её внешний вид так озадачил, верно?
Тем временем она останавливается у моей парты.
— Это моё место, — заявляет нагло.
— Теперь моё, — отражаю невозмутимо.
— Я всегда сижу одна, — ставит сумку на стол.
— Да ради Бога, — киваю направо, указывая на соседний ряд.
— Ну капец тебе, новенькая, — произносит кто-то тихо, но я слышу.
Илона прищуривается и внимательно на меня смотрит.
— Что? — выгибаю бровь. — Это не твоя собственность. В чём проблема?
— В тебе. Ты должна пересесть.
— Ничего я тебе не должна!
Пока Шац открывает на доске интерактивное приложение, за нашим диалогом с Вебер следит весь класс.
— Уйди.
— Нет.
— Просто уйди и всё, — повторяет сквозь зубы.
— Да в честь чего?
— Я не привыкла делить с кем-то своё пространство.
— Мне всё равно.
— Доиграешься, Джугашвили. Порчу на тебя наведёт.
— Пусть наводит, я в это абсолютно не верю, — пожимаю плечом.
— А зря, — усмехается она, отодвигая со скрежетом соседний стул.
— Джугели, что там происходит?
— Ничего.
— Вы отвлекаете класс. Я могу продолжить? — Матильда надевает очки, делая многозначительную паузу. — Спасибо. Итак…
Илона садится рядом и отодвигает мой учебник в сторону.
— Не трогай мои вещи! — шиплю сердито.