Рыцарь Резервации (СИ)

Связь снова отрубило.
— Ага, так и знала! Верная слуга тщательно хранит стены вверенного ей поместья! — хмыкнула Метта, сидя на заборе и мотая ногами.
Рядом сидела Шпилька и внимательно вглядывалась в усадьбу.
— Пустая трата времени, — проговорил Геллер, выглянув из броневика.
— Нет уж! — воскликнула Свиридова и в очередной раз ткнула кнопку. — С пустыми руками мы отсюда не уедем!
— Похоже, эта слуга слишком преданная одной тени Онегина, — заметил я, присматриваясь к окнам сквозь прутья забора. — Да и Таврино это — просто осажденная крепость.
— Раз так, значит им есть, что охранять, — сказала моя подруга. — Явно внутри не одни пыльные диваны и своры тараканов. Проверим?
— Да, возьми Шпильку и попробуйте проникнуть внутрь и посмотреть, что да как, — распорядился я. — Очень не хочется уезжать отсюда не солоно хлебавши из-за какой-то запуганной служанки. Только осторожно, не спугните никого. Туда и обратно.
— Есть! — кивнула Метта. — Оле оп!
И перевалившись через стену, она пропала. Шпилька тоже спрыгнула вниз и пропала в кустах.
Свиридова все не отступала и пыталась втолковать затворнице:
— … Александр Владимирович мертв, и вы это знаете! Немедленно откройте ворота последнему представителю рода! К тому же, официально поместье выставлено на торги!
— Постойте, можно мне? — спросил я, положив ладонь на плечо Свиридовой. — Раз она моя будущая подданная, мне нужно найти с ней общий язык.
— Хорошо, валяйте, — кивнула Свиридова, и я подошел к пульту.
Да, можно было пойти и более примитивным путем, однако сначала попробуем дипломатичный подход.
— Добрый день, — сказал я, тщательно подбирая слова. — Я Илья Тимофеевич Марлинский, и мне обещали помочь с приобретением этого поместья после того, как я сладил с юдом и спас множество жизней. Я дальний родственник Онегина, но это последнее, что меня сейчас волнует. Я был в деревне, и мне очень не понравилось, как там живет народ из-за Горбатовых. Поэтому мне бы очень хотелось поселиться здесь, чтобы вновь сделать Таврино живым. Если вы мне поможете…
— Сделать это поместье вновь живым может только Александр Онегин, а не какой-то там родственник! — отрезали из динамика.
Как ни странно, но говорили совсем другим голосом. Ага, значит, их там двое! Хорошо, попробуем разговорить их.
— Онегин пропал без вести, как мне сказали, — продолжил я нащупывать ниточку к этой паре странных дам. — И признан мертвым.
— Значит, вам тем более здесь делать нечего. Никто кроме Александра Владимировича не сможет справиться с Таврино. Ни вы, ни те негодяи, которые трутся в округе и пытаются нас ограбить!
— Горбатовы и их прихвостни уже давно ходят по бритве, — покачала головой Свиридова. — Запугали всех до такой степени, что они отказываются принимать даже друзей Онегина!
— Не врите, мы единственные друзья Александра Владимировича! — раздалось из динамика, и там заговорили в несколько голосов.
Кажется, уже трое.
— Так там живет целое семейство? — спросил я Свиридову, и та пожала плечами:
— Я уже ни в чем не уверена. Я за последние годы я приезжала много раз и общалась, то с одной, то с другой. Хотела помочь с продуктами или еще с чем-нибудь, но все без толку. Им ничего не нужно, и они никогда не выходят… — она задумалась. — Может быть, они и в самом деле «призраки»?
— Внутри вы тоже не были?
— Даже при жизни Онегина я не заходила дальше гостиной.
— Илья Тимофеевич, я в доме! — доложила мне Метта. — Залезла через открытую форточку на кухню и двигаюсь по коридору. Слышу голоса, но пока никого не вижу. Но обстановка тут интересная. Пусть и довольно запущенная…
— Что там?
— Автоматы… Много авто… Ой!
— Что такое⁈
— Кажется, я кого-то видела. Какая-то тень мелькнула… Иду дальше. Блин, а пауков и паутины здесь просто дофига!
— Продолжай искать, я хочу знать, что там за публика собралась, — сказал я и снова нажал на кнопку на пульте: — Мы справимся с Горбатовыми. Как раз сегодня я стану его полноправным владельцем. Никто из этих негодяев и на километр не посмеет подойти к моим владениям.
 
— Вы же сказали, что вы не местный? — пискнули еще одним женским голосом.
— Это так, — сказал я.
Уже четверо и, что интересно, все женщины…
— Однако Онегин тоже когда-то приехал издалека, — заметил я, и тут из динамика заговорили наперебой:
— Неважно! Вы не знаете о чем говорите!
— Если переступите дорогу барону Горбатову, вы исчезнете!
— Как исчез наш хозяин!
— Уходите, если вы умный и честный человек! — и связь снова пропала.
— Для меня назад дороги нет, — твердо проговорил я в микрофон. — Все мосты я сжег. Как и ваш Онегин когда-то.
В ответ промолчали, однако лампочка продолжала гореть. Кажется, они держали кнопку нажатой. И думали.
Что ж, маленькая, но победа.
Свиридова подошла поближе. Ее очки съехали на нос, но она этого даже не заметила. Похоже, я смог ее удивить.
— Хмм… Вы в самом деле чем-то напоминаете мне Александра Владимировича… — вдруг сказали в динамик, и прежде чем я успел ответить, ворота еле слышно скрипнули. — Заходите, но предупреждаю — Таврино чужих не любит и ошибок не прощает.
Не успел я удивиться, как из динамика послышались голоса, наверное, пятерых девушек. Ворота со скрипом раскрылись.
Поднялся ветер, зашелестели поднявшиеся в воздух листья.
— Открыли таки! — воскликнула Свиридова, отступив на шаг. — Черти что!
Геллер же, не выпуская трубки изо рта, ухмыльнулся.
— Метта, как обстановка? — спросил я. — Метта?..
Увы, мне никто не ответил. Так… Это уже становится интересным. Нет, узы с Меттой не пропали — я по-прежнему ощущал ее в себе, но вот что-то сильно ослабило ее. Еще один Призрак?
— Она… или они, всегда такие упертые? — спросил я Свиридову, прежде чем направиться к дому.
— Без понятия. Набрались от Онегина манер, вот и рисуются, — пробурчала Свиридова. — Но в верности им не откажешь. Заслужите их доверие, Илья Тимофеевич. Тогда вы точно победите Таврино.
Едва мы с ней и Аки шагнули по направлению к крыльцу, как снова послышался голос из динамика:
— Нет, Илья Тимофеевич. Проходите одни, ваши спутницы пусть подождут снаружи.
Аки нахмурилась.
— Черти что! — фыркнула Свиридова и вернулась к броневику. — Не задерживайтесь, уже темнеет, как никак.
— Я скоро! — кивнул я Аки и быстрым шагом пошел к дому. Японка, казалось, готова была сорваться за мной, но все же попятилась.
— Метта, что с тобой? — говорил я на ходу. — Метта!
Хмурое здание нависало надо мной, а на меня нападало ощущение, будто за мной следят из каждого окошка. Впрочем, если гостей у этих женщин действительно не было несколько лет, то неудивительно.
Вдруг снова скрипнули ворота. Я бросил взгляд через плечо — конечно, же они закрылись.
— Что, теперь мы остались вдвоем? — раздался голос из кармана. — Твоя кошечка нашла себе нового хозяина?
— Рух, мне сейчас не до шуток, — вздохнул я. — Да и вообще, мы с тобой в одной лодке. Как твои дела?
— Уже лучше. Могу даже раздуть небольшой сквознячок.
Я еще раз попытался вызвать мою невидимую спутницу, но она как воды в рот набрала. Очень странно…
Толстенная дверь тоже открылась сама, и передо мной распростерся широкий холл с хозяйским портретом по центру. Сначала мне показалось, что меня встречает группа людей, но нет…
Человекоподобных автоматов с пустыми лицами и женскими фигурами было шестеро, и они застыли в разных позах. Похоже, сломанные.
Подойдя поближе, я заметил, что прямо у них на физиономиях фломастером нарисованы ухмыляющиеся и плачущие рожицы. Некоторые были в старой одежде, а у одной лицо было расцарапано. На лбах троих было написано «Прочь!», «Убирайся!», «Твоей любимой здесь нет».
Обстановка же меня встретила весьма запущенная: между фигур тянулась паутина, в воздухе было не продохнуть от пыли, каждый шаг отдавался эхом. Огромные шторы скрывали немногочисленные окна, погружая усадьбу в похоронный облик.