Таверна «Ведьмино Зеркало» (ЛП)

Он скатился, и я прижалась к нему.
— Подожди. Если все слышат моё сердцебиение, значит ли это, что все они знают, когда мы… ах, к чёрту это.
— Вот это правильное отношение.
Он ухмыльнулся, собственнически положив руку мне на бедро.
— Итак, что это был за серьёзный разговор, который я прервала?
— Хмм?
Он рукой лениво поглаживал меня по спине.
— О, мы обсуждали террористку. Сама по себе она не представляет никакой важности. Она не стоит за планом Амелии в Новом Орлеане или этим. Нет, она на кого-то работает.
— Много женщин, — размышляла я.
Клайв замер.
— Что ты имеешь в виду?
Я взглянула на его очень сосредоточенное выражение лица.
— Просто размышляю. Я хочу сказать, мы начали с Летиции, потом Амелия, потом, возможно, Лиан, а теперь… как зовут эту?
— Анна.
— Верно. Теперь Анна. Я к чему, оцени свой собственный ноктюрн. Женщин-вампиров не так уж много. Отличается ли твой ноктюрн от других? У тебя просто здесь необычно много мужчин?
— Нет. Вампиров мужского пола больше, чем женского. Это похоже на гендерное неравенство у оборотней.
— Хорошо, отбросив в сторону тот факт, что женщины явно умнее, чтобы избегать всей этой сверхъестественной ерунды, у тебя появилось много женщин, работающих вместе в заговоре против тебя притом, что их всего немного. Мне это кажется важной подсказкой.
Он перевернул меня и крепко поцеловал.
— Блестяще.
Чувствуя прилив сил и лишь лёгкую боль, мы привели себя в порядок и спустились вниз, где Рассел и Годфри ждали в кабинете. Они обсуждали многих женщин и их возможные причины для заговора, но, поскольку я никого из них не знала, мои мысли блуждали.
— Не разумнее ли было бы спросить женщину? — вмешалась я.
Все трое мужчин уставились на меня.
— Что? Вы здесь пытаетесь понять, у кого на тебя зуб и почему. Однако вы мужчины, мужчины, которые существуют уже сотни лет. Скорее всего, ты не обратил внимания на первоначальное оскорбление или отмахнулся от него, так как это была всего лишь женщина.
У всех троих хватило приличия выглядеть смущёнными.
— Поскольку ты пытаешься вспомнить или собрать воедино что-то, что ты, вероятно, забыл, как только это произошло, не разумнее ли спросить женщину? У тебя есть целый ноктюрн вампиров, который ты мог бы использовать для получения информации. Почему в этих дискуссиях участвуете только вы трое?
— В прошлом месяце у нас произошёл переворот, мисс Куинн, — просто сказал Годфри. — Доверие сейчас невелико.
— Я понимаю и знаю, что являюсь частью проблемы, — я повернулась к Клайву. — Я должна просто вернуться в «Убиенную Овечку». Реконструкция завершена. Моя квартира…
— Нет.
— Ты упрямишься. Ты, правда, хочешь иметь дело с восстанием твоих собственных людей, пока пытаешься выяснить, кто стоит за нападениями? Твои люди успокоятся, если я уйду.
Клайв уже собирался вступить в спор, когда Рассел заговорил первым:
— Я не согласен, мисс Куинн. Вы с Хозяином скоро принесёте клятву на крови. Это священная церемония для нашего народа. Они должны знать, что это навсегда. Вы соединены навсегда. Ваш уход из ноктюрна открывает вопросы о серьёзности ваших отношений.
Я посидела с этим минуту.
— Хорошо, — я повернулась к Клайву. — Но, чтобы ты знал, это был здравый аргумент Рассела, который изменил моё мнение, а не твоё «Нет». Я не могу указывать тебе, как вести себя с твоим ноктюрном, но тебе не разрешается выкрикивать мне команды.
Я бросила на него сердитый прищуренный взгляд, чтобы он знал, что я это вполне серьёзна.
— Приношу свои извинения.
Его лицо расслабилось и стало весёлым.
— Угу. Вернёмся к исходной точке. У тебя здесь есть несколько женщин-вампиров; почему бы просто не спросить их? Или, ещё лучше, проведите большое домашнее собрание, изложите всё — эти атаки тоже влияют на них — пусть они обмениваются идеями и связями друг с другом. Тебе не будет хуже, чем сейчас.
Я устроилась на скамейке у стены, которую всегда занимала на этих собраниях. Мне понравилось расположение. Я была справа от Клайва. Сидеть перед ним означало позиционировать себя среди его подчинённых, а когда ты Хозяин, все становятся подчинёнными. Быть в стороне означало, что у меня была некоторая доля власти, сохраняя при этом способность оставаться в стороне, если я захочу.
 
Все трое мужчин сидели тихо с разными выражениями раздражения на лицах.
— Что теперь?
— Это не наш путь, — наконец сказал Годфри.
— Что не так?
Они убивали меня.
— Дискуссии на открытом воздухе, — Рассел взял объяснение на себя. — Я не знаю, как объяснить такому юному человеку. За исключением насилия, мы чрезвычайно долгоживущие. В течение этих сотен лет жизни создаются и переделываются союзники и враги. Мы должны быть осведомлены обо всех возможных взаимоотношениях, прежде чем делиться конфиденциальной информацией, так как эта информация может оказаться в руках врага несколько мгновений спустя.
— Значит, ты не доверяешь своим людям?
— Это не столько доверие, сколько осторожность, — сказал Рассел. — Любая информация, которой мы делимся, может считаться важной и, следовательно, заслуживающей того, чтобы пытать одного из наших людей или даже одного из тех союзников, о которых я только что упомянул. Что бы сделал Клайв, если бы кто-то связался с ним, чтобы сказать, что ты у них, и в обмен на твою жизнь им нужна информация о Годфри или обо мне, информация, которая напрямую приведёт к нашей истинной смерти?
— Это просто. Я бы убила людей, которые похитили меня, и мы все жили бы долго и счастливо.
Клайв развернул свой стул, усмешка тронула его губы.
— Я бы помог всем, чем смог.
— Идеально. Я бы взяла Клайва в качестве прикрытия, — я сложила ноги на скамейке. — Я понимаю, о чём ты говоришь. Да. Я хочу сказать, что причина, по которой ты понятия не имеешь, кто на тебя нападает, заключается в том, что вы перешёптываетесь. Вы держитесь в тени и храните секреты.
Годфри усмехнулся.
— Скажи нам, что ты на самом деле думаешь.
— Не вы, парни, в частности, — заверила я его. — Я имела в виду всех вампиров.
— А, — лицо Рассела расплылось в улыбке. — Я чувствую себя намного лучше.
— Это похоже на сценарий похищения. Как вы выигрываете? Вы не играете по правилам. Как насчёт того, чтобы вместо этого использовать подставу?
— Только не ты, — быстро сказал Клайв.
Я прищурилась, глядя на него.
— Это было опасно близко к рявканью «Нет», которое я только что объявила вне закона.
— Я не рявкаю, — выдавил он.
— По-своему, вампи способом, ты это делаешь.
— Это слово.
— Способ? Странно возражать против этого. В любом случае, — сказала я, закатывая глаза. — Нет, не я. Я не имею ничего общего с древними вампирскими обидами. Как, чёрт возьми, я должна что-то делать, когда я знаю только горстку из вас, парни?
— Тогда что ты предлагаешь? — спросил Клайв, более расслабленный теперь, когда он знал, что я не планировала нырять ласточкой в эпицентр войны вампиров.
— Не делай того, что ты всегда делал. Все эти тайные телефонные звонки и завуалированные разговоры, получил ли ты от них какую-нибудь реальную информацию? Нет. Так зачем же продолжать делать то, что не работает?
Годфри резко встал и принялся расхаживать по комнате.
— Я не пытаюсь вывести вас из себя, парни. Я просто высказываю другое мнение. Если я вам мешаю, то могу отправиться в «Убиенную Овечку». Мне всё ещё нужно обработать тележки с книгами.
— Вы неправильно поняли, мисс Куинн. Вы озвучиваете стратегию, о которой Годфри уже некоторое время спорит, — объяснил Рассел.
— Я полагаю, — начал Клайв, — было бы чрезвычайно неприятно, если бы мы выслушали твои идеи, когда мы игнорировали его.
Он встал и подошёл к Годфри.
— Я прошу прощения, мой друг. Я слишком зацикливаюсь на своих привычках.
Годфри принял протянутую Клайвом руку и пожал её.