Скверная голубая кровь (ЛП)

— Поздравляю, Марни! — Миранда подбадривает меня, обвивая руками мою шею и прижимая к себе. Эндрю держит в руках воздушные шарики и шоколад, в то время как у Зака ящик пива и поздравительная открытка, а Виндзор крутит на ладони только что приготовленную пиццу, которую он прихватил с вечеринки по случаю окончания года в столовой. На самом деле никто не тусуется на вечеринках с пиццей: студенты просто берут еду и убегают. Персонал даже не возражает. Да и почему бы им это делать? Сегодня последний день экзаменов, а завтра официальный последний учебный день и выпускной бал.
Однако никого из нас там не будет, потому что мы все будем в четырёх часах езды на озере Тахо и в Роял Поит, домике на побережье и гостевом доме. Раньше он принадлежал основателю академии Лукасу Бёрберри, но был подарена фонду школы после его смерти. Он стоит более семидесяти пяти миллионов долларов, и в там находится огромный причал, который стал пристанищем для сверхбогатых. У большинства студентов Бёрберри есть родители, которые держат там лодки и яхты.
Мои друзья набиваются ко мне в общежитие, и мы раздаём пиццу, пиво и газировку, пока на заднем плане идёт фильм, который никто не смотрит. Смутно мне интересно, где сейчас находятся Идолы. Девочки немного отступили после того, как чуть не утопили меня, но я не думаю, что это из милосердия или потому, что они плохо себя чувствуют. О нет, я представляю, что для меня всё вот-вот станет намного хуже.
Виндзор лежит на кровати, положив голову мне на колени, и я чувствую странное покалывание по всему телу. Я знаю, что он просто от природы кокетливый и открыто выражающий свои эмоции, и последнее, что мне нужно, — это беспокоиться о другом парне, но в принце есть что-то такое, что заставляет меня чувствовать себя странно внутри. По странному хорошо.
Зак наблюдает за нами, но он ничего не сказал с того дня в столовой. Часть меня надеется, что он просто выжидает своего часа и ждёт окончания выпускного, чтобы сделать шаг. Другая часть меня не уверена, хочет ли она этого. Потому что… а как насчёт Крида или Зейда? Тристан… сам по себе является отдельным источником беспокойства. Он мне интересен, и был интересен некоторое время, но я не хотела этого признавать, потому что, во-первых, он полный грёбаный мудак. И, во-вторых, я не могу решить, жениться ли он на Харпер, чтобы порадовать свою семью, или сбежит в закат с Лиззи Уолтон.
В любом случае, мне там места не остаётся.
Я отбрасываю эти мысли в сторону и пытаюсь наслаждаться собой — и своей победой над Тристаном, потому что, да ладно, насколько это здорово? В конце концов, мы все засыпаем, и я просыпаюсь несколько часов спустя в объятиях Эндрю, Миранды и Зака. Виндзора нигде не видно, но, когда я встаю, чтобы сходить в ванную, я замечаю, что дверь в мою комнату приоткрыта, и решаю посмотреть, нет ли его снаружи.
Он стоит, наблюдая за восходом солнца. Я сажусь рядом с ним, и мы просто зависаем там некоторое время в тишине.
— Ты знаешь, — говорит он, оглядываясь на меня. Я немного дрожу на холодном утреннем воздухе, поэтому он придвигается ближе и сажает меня к себе на колени. От этого движения у меня в животе возникает ощущение, что я катаюсь на американских горках. — Думаю, мне действительно могло бы здесь понравиться. Обычно я остаюсь в школе столько, сколько мне требуется, чтобы познакомиться со всеми девочками, а потом делаю всё, что нужно, чтобы меня выгнали.
— По-моему, звучит довольно одиноко, — говорю я ему, и он пожимает плечами. Сейчас я чувствую его запах, похожий на запах нарциссов, с оттенками чёрного дерева и голубого кедра. Я не уверена, одеколон это или просто его естественный аромат. В любом случае, у меня от него порхают бабочки в животе.
— Я вернусь сюда в следующем году, — повторяет он, и я улыбаюсь. — Я имею в виду, по крайней мере, на короткое время.
— Я была бы рада, — говорю я, и мы продолжаем любоваться восходом солнца.
Позже я узнаю, действительно ли Идолы придут на вечеринку… или подставят меня. Здесь на кону всё моё будущее, на кону здоровье моего отца, и это просто слишком — доверять парням, которые уже предали меня.
 
— Виндзор, — начинаю я, и он кивает в знак согласия. — Я не хочу предполагать, что сегодня вечером всё пойдет плохо…
— Но, если они это сделают, прыгнуть в бассейн и сделать искусственное дыхание рот в рот? — спрашивает он, и я ухмыляюсь.
— Да, пожалуйста.
— Так вот, — заявляет он, прежде чем поставить меня на ноги и поднять вместе с собой, — сейчас это была метафора.
Академия предоставляет машины, которые доставляют студентов на озеро, но теперь, когда год закончился, запреты сняты, все просто хотят вернуть свои машины. Эндрю такой чертовски милый и снова позволяет мне водить его «Ламбо», хотя я почти уверена, что уже более чем справедливо воспользовалась его одолжением.
Он едет сзади с Виндзором, в то время как Миранда сидит на пассажирском сиденье; Зак берёт свою собственную машину, а Идолы — которые всё ещё без машин — едут с кем-то из других Голубокровных.
— Почему ты не водишь какую-нибудь шикарную спортивную машину? — спрашивает Миранда, оборачиваясь, чтобы посмотреть на принца. — Ты практически прославился тем, что покупаешь, а затем разрушаешь лучшее из лучшего. — Виндзор ухмыляется, но, когда я смотрю в зеркало заднего вида, чтобы увидеть его отражение, по его лицу пробегает странная тень.
— Наверное, просто слишком ленив, чтобы водить машину, — растягивает он слова, но у меня такое чувство, что это не вся правда. Однако сегодня не тот день, чтобы давить на него. У меня и так достаточно дерьма, с которым нужно разобраться.
Поездка приятная, лёгкая и в некотором роде забавная, потому что по лесу пробирается длинная вереница роскошных автомобилей, изготовленных из стали, кожи и резины стоимостью в миллионы долларов.
Мы все паркуемся на гравийной стоянке перед коттеджем и несём наши сумки в главный дом. Там тоже есть пляжный домик, но второкурсникам не разрешается в нём останавливаться. Это привилегия третьего курса. Как ни странно, здесь также есть стеклянная коробка, похожая на лифт, называемый фуникулёром, который идёт от главного дома до самого пляжа. Это что-то вроде медленно движущихся американских горок с закрытым вагоном, и всё это на собственной миниатюрной железной дороге. Честно говоря, у меня просто дух захватывает, когда я вижу, как люди садятся в него и быстро спускаются к берегу. Но больше, похоже, никто не впечатлён, поэтому я стараюсь сохранять хладнокровие. Крестьянские проблемы, да?
Первую половину дня персонал слоняется без дела, а Зак, Виндзор, Эндрю, Миранда и я развлекаем себя играми — извините, без ставок — и закусками. Как только наступает ночь, Клуб Бесконечность вступает во владение, и персонал таинственным образом исчезает.
Очевидно, что у этого чёртова клуба тоже есть свои связи в административном офисе академии Бёрберри.
Харпер и её подруги исчезают, чтобы переодеться, и я начинаю потеть, когда парней-Идолов нигде не видно. Они сели в машину, это точно, но с тех пор я их не видела.
— Расслабься, — шепчет Зак, пока Виндзор изучает моё лицо. Миранда и Эндрю тоже пошли в свои комнаты переодеваться, так что у нас есть минутка, чтобы свободно поговорить. — Они будут здесь.
— Лучше бы так и было, — бормочу я, и мы с Виндзором обмениваемся взглядами. Пока я отвлекаюсь, убирая карточную игру, он исчезает, как всегда, но я говорю себе не волноваться. Он был там, у бассейна, когда я нуждалась в нём, и он обещал, что будет здесь сегодня вечером. Что бы ни нужно было сделать, Виндзор Йорк это сделает.
Когда Харпер и её свита спускаются по лестнице в сверкающих платьях, с пышными причёсками и макияжем, я пользуюсь этой возможностью, чтобы переодеться в свой собственный наряд: корсет из розового золота и короткую пышную юбку в тон моим волосам. В сочетании с чёрными туфлями на каблуках это чертовски милый наряд. Я потратила на него гораздо больше, чем следовало, но я хотела выглядеть соответствующим образом.