Тварь. Кассеты Андерсона
— Ты когда-нибудь бывал на Западе, Майк? — спросил он.
— Оттрубил пару месяцев в пустыне, когда меня призвали.
— А видел ты там хоть раз настоящего ковбоя?
— Нет, но мы с полгода были соседями по койке с одним ковбоем. Он ходил в сапогах с высокими каблуками, пока сержант его не обломал. Тот еще чудик. Не хотел снимать шляпу в душевой. Утром, как встанет, первым делом напяливал шляпу. Никак не мог привыкнуть к узким полям и все норовил прикоснуться к шляпе, встречая лейтенанта, вместо того, чтобы отдать честь.
Растон хихикнул.
— А он носил шестизарядный револьвер?
— Нет, но промаха он никогда не делал. Мог в тридцати ярдах попасть в глаз жуку.
Врач прервал нашу болтовню, дав ему принять какие-то таблетки. Ими же он наполнил коробочку, сбоку написал печатными буквами, когда принимать, и быстро нацарапал рецепт. Он протянул его мне.
— Отдайте в аптеку. По одной чайной ложке каждые два часа в течение суток. С ним ничего серьезного, просто легкое нервное расстройство. Я еще заеду завтра взглянуть на мисс Мэлком. Если рана начнет кровоточить, сразу звоните мне. Я дал им снотворного, так что они должны хорошо поспать до утра.
— Хорошо, доктор, спасибо, — я передал его Харви, который проводил его до выхода.
Рокси выдавила улыбку.
— Ты поймал их, Майк?
— Забудь об этом, — отозвался я. — Как тебя угораздило?
— Я услышала выстрел и зажгла свет. Наверное, не надо было это делать. Я подбежала к окну, но из-за света ничего не могла разглядеть. И вдруг что-то ударило меня в плечо. Я не поняла, что это пуля, пока не увидела дырку в стекле. Тогда я закричала, — добавила она виновато.
— Чего там, я и сам закричал бы. Ты видела вспышку?
Ее голова качнулась на подушке.
— Кажется, слышала выстрел, но прозвучал он как будто издалека. Я и вообразить не могла...
— Рана не опасная, это самое главное.
— А Растон как?
— В порядке. Ты до смерти его напугала, когда завопила. Он и так был как дерганый, а это его совсем доконало. Когда я вошел, он был весь окостенелый, точно доска.
Снотворное начало действовать. Глаза Рокси сонно закрылись. Я шепнул Билли:
— Принеси палку от щетки или что-нибудь длинное и прямое, ладно?
Он вышел в коридор. Ожидая, я смотрел на пулевое отверстие и мысленно прикидывал, где стояла Рокси, когда ее подстрелили. Билли вернулся с длинной медной трубой.
— Не мог найти щетку, но может быть, подойдет прут от шторы?
— Отлично, — вполголоса сказал я. Рокси уже спала. — Стань вон там у окна.
— Что ты хочешь делать?
— Прикинуть, откуда стреляли.
Я сунул прут ему под мышку и велел держать, а сам нацелился вдоль него, равняя трубу с дыркой в стене и пробоиной в окне. Сделав это, я велел ему не шевелиться и поднял окно. На пол посыпались кусочки стекла. Я зашел ему за спину и взглянул вдоль прута вниз.
Я смотрел на основание стены примерно в том месте, где через нее перелезали двое нападавших. Расстояние в сотню футов исключало Гента-младшего из расчетов. Картина снова менялась, терялось равновесие. Проклятье. Ни один из двоих не стрелял в меня, и все же именно оттуда прилетела пуля. Может быть, глушитель?
Выстрел, сделанный наугад... или наоборот, с точным прицелом. Нужно быть отличным стрелком, чтобы с такого расстояния попасть из пистолета тридцать второго калибра в окно, и уж тем более — в стоящую за окном Рокси. Но предназначалась ли пуля именно ей?
— Спасибо, Билли, все.
Он опустил прут, и я закрыл окно. Потом отозвал его в сторону, подальше от кровати.
— Ты чего, Майк?
— Слушай, мне надо подумать. Может, останешься на ночь с пацаном? Мы положим на полу какие-нибудь подушки от кресла.
— Ладно, раз надо.
— Думаю, так будет лучше всего. Кому-то нужно присматривать за ними на случай, если они проснутся, а Растону нужно принимать лекарство, — я взглянул на коробку, — каждые три часа. Рецепт я отдам Харви, путь съездит. Ты не против?
— Нет. Мне тут, пожалуй, нравится больше, чем в нижней комнате.
— Дверь держи на замке.
— А то нет. Я еще и креслом ее подопру.
Я рассмеялся.
— Вряд ли тут так скоро стрясется что-нибудь еще.
Его лицо посерьезнело.
— Хорошо тебе смеяться, у тебя шпалер под мышкой.
— Оставлю его тебе, если хочешь.
— Нет уж, Майк. Я теперь меченый. Если меня увидят даже поблизости от пушки — в два счета посадят в тюрьму. Лучше я рискну.
Он принялся стаскивать с кресел подушки, а я вышел. Позади щелкнул замок, и было слышно, как под дверь подтащили кресло. Билли не шутил. Сегодня ночью сюда никому не войти.
Глава 7
Спустившись вниз, я набрал номер коммутатора и попросил соединить меня с управлением полиции штата. Меня соединили, и через секунду в трубке вместе с потрескиванием послышался резкий голос.
— Пожалуйста, сержанта Прайса.
— Его сейчас нет. Хотите что-нибудь передать?
— Да. Говорит Майк Хаммер. Скажите ему, что мисс Мэлком, сиделку, ранили в плечо пулей тридцать второго калибра. Опасности нет, и утром она сможет отвечать на вопросы. Стреляли откуда-то из сада, но стрелявший скрылся.
— Записал. Что-нибудь еще?
— Да, но я скажу ему об этом лично. Нашли уже какой-нибудь след Грэйндж?
— На берегу залива подобрали ее шляпу. Сержант Прайс велел сказать вам, если позвоните.
— Спасибо. Ее ищут до сих пор?
— С катера и сейчас прочесывают кошками устье канала.
— Ладно, я позвоню попозже, если будет время.
Коп поблагодарил и повесил трубку. Харви дожидался неподалеку, желая знать, ухожу я или нет, и видя, что я направился к дверям, принес мне шляпу.
— Вы вернетесь сегодня, сэр?
— Не знаю. Так или иначе, запритесь.
— Да, сэр.
Я поехал по аллее и остановился перед закрытыми воротами. Посигналил, вызывая Генри, но он не появлялся, хотя в его будке горел свет. Я вышел из машины и вошел в будку. Тот крепко спал в кресле со сложенной газетой на коленях.
Ругаясь, я принялся трясти его, и скоро его маленькие глазки открылись, но не так, как у человека, полностью очнувшегося от сна. Их взгляд был тусклым и осоловелым, а голова у него так и опускалась на грудь. Внезапно увидев меня перед собой, он был до того огорчен, что это лучше всякой тряски помогло ему немного прийти в себя. Он заморгал и провел рукой по лбу.
— И-извините, сэр. Никак не пойму, что со мной творится. Страшно болит голова и засыпаю то и дело, вот как сейчас.
— Что же с вами такое, Генри?
— Н-ничего, сэр. Может, это из-за аспирина, — он показал на обычный пузырек с таблетками аспирина, стоявший на столе.
Я взял его и посмотрел на этикетку. Марка известная. Я пригляделся внимательнее, потом вытряхнул несколько штук на ладонь. На таблетках не было инициалов изготовителя. А должны быть, я-то знал, сам их немало извел.
— Где вы их взяли, Генри?
— Мистер Йорк дал на прошлой неделе. У меня несколько раз зверски разбаливалась голова. От аспирина мне стало лучше.
— Вы и в вечер похищения его принимали?
Его глаза встретились с моими и остановились.
— Да вроде. Да, принимал.
— Лучше бросьте эти таблетки. Они вам только вредят. Слышали что-нибудь сегодня ночью?
— Нет, как будто нет. А что?
— А, ничего, ерунда. Я возьму парочку, не возражаете? — он потряс головой, и я сунул в карман несколько таблеток. — Оставайтесь здесь, я отопру ворота сам.
Генри кивнул и, не успел я выйти из домика, заснул. Вот почему похититель так легко пробрался в дом. Вот почему Йорк, а вслед за ним я проехали через ворота незамеченными.
Я готов был побиться об заклад, что аспирин подменили снотворным. Ох, до чего же он шустрый, этот убийца!
Но части головоломки одна за другой складывались в целое. Их края пока не совпадали, и все же они были налицо, готовые сложиться в картинку, как только кто-нибудь произнесет неосторожное слово или сделает неверный ход. След вел к обитателям дома, но и извне тянулась ниточка. Кто хотел, чтобы Генри спал во время похищения Растона? Кто хотел этого до такой степени, что изучил его привычки и подложил таблетки снотворного в пузырек с аспирином? Если этот тип такой предусмотрительный, он мог еще раньше подсунуть ему что-нибудь, вызывающее головную боль. Неверный ход или неосторожное слово... Он обязательно на чем-нибудь споткнется. Может, нужно только чуть подтолкнуть. Теперь Гент-младший у меня в кулаке, а с ним и его мамаша. Займемся другими. Элис. Она только поцокала языком, услышав о смерти Йорка. Милое создание!