Воздушные рабочие войны (СИ)

— Товарищ Стаин, — повернулась она к Сашке, — а мы над Кремлем пролетать будем?
— Нет, над Кремлем летать запрещено, собьют — вспомнилось хулиганство в Тамбове. Ох, чует пятая точка не останется тот пролет без последствий. Хотя, если сразу не наказали, уже не накажут.
— Эх, жалко, — расстроилась девочка.
— Ничего, на первомайском параде посмотрите на Кремль, — утешил ее Сашка. Правда он не знал, будут ли допущены на парад обычные зрители, но уж как-нибудь договорится со Спиридоновым[i] или Берией, чтоб нашли укромное местечко для девочек, посмотреть хоть одним глазком на парад. Ради сестры Сашка был готов потревожить своего наркома даже с такой ерундой. Вера радостно кивнула.
Зато как гордо и с каким деланым спокойствием она, под удивленными взглядами встречающих, включая Петьку, самостоятельно спускалась из кабины. Только хватило ее ненадолго, и едва коснувшись ногами земли она, взвизгнув, повисла на шее у брата, взахлеб рассказывая ему о своем первом полете. А Никифоров, крепко прижав к себе сестренку, вглядывался в люк салона, откуда с опаской, настороженно оглядываясь по сторонам, спускалась мама.
— Ну, слезай с меня, егоза, — смеясь, еле как отцепил от себя сестру Петр, — дай маму встретить.
— Ага, — Вера отлипла от брата и вдруг опомнившись заметила окружающих их военных с улыбкой посматривающих на встречу брата с сестрой, — Здрастье, — смущенно поздоровалась девочка и тут же завертела головой по сторонам. Неподалеку, обняв товарища Стаина и уткнувшись лицом ему в комбинезон, стояла девочка в военной форме. Верка тут же взяла на ум, что надо будет обязательно поговорить с братом, чтобы и ей раздобыл такую же форму. Ну, вот и пришла пора знакомиться.
— Товарищ Стаин, а это Ваша сестра? Валя? — тихонько спросила девочка, приблизившись к Сашке с Валей.
— Да. Валя, знакомься, это Вера, — Сашка развернул девочку заплаканным лицом к сестре Никифорова, — будете вместе в школу ходить. Только Вера в четвертый класс, а ты в третий.
— Привет, — Вера открыто улыбнулась.
— Здравствуй, — Валя, может, и хотела бы улыбнуться в ответ, но не получалось. Уж очень тоскливо было на душе. Приезд Никифоровых означал, что ей придется уехать в Москву, ходить в школу. А брат, новые взрослые подружки из ночного авиаполка останутся здесь или, вообще, улетят на фронт. Не справедливо! И обидно! Она тоже хочет на фронт с братом. Уж там наверняка не страшнее будет, чем в Ленинграде. А когда рядом Саша ей, вообще, ничего не страшно! Она подняла взгляд на брата: — А ты опять на фронт?
— Не знаю. Как прикажут, — в уголках глаз девочки появились слезинки, Сашка аккуратно вытер их пальцем и, присев перед Валей на корточки, слегка щелкнул ее по носу: — Отставить мокроту! Не позорь наш славный корпус. У нас у каждого свои задачи, у меня приказы выполнять, а у тебя учиться! Это тоже мой тебе приказ, как командира корпуса. Так что, курсант Егорова, держи хвост пистолетом! — почему надо держать хвост пистолетом и как это должно выглядеть Сашка и сам не знал, но так когда-то говорила мама, желая подбодрить, а теперь так говорит он, — давай, покажи здесь все Вере. Как старослужащая новобранцу, — Сашка улыбнулся. — Но сначала помогите вещи разгрузить из вертолета! Все. Кругом, марш!
— Есть помочь разгрузить вертолет и показать все вновь прибывшим! — Валя, на зависть смотрящей на все это восторженными, широко раскрытыми глазами Верке, красуясь, четко вскинула ладонь к беретику и развернувшись по строевому через левое плечо, и когда только научилась, шагнула к Никифоровой, — Пойдем, Вера. Надо разгрузить вертолет. А потом я тебе тут все покажу.
Девчушки, тихонько болтая о чем-то своем, направились к вертолету, а Сашка повернулся к трущемуся тут же Ивеличу:
— Привет, Коля, — Сашка протянул замполиту руку, — говори, что стряслось.
— Привет, Саня, — Ивелич ответил на рукопожатие, — пока ничего. Нарком звонил, просил, чтоб ты с ним связался, как только сядешь.
— Так сразу надо было доложить! — сердито высказал Сашка, нарком по пустякам тревожить не будет.
 
— Ничего, пять минут, роли не играют. Было бы что-то срочное, тебя бы и в небе достали, — усмехнулся майор.
— Это да, — согласился Стаин и быстрым шагом направился к штабу.
Берия ответил практически сразу, как будто ждал звонка:
— Прибыл? — раздался в трубке его тихий голос.
— Прибыл, товарищ Берия.
— Хорошо, — Лаврентий Павлович замолчал, шурша бумагами, и после паузы спросил: — Когда планируешь закончить со своими делами?
— Завтра повезу детей в школу, а Дарью Ильиничну на квартиру. Пока документы оформим, пока заселим Никифоровых. Весь день займет, думаю, — осторожно ответил Стаин. Неспроста нарком интересуется его планами, значит есть дело.
— С документами не суетись, я к Дарье Ильиничне пришлю своего человека, он все устроит. Напишете с Петром заявление на передачу аттестата на семью и оставите Никифоровой. Дальше без вас разберемся. Со школой помощь требуется?
— Нет, товарищ нарком, — ну точно что-то надо, иначе занимался бы лично Берия такими мелочами, у него и своих забот не вагон даже, а целый эшелон и не один, — со школой все вопросы решены.
— Хорошо. Тогда завтра занимайся своими делами, одноклассников своих, кто свободен от службы, возьми с собой, пусть покажутся в школе, сейчас такой агитации особое внимание уделяется. А послезавтра к тебе прибудет майор Ганин, он и введет тебя в курс дела. Послезавтра к вечеру жду от вас предложений по выполнению поставленной боевой задачи. Товарищ Иванов разрешил использовать любые средства, включая технику из его личного резерва, — личным резервом Сталина называли технику с Ковчега.
— Понял, товарищ нарком! Может тогда личные вопросы отложить?
— Не надо. Занимайся, чем планировал. Ты же в отпуске, — в трубке послышался смешок. Да уж отпуск получился странный, как и не отпуск вовсе.
— Есть, завтра заниматься своими делами, а послезавтра к вечеру представить план по выполнению боевой задачи поставленной майором Ганиным! — привычно повторил распоряжение Берии Сашка.
— Эх, Саша, Саша. И когда ты из сапогов вырастешь уже? — непонятно к чему проговорил Берия и положил трубку. Значит все-таки дело, и дело непростое, учитывая, кто давал команду. Но это потом, а пока надо поговорить с Яковом Яковлевичем, хоть в общих чертах узнать, как обстоят дела в корпусе. Потом к Милю. Нужны машины! Летчики должны летать, а не стоять в очереди за небом! Затем к Максимову, через неделю первый выпуск, а сейчас уже прибывают новые курсанты и курсантки. Ага, теперь так. В училище будут учиться и парни и девушки, и это хорошо, война не женское дело. Летать пусть летают: туристов катают, докторов в отдаленные районы, поля удобряют. А воевать лучше мужчинам. А еще лучше вообще не воевать. Любить, дружить, гулять в парках. Сашка, прогуливаясь с Лидой по Тамбову, вдруг поймал себя на мысли, что стал забывать, каково это, жить мирной жизнью. Когда не убивают и не умирают, не бомбят, не разрушают. А наоборот, создают, творят, живут. От той жизни в памяти остались мама с сестренкой в лучах летнего солнца в день их расставания и какие-то иногда вспоминающиеся моменты, и все. Пустота. Как и не было ее, той жизни до Ковчега.
— Ну что, товарищи курсанты, навестим родную школу? — Сашка с улыбкой и гордостью оглядел бывших одноклассников. Вернее теперь уже однополчан. Потому что этих ребят и девчат сложно назвать учениками. Они и курсантов-то переросли быстро. Константин Симонов знал, о чем пишет, когда устами генерала Кузмича сказал, что война это ускоренная жизнь. Только вот Сашка не читал «Живые и мертвые», он даже не знал о такой книге, а до истины этой дошел сам, разумением своим фронтовым, без всяких подсказок. — Орлы! — усмехнулся он, глядя как выпячивают грудь с медалью «За отвагу» братья. Да и Игорь с Колькой от них не отстают, пусть наград еще не заработали, но вид уже имеют бравый и даже приобрели легкую небрежность в форме. Чуть заметную. Отличающую старослужащего от зеленого новобранца. Вот паразиты! Не положено им еще! Но замечание по этому поводу Сашка делать не стал, пусть покрасуются. Сегодня можно. А в казарме им летчики и технари объяснять, что можно, а что нельзя. — И орлицы! — а это уже Насте с Ленкой. Эти наоборот подтянуты, затянуты и отглажены с иголочки. Да еще и красавицы! Хоть на картинку. Или в кино! Правда, прически коротковаты, не девичьи. Но это они у «ведьм» срисовали. Да и правильно. Это здесь в Люберцах, все условия — мыло, баня, парикмахер. Ага, есть у них и такая единица. По совместительству. Девочка из курсанток, после школы поработать успела в парикмахерской. А потом война и училище. Вот и стригла она девчонок и ребят. Ивелич ей где-то настоящие инструменты раздобыл — ножницы разные, машинку еще какую-то дребедень. А вот на фронте уже тяжелее с гигиеной. То, что было у них на Волховском это скорее исключение из правил. А так Сашка помотался по фронтовым аэродромам, посмотрел, как люди живут. Так что пусть лучше ходят бритые-стриженные, чем насекомых потом выводить. — Двинули? — парень вопросительно посмотрел на ребят.