Malaria: История военного переводчика, или Сон разума рождает чудовищ

Здание, в которое привели Лейтенанта, оказалось огромным банным комплексом — с паровыми комнатами, холодными и горячими бассейнами, массажными залами, трапезными и прочими атрибутами жизни по-римски. Наш неискушенный пока герой, не устававший удивляться роскоши мозаичных стен, гранитных полов и мраморных статуй, подумал, что чудом пережившие большевиков «Сандуны»  [42]были лишь жалким подобием этого сооружения. Сразу стало понятно, почему бани нашего времени более не называли римским словом «термы». Помимо прочего, Лейтенанта, идущего по бесконечным залам, поразили чистота заведения и его пустота. По-видимому, его привели в личные термы Нерона, доступ в которые для прочих жителей столицы империи был ограничен. Наконец киликиец остановился перед закрытой дверью и тихонько постучал. Приоткрылась щель, похожая на те, что в наше время делают для почты, и в ней показалась пара настороженных серых глаз. Они внимательно оглядели немого и Ретиария. Загремел отодвигаемый засов, и створки двери распахнулись. За ними оказались двое мускулистых парней лет тридцати, одетых в легкие хитоны, из-под которых виднелись уже привычные кольчужные рубашки, закрывавшие грудь, спину и живот, но оставлявшие открытыми руки и шею. Лейтенанту показался странным тусклый матовый цвет металла, из которого были сплетены кольчуги. Обладатель серых глаз, не переставая что-то жевать, с интересом оглядел нашего героя и, кивнув, пригласил идти за собою. Его напарник — похожий на первого как две капли воды — остался на месте. Лейтенант вздрогнул, увидев на его бедре знакомую светлую замшевую кобуру — в таких в Анголе иногда носили чешские «скорпионы». Обладатель автоматического оружия, поймав взгляд Лейтенанта, весело подмигнул ему. Тот вдруг понял, что телохранителю тоже довелось смотреть «Спокойной ночи, малыши!» и носить пионерский галстук.
Спустя минуту Лейтенант оказался в небольшом внутреннем дворике, где в окружении цветочных клумб находился мраморный бассейн длиною метров двенадцать. Поверхность воды была густо усеяна ярко-алыми лепестками роз. Откуда-то сбоку — по-видимому, из парной с резной деревянной дверью — доносились протяжные женские стоны вполне понятного толка. На краю бассейна сидел распаренный Голубоглазый, завернутый по пояс в льняную простыню. В правой руке префекта гвардии был золотой кубок с каким-то, судя по запотевшим стенкам, холодным напитком. Его ноги, опущенные в прохладную воду бассейна, массировала нагая смуглая девушка. Увидев Лейтенанта, она чарующе улыбнулась белыми зубами и показала кончик розового языка. Претор обернулся и, улыбнувшись тонкими губами, промолвил:
— Ты смотри, и увидеть вас не успела, а уже облизывается, сучка фракийская! У вас талант, мой доблестный Ретиарий! Вы способны привлекать и мужчин, и женщин! А это, я скажу, самое важное как в политике, так и в шпионском деле! Ну давайте, сходите попарьтесь!
В этот момент двери парной распахнулись, и оттуда в клубах пара показался уже знакомый Лейтенанту красногубый молодой человек, напоминавший ему комсомольского работника, в обнимку с длинноногой эфиопянкой. Наш герой невольно залюбовался ее блестящим упругим телом, покрытым влагой. Та встряхнула короткими мокрыми кучеряшками и ответила долгим многозначительным взглядом. Вслед за ними вывалился огромный тучный мужик с отвисшим пузом, одутловатым лицом, поразительно напоминавшим задницу, и выпученными, как у рыбы, глазами. Он, как показалось Лейтенанту, с завистью смотрел на соблазнительно колыхавшиеся бедра черной богини. Оставив Комсомольца, уроженка берегов Красного моря подошла к бассейну и, еще раз обернувшись, со смешливым вызовом посмотрела в глаза Ретиария. После чего слегка изогнулась и артистично прыгнула в воду. Лепестки роз отбросило в стороны. Ее длинное, как у черной рыбы, тело стремительно преодолело расстояние до стенки бассейна. Вынырнув, она фыркнула и засмеялась.
— Смотри ты, как тюлень! — одобрил Голубоглазый, с уважением разглядывая эфиопянку. — Молодец девка! Люблю тех, что еще и покуражиться могут!
 
— Хотя и с первой частью у нее все в порядке! — откликнулся Комсомолец, облизывая по-женски красные губы и обворачивая простынь вокруг уже ясно наметившегося брюшка. — Любит это дело и умеет!
Жополицый недоверчиво осмотрел Лейтенанта и, не сказав ни слова, уселся за стол. Взяв с удивительной красоты чеканного золотого блюда огромную птичью ногу (как впоследствии оказалось, журавлиную), он стал увлеченно поедать ее, шумно пыхтя и обсасывая кости.
Голубоглазый брезгливо покосился в его сторону, знаком приказал смуглой фракийке прекратить массаж и, встав, направился к изящному египетскому столику, на котором стоял запотевший кувшин. Тело Голубоглазого было стройным, худым и мускулистым. Он налил холодный напиток в кубок и обратился к Лейтенанту:
— Ну-ка, доблестный Ретиарий, хлебните холодного пива!
— И сходи попарься! — подсказал, подмигивая, Комсомолец.
Пиво оказалось густым, ароматным и крепким. С удовольствием осушив кубок, наш герой последовал совету и вошел в комнату, наполненную почти непроницаемыми облаками ароматного пара. Едва Лейтенант присел на теплый мрамор скамьи, дверь скрипнула опять, и он понял, что к нему кто-то присоединился. Как скоро выяснилось, «кем-то» оказалась смуглая фракийка. Он смог узнать ее лишь в тот момент, когда по-детски полное лицо оказалось совсем рядом. Встав перед ним, девушка улыбнулась и, по-прежнему не говоря ни слова, прижала его голову к по-девичьи небольшим и упругим грудям. Тут же вспомнив о Тане и ее теле, наш герой вздохнул. Подумав в свое оправдание, что это, во-первых, всего лишь кошмар, а во-вторых — что нельзя обижать юную фракийку отказом, он притянул к себе ее влажные бедра.
Когда спустя некоторое время он присоединился к Голубоглазому и его свите, те с удовлетворением переглянулись.
— Молодец парень! Мы тут вас слушали и завидовали! — одобрил мужской подвиг гладиатора красногубый приятель начальника гвардии. — На, хлебни еще пивка да заешь куриными пупками в меду!
Голубоглазый хлопнул в ладоши и приказал щебетавшим о чем-то гетерам:
— Девочки, а ну-ка, дайте мужчинам поговорить! Но далеко не уходите! Вы нам еще понадобитесь!
Девушки послушно поднялись с похожих на современные пляжные шезлонги диванчиков и удалились в комнату за бассейном. Фракийка на прощание одарила Лейтенанта уже не вызывающе чувственной, а нежной улыбкой. Эфиопянка подмигнула, закинув руки за голову и показав кучерявые подмышки. Лейтенант вновь испытал могучую эрекцию и покраснел от своего бессилия перед чарами римских искусительниц.
— Давайте, давайте, — строго прикрикнул Голубоглазый, — успеете еще намиловаться!
— А черненькая хороша! — расслабленно пробормотал Комсомолец, поглядывая вслед призывно колыхающимся бедрам эфиопянки и почесывая гладко выбритый подбородок.
— Делу время, потехе час! — холодно прервал префект преторианцев помощника, не могущего унять либидо. — Прыгни в бассейн, охладись!
Жополицый толстяк оторвался от обглоданной журавлиной ноги и сипло засмеялся. Комсомолец с ненавистью посмотрел на него и забормотал в свое оправдание:
— Да у меня от него наоборот — еще крепче…
— Хватит! — прошипел Голубоглазый.
Тот немедленно осекся и с виноватым лицом принялся подливать всем из золотого кувшина.
— Хорошее пиво! Нам его старый раб-египтянин варит! Густовато, конечно… — затараторил он, со страхом поглядывая на начальника.
— Да как по мне, «Жигулевское» получше будет! А вобла у них здесь имеется? — машинально спросил Лейтенант и замолчал, увидев выражения лиц собеседников. Комсомолец от неожиданности открыл рот и попеременно переводил взгляд то на Голубоглазого, то на не знающего, что теперь делать, Ретиария. Жополицый поперхнулся и зашелся в длинном приступе кашля. Красный цвет одутловатого лица стремительно превращался в синий. Голубоглазый невозмутимо подошел к нему и хлопнул по жирной спине своей мощной сухой ладонью. Из открытой пасти вылетел кусок жира, и Жополицый с облегчением вдохнул воздух.