Прости за любовь (СИ)

— Зачем? — хмурится и тоже становится серьёзным.
— Попроси Алю подойти сюда.
— Далась она тебе!
— Марсель. Звони.
— Что случилось? Объяснишь?
— Звони, — непреклонно настаиваю.
Хлопает себя по карманам.
— Моя труба где-то в гримёрке.
— Ничего. Я подожду. Иди бери, — складываю руки перед собой.
— Ладно.
Он отправляется на поиски телефона. Я стою и гадаю, почему здесь до сих пор не появилась Аля. Я же чётко дала понять, что мне нужна эта встреча.
Неужели она слилась? Где логика?
— Какого ляда ты вечно жёстко косопоришь в «Девочке», Чиж?
— Нормально было.
— Нормально? Для кого? Для глухого?
Навстречу мне идут парни.
— Сядь, блядь, выучи переход. Каждый раз одно и то же, — песочит Чижа Ромасенко.
— У тебя вообще палка хер знает куда улетела на «Кайманах».
— Потому что я в раж вошёл. Это другое. А ты лажаешь.
— Меня огонь пугает. Я вечно забываю, в какой момент пушки начинают работать.
— Ой бля-я-я… А на финальной чё кусок запорол в конце?
— Где?
— В рифму ответить?
— Завалитесь уже рефлексировать, — цокает языком Горький. — О, Тата, салют, — натыкается на меня взглядом.
— Привет ещё раз, ребят.
— Как тебе концерт?
— Вы отлично отыграли!
— Это ты Кучерявому в уши лей, — раздражённо отмахивается Максим. — Где он, кстати?
— Телефон ищет. Алю не видели?
— Алю?
— Нет.
— На фига она тебе?
— Нужна.
Переглядываются как-то странно. И мне это не нравится.
— Я чего-то не знаю?
Горький чешет затылок.
— Так Аля крайний день сегодня работает. Мы опять без концертного директора.
Выгибаю бровь.
Интересно…
— Увольняется? — уточняю на случай, если неверно расценила эту новость.
— Типа того.
— Почему она уходит?
— У них там с Марсом свои качели какие-то.
— Качели? В каком смысле?
— Хз.
— Он настоял на том, что её надо уволить.
— Ага, за профнепригодность.
Горький толкает Ромасенко в бок.
Моя уверенность тает и уступает место волнению.
Неужели между ними действительно что-то закрутилось в июне и Марсель таким образом просто избавляется от неё? Чтобы не сболтнула мне лишнего.
— У них что-то было? — выпаливаю прямо в лоб.
Хотя… Это ведь его друзья. Они не сдадут своего пацана ни при каких обстоятельствах. Мужской кодекс.
— Переспали, да?
Мне в горло будто стекла битого насыпали.
Пытаюсь по их лицам прочитать ответ.
— Если сама не даёшь, будь готова к тому, что кто-то другой, слабый на передок, будет рад раздвинуть ноги.
— Макс…
— Хера ты бережёшь её душевную организацию, Горький? Взрослая баба.
— Парни, вас ждут в конференц-зале! — кричит менеджер. — Это срочно.
— Поссать-то я могу? — бесится Ромасенко. — Или мне прямо перед журналюгами Ниагарский водопад устроить?
— Не обращай внимания на его слова, — успокаивает меня Паша, когда тот, матерясь, в компании Никиты уходит в направлении туалета. — Выкинь всю чушь из головы. Марс влюблён в тебя намертво и никто другой ему не нужен.
— Даже на раз?
Стыдно, но я вот-вот заплачу, клянусь.
— Тем более на раз, — улыбается, подмигивая.
Киваю.
— Вообще не сомневайся в нём. Поняла?
Обнимаю его. Порывисто. По-дружески.
Просто в моменте испытывая в этом необходимость.
— Спасибо.
— Ну зашибись! На пять минут нельзя оставить. Опять трёшься возле моей девчонки?
Слышим, собственно, недовольный голос Кучерявого.
— Горький, вот со школы напрягает эта твоя тяга к телесному контакту, — высказывает сердито. — То танцы, то обнимашки…
Отступаем друг от друга, словно провинившиеся.
— Я сама.
— Ага, слышал уже.
Ворчит, но закидывает руку на друга.
— Если б не знал тебя, шею свернул бы. Чё Мила опять рыдает в гримёрке? Поругались? — переключается на другую тему.
— Нет.
— Я видел, как она в тебя вцепилась. Прямо, как в детстве.
Только сейчас обращаю внимание на то, что у него сильно расцарапана рука. Не мешало бы обработать.
— Накрывает её периодически, сам знаешь, — отмахивается парень.
— Когда она повзрослеет — непонятно.
— Ладно я пойду. Ты тоже не задерживайся. Марина сказала, надо выйти в конференц-зал.
 
— Помню.
— Давайте.
Пашка тоже самоустраняется и мы снова остаёмся вдвоём.
— Нашёл телефон?
— Нет его.
— Ясно.
Достаю свой, почти севший в ноль. Открываю мессенджер. Показываю скрины.
Пока смотрит-читает губы в тонкую линию вытягиваются.
— Первое. Почему она присылает тебе такие «поздравления»?
— Ебанутая потому что.
— Второе. Что означает «если захочешь повторить»? — напираю на него. Тон прокурора. Лицо обвиняющее.
— Она нарочно отправила эту хуету.
— Зачем?
— Вот как раз за этим, чтобы мы разосрались. Знала ведь, сука, что я с тобой в этот день.
— Как есть говори всё, Абрамов. Почему ты настоял на том, чтобы её уволили?
— Потому что она здесь не нужна.
— Я вспомнила её. Это одна из тех, кого ты «катал». Я шла мимо. Она сидела на твоём мотоцикле. Ты ещё поцеловал её тогда мне назло.
— Джугели… — устало вздыхает. — Да, это она. И да, было у нас с ней один раз. По пьяни.
— В июне? — округляю глаза в ужасе.
— Чё? В каком июне? В школе!
— Понятно, — опускаю взгляд.
— Это ничего не значило. Да я блин не узнал её даже, когда Горин нас «знакомил»!
Молчу.
«Если сама не даёшь, будь готова к тому, что кто-то другой, слабый на передок, будет рад раздвинуть ноги»
— Она предлагала тебе что-то?
— Предлагала и была послана. Контракт лейбл с ней расторг, нам не нужны тут эскортницы. Всё. Забей и забудь, — гладит моё лицо. — Ты поэтому дома так холодно себя вела при Полине?
— Представь моё состояние.
— Идиотка, попадётся мне на глаза, порву!
— Иди в конференц-зал. Тебя там ждут.
— Пойдём вместе?
— Нет, я посижу в гримёрке, ладно? Не готова сейчас отвечать на какие-то вопросы.
А они стопроцентно будут.
— Окей. Я недолго, как обещал. Договорились?
— Да.
Короткий поцелуй и мы опять вынужденно расстаёмся. Кажется, что на целую вечность.
Ясное дело, что парней там конкретно взяли в оборот СМИ.
К тому моменту, как Марсель возвращается, успеваю даже задремать на маленьком диванчике.
— Кис…
Растерянно моргаю, глядя на своего красивого именинника.
— Домой? — спрашиваю с надеждой.
— Да, — целует в лоб. — Дойдём до машины, полчаса и мы наконец вдвоём.
— Скорее бы.
Отрываю голову от подушки. Принимаю вертикальное положение, поправляю волосы и улыбаюсь оттого, что Марсель, присев на корточки, обувает меня.
Сам справляется с туфлями и ремешками. Целует в обе коленки.
А потом снова суета.
Собираемся.
Выдвигаемся.
Зевая, кутаюсь в куртку парня. Она хранит его запах и тепло.
Устала, если честно. Такой день перенасыщенный.
Вообще ловлю себя на мысли, что живу как-то чересчур… активно. Неделя за год. Такое количество событий, что голова кругом!
Вместе с остальными членами команды идём по узким коридорам, но чёртова дверь, через которую мы должны выйти незамеченными, почему-то закрыта.
Охранник лишь пожимает плечами.
Долго ищут ключ. Звонят кому-то. Бегают туда-сюда. В итоге ничего не решается.
Возвращаемся.
Приходится выходить через центральный, а там, естественно свой «коридор». Фанатский. И происходит на улице ещё большее сумасшествие, чем тогда в Питере.
Невозможно просто. Всё-таки насколько слава отвратительная вещь!
— «Город пепла» — лучшие!
— Марсель! Марсель!
— С днём рождения!
— Паша!
Ор. Шум. Гам.
Руки. Лица со всех сторон.
Мне некомфортно и почему-то дико тревожно.
Наши с Марселем пальцы крепко переплетены, но приходится идти друг за другом. Сначала Горин, звуковик, Паша и Никита. Потом Марсель, я за ним. Следом Максим и девушка менеджер.