Прости за любовь (СИ)
— А завтра уезжаю я, — напоминаю, шагая следом.
— Значит потом.
— Нет, не потом. Сейчас, — заявляю сердито.
Рокки, развалившийся на кровати, приподнимает голову. Думает, на него ругаюсь.
— Говори, — бросает полотенце в сторону и опирается бедром о спинку дивана.
— Что происходит?
— Ты о чём?
— Да обо всём. Мы с тобой как чужие люди, Марсель. Ты ведёшь себя странно.
— Конкретизируй.
— Ни разу не приехал домой за этот месяц, — выдвигаю первый аргумент. — Если бы я сама не приходила на выходных в клинику, мы бы вообще до суда не увиделись. И вот даже сейчас. Вместо того, чтобы остаться, ты собираешься куда-то уйти.
Молчит. Нечего противопоставить, а я тем временем продолжаю.
— Когда решил вернуться в группу?
— Недавно.
— Почему я об этом ничего не знаю?
— Потому что мы это не обсуждали.
— Не возникло желания поделиться со мной?
— Не переворачивай. Я пока сам плохо представляю, что к чему.
— Это неважно. Ты не сказал мне! — обиженно поджимаю губы.
— Тата…
— Ты отстранённый, холодный. Чёрт возьми, такое ощущение, что я вообще перестала волновать тебя!
— Чушь.
— Н-да? — подхожу ближе. — Может тогда объяснишь, почему мы так отдалились друг от друга?
— Бред.
— Марсель… — качаю головой, вздыхая. — Это случилось и я пытаюсь выяснить почему.
Он снова молчит и от досады хочется лезть на стену.
— Ты вообще воспринимаешь мои слова всерьёз?
— А ты мои? — переадресовывает вопрос.
— Да.
Усмехнувшись, кивает.
— Не похоже.
— Я искренне не понимаю тебя.
— Жаль.
— Если ничего… Если ничего не чувствуешь больше, то зачем тогда я здесь?
— Ничего не чувствую, — повторяет, выгибая бровь.
— Выглядит будто так.
— Ты никогда не осознавала, как я отношусь к тебе, — его глаза горят разочарованием.
— Опять я виновата? Всегда и во всём!
— Я этого не говорил.
— Тогда в чём дело? Почему мы просто не можем наслаждаться тем, что есть между нами?
— Может, мне мало того, что есть.
— Я… Готова дать тебе всё, что ты хочешь, — признаюсь, краснея.
Прищуривается.
— Не уверен, что мы имеем ввиду одно и то же, Тата.
К моим щекам будто раскалённые кирпичи прикладывают.
— Ты ведь про секс?
— Марсель, почему вместо лёгкости мы утопаем в скандалах и депрессии?
— Ах лёгкости тебе захотелось? Так вперёд. Я никого к себе не привязывал, по-моему.
— Знаешь что? — выхожу из себя, ибо нервы уже на пределе. — Может паузу возьмём?
Больно это озвучивать, но как ещё вывести его на эмоции?
— Бери, — пожимая плечом, отвечает спокойно. Настолько спокойно, что теряюсь даже.
— Ты сейчас серьёзно?
Глава 37
Марсель
Весь июнь мы с пацанами проводим на репетиционной базе. Первые одиннадцать дней июля — на студии. С утра до ночи.
Прямо как в старые добрые времена…
Релиз нового альбома группы Город Пепла ”Rehabilitation“ запланирован на двадцатое число. Альбом знаковый во всех отношениях. Поэтому выйдет он аккурат в день моего рождения. Ровно в ноль-ноль по Москве на всех музыкальных платформах.
А уже вечером мы выступим в Стадиуме, где будут исполнены старые хиты и новые песни, написанные в стенах рехаба.
Билеты на концерт раскупили за три дня. Полный солдаут.
Если честно, не ожидал, что люди так жаждут нашего возвращения, хоть менеджеры лейбла и жаловались на непрекращающийся поток писем, сообщений и звонков.
— Херня. Сюда в припев нужно что-то другое, — раздражённо ударяю по струнам.
— Что тебе не нравится?
— Не хватает чего-то.
— Чего?
— Чего-нибудь неожиданного, — развожу руками.
— Марс, у нас итак полно всяких крутецких фишек в других треках. Давай оставим этот в покое.
Думаю, Ромас устал от моих идей и хочет, чтобы в покое я оставил команду. Но хрен им. Если и делать что-то, то идеально. На максимум.
— Я понял. Мне нужна там скрипка.
— Чё? Скрипка? — хмурится он.
Почему-то вспомнился тот памятный концерт с оркестром.
Да. Точно. Скрипка.
— И правда ништяк должно быть на контрасте, — задумчиво произносит Горький.
— Звоним Але значит. Пусть достанет номер скрипачки и скажет, что нужно срочно приехать.
— Мы на перекур.
— Жратву привезли.
— Ништяк. Погнали.
Друзья, измученные и голодные, перемещаются в комнату отдыха, а я тем временем набираю нашего нового концертного директора. Перетираем с ней насчёт скрипачки, решаем возникшие по концерту вопросы и минут двадцать спустя я присоединяюсь к пацанам. Они к этому моменту успевают опустошить все коробки с пиццей.
— Мы тебе тоже оставили похавать, Кучерявый. Сырную и мясную, — Чиж заботливо впихивает мне в руки одноразовую тарелку. — Ща кофе налью.
— Спасибо.
Есть особо не хочется, но желудок явно со мной не согласен, учитывая, что крайний перекус был сутки назад.
— Ну чё? Договорился по поводу скрипачки?
— Да. Приедет завтра. Правда ей рожать вот-вот.
— Зашибись, а если прямо тут начнутся схватки?
— Будете роды принимать, чё.
— Капец, надо почитать хоть литературу.
— Литературу?
— Ты последнее что вообще читал, Чиж?
— Этикетку на сыре.
Ржут.
— Привет, брательник! — в комнату фурией врывается сестра. — Макс, Чиж, салют!
Всех перечисляет, кроме Паши. Его она игнорит с того первомайского пикника.
— О, Миланка, здорово!
— Ты чё такая мокрая?
— В окошко давно смотрел, Никит? — оставляет на кресле букет цветов и сбрасывает с себя джинсовую куртку.
— Давно.
— Там дождь фигачит стеной. Пока от машины добежала, до трусов промокла, — чмокнув в щёку, ворует у меня с тарелки кусок пиццы. — Выглядите дерьмово, гайс, — хмурится, разглядывая наши рожи. — Щас раздам патчи, прилепите, — лезет в сумку. — Новинка. Корейские. Просто чудеса творят! Убирают припухлости, мешки и синяки под глазами. Дарит коже отдохнувший вид. Держите, не благодарите!
— Иди в пень, Мила, не буду я клеить эту хрень, — возмущается Ромас.
— А я попробую, — веселится Чиж, принимая чудо-баночку.
Откручивает. Достаёт оттуда пару патчей и лепит их на верхние веки.
— Не так. Вниз клади, — наставляет сестра.
— Так? — исправляется.
— Да.
— О, холодок приятный пошёл!
— Они классные. Эффект будет клёвый. Тебе тоже надо бы, братиш.
— Отстань, — отмахиваюсь, делая глоток горячего кофе.
— Ладно, ходите страшными. Пошла распеваться.
— Иди. Скоро подскачу.
— Я сегодня до которого тут нужна? — что-то печатает в телефоне.
— Пока всё не запишем.
— Опять без свидания останусь, — недовольно закатывает глаза. — Вазу где можно найти?
— Спроси у Марины.
— Угу.
Берёт цветы и, глядя мимо Горького, но довольно грубо задев его при этом плечом, удаляется.
Макс, хмыкнув, посмеивается.
— Не обращай внимания, бро.
— Это она из-за Оли? — предполагает Чиж.
— Не ожидала увидеть голубка с ней в одной постели.
— Захлопнись, Ромас.
Слова сеструхи Пашу тогда выбесили конечно. И это ожидаемо. Милана порой вообще не думает, что несёт. Без тормозов девчонка.
— Чё у вас с ней кстати? — любопытничает Никита.
— С кем?
— Ну с кем, с Олей.
— Видимся иногда.
— Трах без обязательств, — описывает формат встреч Ромасенко.
— Вроде хорошая девчонка. Взрослая, порядочная. Не думал попробовать серьёзные отношения?
— Сами пробуйте. Мне этот гемор не сдался. Вон что у одного, что у второго — жопа полная, — кивает в нашу с Максом сторону. — На хера мне это надо, если обоих всё устраивает?
— Ромас, Вика успокоилась по поводу Ритки?
— Нет, блядь. Её накрывает периодически. Особенно в период когда течёт. Неадекватной становится.