Прости за любовь (СИ)
— То есть ты сама себя наказала?
— Да, наказала. Потому что мне понравилось. Понравилось, как он целовал меня.
— Это звучит ужасно, Полин.
— Я обещала себе, что больше никогда и никому не позволю ничего подобного. Зарок дала, но… Денис появился в университете и я снова не устояла. Спортсмен, красавец. Сколько подходящих девчонок по нему убивалось и как же сильно они ненавидели меня, невзрачную мышь, к которой он проявлял интерес.
— Никакая ты не мышь, — одёргиваю строго.
— Да брось. Я была ею, Тата. Давай будем честны. Одна одежда чего стоила.
Молчим.
— Я думала, вы были с ним близки. В Питере ты сказала, что отдала ему всё, а он растоптал тебя.
— Мы были близки, пусть и не дошли до главного. Я позволяла ему очень многое, а потом страдала и корила себя за это, часами отмаливая грехи в церкви.
— Твоя бабушка нанесла тебе психологическую травму.
— Да, но это уже неважно.
— Ещё как важно.
— Представляешь, тогда, после встреч с ним, я ощущала себя страшно грязной и испорченной, — грустно усмехнувшись, открывает глаза, из которых катятся слёзы, коих было выплакано море. — Если б только знала, что настанет день и я по-настоящему в полной мере прочувствую, что это значит.
Обнимаю её крепко. Целую в висок.
— Очень сожалею о том, что он не стал моим первым мужчиной. Я хотела, чтобы было так. Возможно, если бы это произошло между нами, он поверил бы мне. Не бросил учёбу, не уехал из Сочи.
— Не плачь, пожалуйста.
— Мила говорит, я должна встретиться с ним, но как, Тата? Как смотреть ему в глаза после того, что случилось?
— Милая, ты ничего никому не должна.
Глажу её по голове.
— Я так сожалею…
— Тс-с…
Она долго плачет на моём плече, но капли дождя, барабанящие по стеклу, успокаивают, убаюкивая. Да и день, проведённый на свежем воздухе за городом, даёт о себе знать. Какое-то время спустя Поля, измученная переживаниями, засыпает и я, осторожно выбравшись из постели, оставляю их с Рокки, решив спуститься вниз.
Тихо, на носочках, прохожу через гостиную. Там, разложившись в позе морской звезды, спит Чиж.
Пробираюсь на кухню. Наливаю себе стакан воды. Приоткрыв занавеску, качаю головой.
Мой Кучерявый ещё там. Сидит с гитарой в руках. В зубах красным огоньком светится сигарета.
Быстрым шагом иду в прихожую. Обуваюсь. Надеваю свою куртку, беру в руки его кожанку и, беззвучно прикрыв за собой дверь, выхожу на улицу.
Бегом пересекаю двор. Льёт как из ведра!
— Ты чего? — спрашивает он, когда залетаю в беседку.
— Куртку тебе принесла. Сидишь раздетый в одном джемпере.
— Весна, Джугели.
— Холодно, — накидываю куртку ему на плечи.
— Почему не спишь? — убирает гитару в сторону.
— А ты?
— Не спится.
Смотрим друг на друга и я, наплевав на гордость, подхожу к нему первая.
Снова устраиваюсь на коленях и обнимаю крепкую шею.
Так и сидим.
Он курит, а я медленно и жадно вдыхаю его запах, наполняя им лёгкие.
— Не злись на меня, — целую линию челюсти. — Насчёт фамилии пошутила.
Молчит.
— Марсель.
Выдыхает дым. Тушит окурок о края пепельницы.
Обиделся. Знаю.
— Ты просто напугал меня разговорами о семье и детях, — озвучиваю, как есть.
— И что в этом такого страшного?
— Это большая ответственность.
— Моя. Не твоя.
— Для обоих, — не соглашаюсь я с ним.
— Забей.
— У тебя перед глазами был пример того, как должно быть. У меня — нет.
— Если бы ты доверяла мне, никаких страхов не возникало бы.
— Я доверяю.
— Ага. Также как они? — кривит губы в усмешке.
— Ты про ребят? — уточняю хмуро.
— Думают, сорвусь, если передо мной будет стоять бутылка?
Ах вот оно что. Намекает на отсутствие алкоголя.
— Хотели поддержать тебя.
— «Поддержали».
— Перестань, — кладу ладонь на его скулу.
— Иди спи.
— Вот ещё! — разворачиваю к себе его лицо. — Я доверяю тебе, ясно?
Дождь стучит по куполу беседки.
Глаза в глаза.
Вкладываю в этот взгляд всё, что не могу сказать.
— Доверяю, — повторяю снова.
Он соприкасается своим лбом с моим.
Целует в губы.
Почти целомудренно и мне этого сейчас так мало!
— Ещё, — горячо шепчу, зарываясь пальцами в его кудряшки.
Глава 36
Двадцать седьмого мая в районном зале суда проходит слушание по делу о незаконном присвоении чужой собственности без добровольного согласия собственника.
Речь об отцовском бизнесе, которым путём махинаций завладел Горозия-старший несколько лет назад.
Благодаря Игорю Владимировичу и моему новому адвокату, я здесь в качестве истца, а вышеупомянутый Анзор Горозия, страшно недовольный происходящим, в роли обвиняемого ждёт решения суда, нервно постукивая пальцами по столу.
Полагаю, он не рассчитывал на то, что я пойду до конца и теперь у него есть серьёзный повод переживать, ведь статья 159 УК РФ Мошенничество предусматривает достаточно серьёзное наказание.
— Клоун мля…
Пока суд готовится огласить решение, Марсель, развернувшись полубоком, откровенно угорает над Леваном, присутствующим в зале в качестве группы поддержки отца.
Вы не поверите! Сюр, но Горозия-младший в леопардовом. Даже туфли, чёрт возьми, такие! В тон костюму, пятнистые.
Похоже, жена так и не смогла привить ему чувство стиля.
— Хрена ли ты уставился?
Леван, то и дело исподтишка наблюдающий за нами, стиснув челюсти, отводит взгляд.
— Ушлёпок нелепый.
— Эй, Марсель, спокойно, — тихо прошу.
Если честно, я очень волнуюсь по причине того, что Кучерявый на взводе. Один Бог знает, сколько ещё терпения у него в запасе. Поэтому я просто молю, чтобы заседание поскорее кончилось и всё.
— Цветам плохо, — расстроенно смотрю на измученные отсутствием воды бутоны роз.
— Не парься. Я тебе новые подарю.
— Не нужны мне новые. Эти жалко.
Марсель подарил их в знак поддержки прямо у зала суда. Чтобы приободрить и поднять мне утром настроение.
— О, вернулись.
— Прошу всех встать.
Поправляю юбку и жакет.
Встречаюсь глазами с адвокатом.
Рудов абсолютно спокоен. Как удав.
Я же в эту минуту нервничаю так, что слышу в ушах стук собственного сердца.
Марсель сжимает мою ладонь.
— Всё будет кока-кола, — подмигивает мне.
Киваю и опускаю взгляд.
Зажмуриваюсь.
Слова доходят до меня через одно, обрывками фраз и будто бы сквозь некий вакуум.
— … Удовлетворить иск истца в полном объеме, поскольку материалами дела подтвержден факт мошенничества…
Сжимаю кулак свободной руки.
Да! Да! Да!
— … Признать Горозию А. С. виновным в совершении преступления, предусмотренного статьёй сто пятьдесят девятой…
Выдыхаю, всё ещё до конца не осознавая, что произошло.
— … Назначить наказание в виде трёх лет лишения свободы.
Поверить не могу, что у нас получилось! Неужели справедливость восторжествовала?
— Приговор может быть обжалован в течение десяти суток со дня его провозглашения.
Висну на шее у Марселя. Он осторожно стискивает меня в ответ и целует в макушку.
Гора с плеч.
Я знаю, что мы ещё столкнёмся с некоторыми сложностями впереди, но как же я счастлива, что фирма, по праву принадлежавшая отцу, больше не имеет ничего общего с этим гадким человеком.
— Поздравляю, — сухо чеканит Рудов.
— Спасибо Вам, Дмитрий Сергеевич! — пожимаю ему руку и смотрю на него с искренней благодарностью.
— Это моя работа.
Вот ведь робот! Даже не понимает, как много сделал для моей семьи!
На радостях не совладав с эмоциями, обнимаю седовласого дядьку и он, явно огорошенный столь бесцеремонной наглостью, вмиг заливается краской и становится пунцовым.
Печатаю Полинке сообщение:
«Ура! Мы выиграли! Выиграли, Полька!»